Елена Звёздная 
Замок Оборотня

Замок Оборотня – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8380211
«Звездная, Елена. Замок Оборотня»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-72334-8
Аннотация

Ким Блэкмор по заданию турфирмы отправляется в Шотландию и не предполагая, что главным объектом командировки станет Замок Оборотня, о котором ни она, ни кто-либо на земле никогда не слышал. Ничего страшного, это поправимо. Лорд Гаэрд Сонхейд, альфа стаи Северных Гор, с удовольствием устроит ей экскурсию… очень подробную, невероятно захватывающую и чересчур эротическую. Ким на такое не подписывалась? А кого это волнует? Ведь слово альфы – закон.

Елена Звездная
Замок Оборотня

Моим любимым читательницам посвящается!

© Звездная Е., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * * 

Мне снился кошмар… Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения. 
Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебристой траве, в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но я не вижу красоты этой ночи, отчаянно пытаясь спастись. 
И каждый раз сон завершается неизменно – волк настигает меня! Валит в высокую траву, переворачивает и нависает, едва слышно рыча и вглядываясь в меня жуткими янтарными светящимися глазами… 

* * *

Я подскочила, едва услышала надрывный звон будильника.
И состояние снова не радовало – сердце болезненно сжималось, дыхание прерывистое, по щекам слезы, горло сорвала криком. Господи, да когда же это прекратится?! Меня не спасало ничего – ни успокоительные, ни походы к психотерапевту, ни даже попытка ночевать у подруги, чтобы не оставаться одной в пустой квартире. Все без толку. Один раз в месяц, в момент, когда на небе царствовала полная луна, мне снова, снова и снова снился бесконечно повторяющийся кошмарный сон! Память о моем первом и последнем пикнике с ночевкой. Впрочем, не только у меня напрочь пропало все желание ночевать на природе, после того как на наш студенческий лагерь напала стая волков…
Газеты писали: «Одичавшие собаки разорвали двенадцать охотников и едва не стали причиной гибели студентов».
Полиция заявила нам то же самое, сообщив, что в тех лесах волки не водятся.
И я бы поверила, если бы в тот самый день парни из соседнего лагеря не охотились именно на волков, а Дик Эванс не показывал нам серую шкуру, выпрошенную у охотников…
Шкуры в уничтоженном охотничьем лагере так и не были найдены, да и мужчин на странном биваке, возле которого нам так не повезло разбить свой, было значительно больше, чем двенадцать… Но нам никто не поверил. Никто. Огромные волки размером с английского мастифа? Ребята, вы слишком много выпили. Горящие янтарным светом глаза? Так, значит, и косячки имелись. Разумные твари, прекратившие бойню, едва одна из студенток начала кричать: «Мы никого не убивали, мы просто смотрели шкуру, мы не убивали»?
Нам просто никто не поверил. А спустя время мы не верили уже и сами, воспринимая все случившееся просто кошмаром. Вот только преследовать кошмар продолжал одну меня, видимо, как самую впечатлительную.
Зазвенел телефон, вырывая из жутких воспоминаний.
Рывком поднялась, дошла до стола, приняла вызов. Сонный голос Тэда сообщил:
– Вылет перенесли в связи с погодными условиями. В смысле, вроде гроза надвигается.
– Черт! – все, что ответила я.
– И тебя с добрым утром, – зевнул Тэд в трубке. – Собирайся, заедем через полчаса.
– На машине? – простонала я.
– Прости, малыш, нас ждут через два дня, так что да, добираемся на полноприводном монстре, переплывем паромом и – здравствуй, замок Бродик. Собирайся.
Учитывая, что мы уже не первый день бороздили просторы Северной Шотландии, информация не радовала. Радовало другое: замок Бродик был последним в списке достопримечательностей нового туристического маршрута.
Я включила ноут, просмотрела сделанные накануне фотографии – неплохо для непрофессионального фотографа, на мой взгляд, хотя Стив считал совершенно иначе, ну так ему по статусу положено, он у нас профи фотовспышки, на мне текстовое наполнение сайта новой туристической компании «ДэкТур».
Разогнувшись, попыталась размять шею. Болела каждая мышца, и хотелось плюнуть на все и никуда сегодня не ехать. Но работа мне нравилась, до начала занятий в университете оставалось еще полтора месяца, и платили заказчики очень неплохо, а главное, не меньше, чем Стиву и Тэду, что расстраивало их, уравненных в оплате со студенткой, но очень радовало меня.
К тому моменту когда я, побросав все в рюкзак, выходила из номера, на улице уже раздавался противный сигнал надоевшего до одури автомобиля, взятого напрокат две недели назад. Так как я ночевала в гостинице на побережье, а парни стандартно выбирали отели при пабах, в которых вовсю приобщались к местному пиву, они обычно каждое утро будили меня вот этим сигналом. Благо сегодня позвонить удосужились. Машина просигналила повторно. Отвратительный, протяжный, долгий гудок! Я выхватила телефон, набрала последний входящий и, сбегая по деревянным ступеням, вдохновенно проорала в трубку:
– Какого черта, Тэд?!
На том конце раздался дружный мужской гогот.
– Сволочи! – выругалась я и прервала звонок.
Зла на них не хватает.
Сбежав на первый этаж, в который раз скрипнула доской на последней ступеньке и едва не сбила миссис МакСаливан.
– Ким, деточка, – выглядела владелица гостиницы встревоженной, – как вы себя чувствуете?
– Хорошо. – Я даже улыбнулась.
– Да? – недоверчиво переспросила она. – Ким, а вы хорошо спите?
Моя фальшивая улыбка сошла на нет, и я тихо спросила:
– Слышали?
Вообще в гостинице из постояльцев я одна ночевала, хозяева спали на первом этаже, даже не думала, что так слышно будет.
– Да я к вам бежала, так кричали, уж думала, напали на вас, а как будильник зазвенел, вы и умолкли.
Стыдно стало. Очень.
– Меня часто по ночам кошмары мучают, – нехотя призналась я.
Женщина посмотрела с сочувствием и задала привычный вопрос:
– Когда вернетесь?
– Дня через два. – Настроение поползло вверх. – И будем собираться домой.
– Вот оно как… – Она улыбнулась. – А я вам корзинку собрала, так и знала, что завтракать не останетесь. И кофе в ваш термос налила, но, Ким, лучше бы вы выбрали что-то понадежнее стеклянного…
– Это подарок, – прервала я реплику владелицы гостиницы, – он мне о доме напоминает.
Я покинула гостиницу в преотличном настроении, неся термос с кофе и корзинку с сэндвичами и булочками, добрая миссис МакСаливан не оставляла меня голодной, даже когда времени поесть не было совершенно.
И вот я иду через деревенскую площадь, подставляя лицо раннему прохладному ветерку, не отрываю злого взгляда от Тэда, который весело и нагло помахал, высунувшись из окна водительской двери… как вдруг Тэд перестает улыбаться и начинает мне активно на что-то указывать.
Утро было хоть и раннее, но шумное – рыбный базар, вообще день рыночный, вездесущие поляки, шумно обсуждающие что-то на своем шипящем языке, глухой рокот гаэльского наречия местного населения, рев животных, ну и прорвавший пелену шума сигнал нашего вездехода «Дискавери»… Я недоуменно смотрела на Тэда, а тот хлопнул себя по лбу и указал мне в сторону…
Медленно поворачиваю голову…
Надсадный скрип тормозов!
Ощутимый удар в бедро, и термос, полетевший в лобовое стекло едва не сбившего меня серебристого автомобиля…
– Ким! – крик Тэда прозвучал неожиданно громко в опустившейся на площадь тишине.
Но я даже не обернулась и, потрясенная случившимся, продолжала стоять и следить за расплывающимся пятном: кофе из термоса черными струйками помчался вниз по лобовому стеклу дорогущей машины… Липкие ручейки, миссис МакСаливан сахара никогда не жалела. А на лобовом стекле, потрескивая, разрасталась трещина…
– Кимми! – Тэд подлетел, схватил за плечи, основательно потряс. – Ты куда смотрела, безголовая?
Стив его оторвал от меня и задал прямо противоположный вопрос:
– Цела?
Молча потерла бедро, удар был слабым, владелец машины успел затормозить, и я не пострадала, чего нельзя было сказать о серебристом и явно крайне дорогом автомобиле с затонированными, почти черными стеклами, полностью скрывающими водителя…
Хотя вот конкретно сейчас стекло грозило показать все, что скрыто.
– Проклятие, – выругался Тэд, глядя на то, как осколки термоса скользят по капоту, уносимые пересыхающими ручейками крепкого черного кофе.
А я просто в ужасе смотрела на автомобиль, представляя стоимость его лобового стекла и уже прощаясь со всем выданным заказчиком авансом.
Водительская дверь распахнулась, и как-то сердито у нее это вышло, в следующее мгновение из машины показался ее хозяин с побелевшим от гнева лицом и крепко сжатыми губами.
Глаза автовладельца, которому просто сильно не повезло встретиться со мной, были скрыты за темными солнечными очками, но вот взгляд, холодный и прожигающий, я почему-то ощущала.
– Э, приятель… – Тэд как старший в группе решил разобраться сам, для чего шагнул к хозяину пострадавшего автомобиля. – Слушай, мой страховой агент…
Мужчина медленно протянул руку и снял очки, одарив Тэда ледяным взглядом.
Тэд умолк.
Я теперь просто стояла, опустив голову, и совсем не хотела смотреть на владельца покореженного мной автомобиля, но даже в таком положении видела его явно дорогие туфли и серебристо-серые брюки. Мимо нас проезжали машины, рынок продолжал гудеть, кофе в разбитом термосе закончился, и теперь при взгляде на капот автомобиля не возникало ассоциации с выражением «все реки текут».
– Простите, – в напряженном молчании спутников и надменном – пострадавшего пробормотала я.
Ноги в дорогих туфлях обошли дверцу и мягко направились ко мне.
И как-то сразу накатило странное ощущение нереальности происходящего – слишком мягко двигался владелец пострадавшего автомобиля. И слишком неотвратимым казалось мгновение, когда он подойдет.
Подошел.
– Я случайно. – Да, жалкая попытка оправдаться. – Простите, пожалуйста.
И тут прозвучал вопрос, которого я совершенно не ожидала.
– Мы знакомы? – Низкий, хриплый, как отдаленный раскат грома, голос заставил вздрогнуть.
Вскинув голову, удивленно посмотрела на мужчину. Серебристо-серые, хоть и не седые, волосы, странные желтоватые глаза, смуглое властное лицо, широкие плечи, руки чуть длиннее нормы, но ему это почему-то шло, и холодный, внимательный, какой-то звериный взгляд.
– Нет, – ответила я, почему-то испуганно отступая, – знаете, были бы знакомы, я бы вас точно не забыла.
Янтарные глаза сузились, пристальный взгляд заледенел.
– Вы уверены? – последовал вопрос.
Отступив еще на шаг, я пробормотала:
– Да. Абсолютно. Вы производите незабываемое впечатление, это первое, и второе – я впервые причиняю вред хоть какому-то автомобилю, правда. Раньше такого не случалось. И знаете, я… я могу вам выписать чек, и…
Незнакомец мягко склонил голову к левому плечу… вот только жест показался каким-то совсем звериным!
– Мы знакомы, – уверенно произнес он.
От его ледяного тона дрожь пробирала. И от взгляда, которым он окинул меня. И от усмешки, показавшейся мне многообещающей и при этом явно не обещающей ничего хорошего.
В следующее мгновение незнакомец развернулся и пошел в машину. Автомобиль медленно объехал меня, прибавил скорость и вскоре исчез за поворотом.
Я, Тэд и Стив так и остались стоять посреди дороги в окружении любопытствующей толпы.
– Не, ты его точно не знаешь, – вдруг сказал Тэд.
– Ты врать не умеешь, – добавил Стив.
– А вообще здорово отделались, удачно мужик обознался. Все, по коням.
«По коням» – это у Тэда означает «садимся в машину».
– Я тебе другой кофе куплю, пошли, – утешил Стив. – И термос. Небьющийся.
А у меня в голове продолжало звучать пугающее: «Мы знакомы». И перед глазами почему-то залитый серебристым светом полной луны луг, и ветер в лицо, и будто вновь слышу отдаленный волчий вой…

* * *

Гроза действительно разразилась. Жуткая, с яркими молниями, то и дело рассекающими тучи. Завывал ветер, пригибались деревья, дождь лил стеной, и мы двигались с черепашьей скоростью двадцать миль в час.
Но пугала не погода – система навигации отказала часа два назад.
– Черт, черт, черт, черт! – Стив стучал телефоном о раскрытую ладонь. – Черт!
– Помогло? – издеваясь, поинтересовался Тэд.
– Черт!
– Слушай, мы все равно едем по асфальтированному шоссе, куда-нибудь да приедем в любом случае. – Тэд всегда был оптимистом. – И вообще, расслабься, док, хватает нам рефлексирующей Ким.
– Черт! – в очередной раз выругался Стив.
Я сидела на заднем сиденье, поджав ноги и глядя в стекло… Из-за непрерывно ударяющихся капель практически ничего видно не было, но я почему-то продолжала смотреть. Когда только началась гроза, мы решили поискать дом, хоть какой-нибудь, но по дороге не оказалось ни одного, а унылый пейзаж даже не намекал на присутствие здесь поселений. Потом мы стояли некоторое время в надежде переждать непогоду. В итоге замерзли, а гроза только усилилась – лучше бы и не останавливались.
– Связь? – в который раз поинтересовался Тэд.
Тоскливо смотрю на свой телефон – ни единой антеннки, и так уже больше часа.
– Что это за гроза такая? – взревел Стив.
Он и так замкнутое пространство не переносит, а тут еще и связи нет, и ощущение, словно мы в сумерках, хотя по времени еще и полдень не наступил. Внезапно в стороне от дороги показался неясный свет. Тэд подался вперед, стараясь разглядеть его источник, я тоже потянулась, Стив просто устало смотрел в окно, затем хмуро сказал:
– Да сворачивай уже.
– Опасно с дороги, тут хоть асфальт, а там?
– А там жилье, – мрачно заметил Стив. – И потеплее, чем здесь, сворачивай.
– А если застрянем? – Тэд притормозил, но и покидать дорогу не хотел.
– А если машина заглохнет? – напирал Стив.
Я не вмешивалась, в первую очередь, потому что не послушают – проверено, да и не знаю, что сказать. С одной стороны, съезжать с дороги страшно, с другой – жутко в такую грозу оставаться в машине и ползти с минимальной скоростью, потому что не видно ничего.
– Сворачивай, Тэд, мы непонятно куда едем, бензина осталось мизер, до заправки неизвестно сколько, сворачивай.
Да, с топливом не угадали. Собирались заправиться по дороге – и вот результат. Оттого и кондиционер на обогрев не включали во время остановки, чтобы бензин не тратить.
– А если там никто не живет? – упорствовал Тэд.
– Ага, а свет возник сам по себе!
– Ну… шаровая молния, например…
– Сворачивай, тут метров сто до дома, ты дольше разговариваешь, чем ехали бы, – выдвинул последний аргумент Стив.
Тэд сжал могучими руками руль, задумался, бросил тоскливый взгляд на датчик топлива и, решительно крутанув руль, нажал на газ. «Дискавери» взревел, пересекая довольно высокий бордюр, но с задачей справился и понес нас по ухабистой неасфальтированной дороге.
Ста метров расстояния тут не было – имелось гораздо больше.
И мы все ехали по дороге, уходящей вверх, к свету, который, словно издеваясь, удалялся и удалялся, а потом машина забуксовала. Тэд выжимал из полноприводного автомобиля все, что только мог. Он то пытался ехать вперед, то сдавал назад, но ничего не выходило. Я, стараясь не нервничать, гипнотизировала экран телефона, надеясь на восстановление связи, а Стив просто молчал, понимая, что если скажет хоть слово – Тэд просто взорвется. Атмосфера в машине была напряженная, звук буксующих колес заставлял прислушиваться в ожидании хоть каких-то подвижек машины, а еще шум разбивающихся о крышу капель…
Через пятнадцать минут Тэд заглушил двигатель и молча повернулся ко мне. На Стива не смотрел, видимо, был слишком злым на него.
– Ким, надевай куртку, пойдешь со мной. Нужно идти к этому свету, чтоб его. Стив, остаешься в машине.
Я бы предпочла оказаться на месте Стива, а не тащиться под дождем по скользкой дороге, но Тэд вспыльчивый, окажись он с напарником на улице, может и воспитательный мордобой устроить, у него бывает. Не зря Стив сейчас сидел молча, даже дышать боялся.
Так что выбора не было.
Непогода бушевала вовсю, и стоило просто открыть дверь, как я была уже наполовину мокрая. Непонятно зачем вообще надела куртку – она не спасала, струи воды стекали по волосам за шиворот, и минуты не прошло, как сухого места на мне не осталось.
– Давай по дороге вверх, я догоню, – крикнул Тэд, склоняясь над передним правым колесом.
Молча пошла под проливным дождем, стараясь держаться за траву, чтобы не поскользнуться. Тэд действительно попытался догнать, но когда почти поравнялся со мной, поскользнулся, упал, проехал несколько метров вниз прежде, чем поднялся. Втянув голову в плечи, подождала, пока он встанет и, проклиная погоду, Стива, бензин, в конце концов поднимется ко мне.
Затем побрела вверх по дороге, вглядываясь в неясный свет, полускрытый пеленой холодного дождя. В кроссовках противно чавкало, джинсы липли к ногам, куртка намокла и отяжелела. А свет, к которому мы шли, казался все таким же далеким. Тэд уже ничего не говорил, даже на ругань сил не было, оставалось лишь механически переставлять ноги, следя за тем, чтобы не упасть, и игнорируя холод.
Не знаю, сколько мы так шли, казалось, что целую вечность, но где-то в душе я была очень рада, что не осталась в машине – с ума бы уже сошла от переживаний.
– Ким, стена! – донесся голос Тэда.
Остановилась, посмотрела в направлении, куда он указывал, и действительно увидела стену – массивную, постройки примерно века пятнадцатого, серую, тяжелую, каменную.
– Идем вдоль, – проорал Тэд, – мы у какого-то замка.
Информация обрадовала. Раз замок, значит, туристический центр, и тут есть и гостиницы поблизости, и заправки, и вообще цивилизация. При одной мысли о горячем душе идти стало намного легче, даже настроение немного поднялось.
– Мы, наверное, с другого склона подъехали, – орал спешащий ко мне Тэд, – сейчас обойдем и выйдем на главную дорогу.
– Наверное, – ответила я.
– Что? – Тэд меня не расслышал, что не удивительно.
Просто махнула рукой и двинулась вперед. Под стеной дорогу развезло сильнее, тут вода стекала вниз, и вскоре я была в болоте по колено, а шагать становилось все сложнее. И все же я шла, придерживаясь рукой за стену и радуясь, что тут хоть ветра нет. А потом как-то совершенно неожиданно нога наступила на твердую поверхность. Я даже вздрогнула, то ли от неожиданности, то ли в очередной раз содрогнувшись от холода. Остановившись, посмотрела на тропу и поняла, что здесь уже лежат каменные плиты. Чуть не разревелась от счастья, махнула отставшему Тэду и медленно побрела дальше.
Надежда на то, что вот прямо сейчас будут ворота, растаяла шагов через двести, когда уже не радовал даже факт твердой поверхности под ногами. Мы все так же монотонно шли вдоль стены, все так же бесконечно лил дождь, разве что становилось холоднее и сил уже не осталось.
Тэд отстал безнадежно, я несколько раз останавливалась, дожидалась, пока догонит, но едва начинала идти, Тэд снова отставал. В очередной раз просто села на плиты, подождала, пока дойдет, и только после этого поднялась.
– Ты как? – хрипя, спросил он.
– Норм. – Я потянула его за собой.
И тут случилось почти невероятное чудо – мы увидели ворота! Огромные, массивные, окованные железом деревянные ворота.
– О, господи! – не сдержалась я.
Тэд, опираясь руками на полусогнутые колени, некоторое время пытался отдышаться, потом плюнул на это и пошел стучать в ворота, потому как иных способов привлечь внимание мы так и не обнаружили.
– Ким, тут даже видеокамер нет, – заметил Тэд, продолжая стучать изо всех сил.
Я просто молча смотрела на массивные ворота – такое ощущение, что поднимали их не часто, совсем. А краски или лака они в жизни своей не знали – либо реставраторы потрудились на славу, либо я ничего не понимаю.
– Да что это такое! – Тэд от отчаяния начал колотить в ворота ногами. – Открывайте!
Дождь неожиданно стал слабее, и я увидела окружающие горы. Покрытые зелеными лесами, уходящие вершинами в облака и… не особо характерные для Шотландии. Здесь обычно зелень куда более темного цвета. Сердце вдруг сжалось.
– Тэд, – осторожно позвала я.
Грянул гром, и дождь снова стал непроницаемой завесой, скрывая странный пейзаж, а Тэд меня и вовсе не услышал.
Внезапно загрохотало что-то за стеной, в следующее мгновение ворота не раскрылись – начали опускаться.
– Да что за идиотизм? – завопил Тэд, отскакивая в сторону и увлекая меня за собой. – Могли бы и калитку служебную сделать, мы не туристическая группа, чтобы перед нами все церемонии соблюдать.
Я молчала. Даже не знаю почему. Что-то внутри меня металось, беспокоилось, говорило, что нужно бежать. Бежать так быстро, как только понесут ноги, мчаться прочь, пусть даже и оставив машину.
Но этому чему-то противоречили доводы здравого смысла, утверждающие, что это всего лишь замок, а пейзаж… мы же долго поднимались, к тому же могло просто померещиться и…
Ворота с грохотом упали на землю, натянув толстые черные цепи, в следующее мгновение мы услышали дружелюбное:
– Чего стоим? Заходите, промокли же совсем!
Голос принадлежал высокому мужчине, взошедшему на этот импровизированный мост.
– Добрый день! Мы не одни. – Тэд пошел к нему и повел меня следом. – Мы тут съехали с дороги, машина застряла в грязи, и там остался наш приятель.
– На южном склоне? – уточнил мужчина.
Мы переглянулись и пожали плечами одновременно.
– Не местные, значит, – сделал вывод служитель замка. – Что ж, мисс, вы ступайте в замок, вас там встретят и обогреют, а вы, сэр, идемте со мной. Машину нам не вытащить, дорогу развезло, но тут деревня неподалеку, сейчас найдем кого для буксировки.
Мне кивнули на вход, и мужчина размашисто направился в сторону, откуда мы пришли, а Тед крикнул мне:
– Давай в дом, Ким, – и пошел за ним.
Но я почему-то осталась стоять. Идти не хотелось. Совсем не хотелось. И Тэда отпускать, и вообще…
– Мисс, идите в дом, – перекрывая шум дождя, крикнул смотритель замка. – Ворота сейчас поднимут, одна останетесь.
Невероятно, но я вдруг подумала, что готова остаться совершенно одна, лишь бы не входить в замок! Странное ощущение.
Но смотритель и Тед скрылись за пеленой дождя, и мир резко сжался до меня и этого входа в замок. Выбора не осталось.
Осторожно вступила на мост. Прошла по мокрому, разбухшему от дождя дереву, но едва подошла к проему… Меня вновь что-то словно остановило. И я так и застыла под проливным дождем, страшась войти в ворота.
Не могу понять, что не так!
Я насквозь промокла, мне очень холодно, и устала так, что на ногах едва держусь… Но я не хотела заходить в этот замок! До крика не хотела! И в итоге так и стояла в проеме ворот, вглядываясь в каменный двор, смутно различая за пеленой падающей воды дверь светлого дерева, ведущую в замок…
Дверь открылась, на пороге показалась темная фигура, и я услышала женский крик:
– Мисс, входите, жду же!
И ужасно стыдно стало за все свои опасения. Я ступила во дворик, добрела по скользким камням до ступеней и вдруг подумала: «А откуда она знала, что я мисс?» Если бы не голос, я бы в жизни не поняла, что на порог вышла женщина, а она же меня не слышала… Жутко так стало. С другой стороны, ей, наверное, смотритель позвонил, вот миссис и вышла, а я себе напридумывала.
– Поторопитесь. – Женщина отошла, пропуская меня. – Я Арида.
– Ким, – представилась я, вступая в замок.
А здесь было очень тепло!
Теплый воздух словно принял в радушные объятия и теперь убаюкивал уютом темной гостиной замка, огромным, жарко натопленным камином, ароматом сдобы, ощущением дома.
– Вы мокрая вся, – причитала вокруг меня черноволосая, высокая и, судя по движениям, очень сильная женщина. – Снимайте куртку и обувь, сейчас приготовлю вам ванну и дам сухое, чтобы переоделись.
– Да мне только согреться у камина и…
– Не спорьте со мной! – как-то слишком властно приказала женщина, затем уже мягче добавила: – У нас так редко бывают гости, мне приятно за вами поухаживать.
Замерзшее и окоченевшее тело слушалось плохо, а потому я была откровенно благодарна Ариде за помощь, правда, кроссовки сняла сама.
– Идите за мной! – Это снова прозвучало как приказ, но в Шотландии у многих женщин властный характер, так что я даже не удивилась.
И, шлепая босыми ногами, я шла по деревянному полу вслед за, вероятно, женой смотрителя замка. Несмотря на состояние усталости, я все же рассматривала это в высшей степени занимательное строение – замок был небольшим, но очень… обжитым. Деревянные, натертые до блеска полы, камин этот огромный, чучела животных по стенам, ковры на каменных ступенях – уютно, хоть и немного дико. И немного жутко. Попытавшись нарушить пугающее меня молчание, я почему-то сказала:
– Со мной еще Стив и Тэд. – Женщина обернулась, странно на меня посмотрела. – Они скоро подойдут.
Арида продолжила идти наверх, ничего мне не ответив. И какие-то страхи снова нахлынули, непонятно вообще почему. А вот едва поднялись на второй этаж, она вдруг сказала:
– Мы приготовили для вас комнату окнами в парк, думаю, вам понравится.
– Сспасибо… – ответила я, не совсем понимая, о чем речь.
Женщина провела меня по широкому каменному и от того сумрачному коридору, подошла к одной из дверей, распахнула и отошла, открывая проход для меня.
– Здесь все соответствует вашему времени, – это прозвучало как-то странно.
«Наверное, гаэльское наречие для нее привычнее английского, – подумала я, – вот и допускает ошибки».
Осторожно вошла в комнату – просторная, теплая, минимум мебели, дверь приоткрытая, видимо, в ванную, так как оттуда доносился шум воды.
– Раздевайтесь, – сказала Арида, – вот и вода уже набралась.
– Вода? – переспросила удивленно я. – Вы же только собирались ванну наполнять…
– Да? – Чуть насмешливый вопрос. – Вам послышалось, я сказала, что ванну уже приготовила. Раздевайтесь, иначе заработаете воспаление.
Горячая ванна – именно то, что требовалось сейчас моему измученному телу, но… Мне во всем этом что-то совсем не нравилось, и я никак не могла понять, что именно. В любом случае нужно было сделать все, чтобы не заболеть, следовательно, от ванны отказываться глупо. Вот только:
– Когда придут Стив и Тэд, вы…
– Непременно позову, – заверила Арида. – Давайте помогу вам, вы вся ледяная просто.
Смотрительница помогла мне с рубашкой и свитером, да и джинсы расстегнула она – мои окоченевшие пальцы с такой задачей не справлялись. А едва стянув мокрые брюки, я направилась в ванную, очень современную для такого древнего замка, словно ремонт здесь совсем недавно сделали. И сама ванна была просто чудо – большая, двухместная, и очень удобная.
– Господи, как я об этом мечтала! – простонала я, опускаясь в воду.
В гостиницах только душ доступен, а тут просто… просто…
– Простите, а это гостиница? – спросила я у Ариды, стоящей в дверях.
– Мм-м… гости бывают, – неопределенно ответила женщина.
После чего я осталась одна блаженствовать в теплой воде.

* * *

Не знаю сколько времени провела вот так, нежась в пене, вылезать не хотелось совершенно. За окном все еще шел дождь, но уже значительно слабее прежнего. Так что, вымыв волосы, я просто лежала, прислушиваясь к звукам. А потом услышала сигнал машины, скрежет цепей, опускающих ворота…
– Приехали! – ликующе воскликнула я.
Торопливо поднявшись, наспех кое-как подсушила волосы полотенцем, едва вытерлась и, надев халат, помчалась в гостиную.
Пробежала по коридору, выскочила на лестницу и замерла, услышав:
– Где наша гостья?
От звука этого голоса у меня сжалось сердце.
– Девушка продрогла совсем, – ответила Арида. – Я оставила ее в ванной.
И, казалось бы, ничего такого, но почему-то от тревоги все тело вдруг стало слабым, я едва на ногах удержалась, глядя, как в гостиную замка входит… тот самый владелец дорогого автомобиля.
И отсюда, сверху, я вдруг обратила внимание, что у него широкие, очень широкие плечи, и рост крайне внушительный. А мужчина в сером костюме вошел, на мгновение остановился, затем стремительным движением вскинул голову.
И я могла бы поклясться – его желтые глаза светились в полумраке.
Вздрогнув всем телом, я так и осталась стоять, а хотелось бежать прочь, пусть даже в одном халате и босой. Но я стояла, не отрывая взгляда от незнакомца и не в силах вымолвить хоть слово.
Мужчина долго смотрел на меня, затем странно улыбнулся, и я услышала вопрос:
– Как вы себя чувствуете?
Вздрогнув повторно, почему-то вместо вежливого «я в порядке, спасибо», спросила:
– А Тэд и Стив?
– Ваши спутники? – несколько насмешливое уточнение. – В деревне, вернутся попозже, сейчас вытягивают машину с дороги.
– Вытягивают? – переспросила я. – Как?
– В деревне на такой случай имеется внедорожник с лебедкой, – ответил мужчина, продолжая рассматривать меня странным, тяжелым взглядом.
И почему-то возникло такое ощущение, что мне лгут. Хотя зачем? Врать ему было совершенно незачем. И вообще, после случившегося на дороге мне следовало, как минимум, извиниться.
– Простите за ваш автомобиль, – с трудом подбирая каждое слово, сказала я. – Мне очень жаль, что так случилось, я не хотела.
Странная, очень странная улыбка, и тихий ответ:
– Я знаю.
В гостиной повисла неловкая пауза. Я ожидала в ответ какой-нибудь вежливой вариации на тему: «Ну что вы, не стоит беспокоиться» или на крайний случай: «Вот номер моего страхового агента», но никак не: «Я знаю». Но странный мужчина, видимо, счел дальнейшую беседу со мной излишней, повернулся к стоящей в проходе Ариде, и я услышала тихое:
– Покорми ее, я буду позже.
После чего развернулся и просто ушел. В дождь. И я все ждала шума мотора или опускаемых ворот, но ничего не было.
Только дождь.
– Мисс, – вырвал меня из размышлений голос смотрительницы, – вы же мокрая. Давайте переодеваться и ужинать.
– Я ребят подожду, – тихо ответила, все пытаясь понять, что мне так в этой ситуации не нравится.
– Да их в деревне покормят, – сказала Арида. – Я Гера дождусь, а вы переодевайтесь, платье в комнате, на кровати, тапочки не забудьте и спускайтесь. Я вам в столовой накрою.
И ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в комнату. Там действительно лежало оставленное на постели платье – теплое, шерстяное, чуть выше колена, а вот белья не было. Свое мокрое я надевать не стала. Натянув платье, расчесала еще влажные волосы, обула тапочки, которые скорее балетками были, и поспешила вниз.
– Арида! – мой голос разнесся по гостиной. – Арида, а где у вас телефон?
– Телефон? – донеслось приглушенное справа.
Сбежав по лестнице, пошла на звук и, распахнув двустворчатые двери, оказалась в светлой столовой. Окон тут было много, целых семь, а стол всего один, и за ним не поместилось бы больше пяти человек.
– Телефона у нас нет. – Арида кивнула на ближайший к ней стул. – Садитесь.
– Как нет телефона? – Я осталась стоять в дверях.
– Это замок, мисс, – несколько укоризненно сказала смотрительница.
– То есть современная ванная есть, а телефона нет? – Я ничего не понимала.
– Телефона нет, – терпеливо повторила женщина. – Садитесь, остывает.
– Почему нет? – Я все никак поверить не могла, но послушно прошла и села перед тарелками, расставляемыми Аридой.
– В деревне есть, – успокоили меня, снимая крышку с блюда. – У аль… сэра Сонхейда также.
Я с некоторым недоумением переспросила:
– Сэра Сонхейда?
– Владельца замка, – пояснила Арида. – Вы разговаривали с ним.
Хороший получился разговор! «Простите, я разбила вашу машину, мне жаль». – «Я знаю». А вот что он знает – непонятно.
– Да, – очередная загадочная улыбка, – попросите его.
И Арида просто ушла, оставляя меня с ужином… или обедом? По времени это должен был бы быть обед, но почему-то казалось, что сейчас вечер. Рыбный суп, овсяная каша и жареный лосось оказались очень вкусными, но от странного чувства, что все очень и очень плохо, не отвлекли.
И почему-то мне казалось, что за мной наблюдают… Хотя откуда?
За окнами шел дождь. Дверей тут имелось всего две: одна, двустворчатая, вела в холл, вторая, небольшая, скорее всего, на кухню, больше тут ничего и не было, только пара картин на стене, изображающих горный пейзаж и, собственно, стол со стульями. Но чувство, что чей-то взгляд буравит затылок, не отпускало. Не проходило и ощущение неправильности происходящего.
Дверь в кухню открылась, впуская Ариду, несущую чай.
– Я вам черный заварила, – сообщила женщина, – а вы какой обычно пьете?
– Зеленый, с жасмином, – призналась я.
Смотрительница как-то по-доброму улыбнулась и кивнула. Правда, непонятно, к чему был этот жест согласия.
– Если хотите, чай можно пить перед камином в гостиной, там очень уютно.
Я подумала и решила не отказываться.
– Только давайте я вам помогу стол убрать… – начала и осеклась.
Потому что Арида широко улыбнулась, и я разглядела у нее неправильный прикус, довольно пугающий, если быть откровенной.
– Сама уберу, идите в гостиную, – хрипло сказала женщина.
Подхватив чай, торопливо покинула столовую, боясь даже обернуться. Поскорее бы вернулись Тэд и Стив.

* * *

В гостиной возле камина располагался широкий мягкий диван, чуть дальше кресла, и потому я на диване устроилась, подтянув ближе журнальный столик. Осторожно разместив на нем чашку с чаем, я потянулась к имеющимся тут журналам. А их было много, и все женские. Правда, почему-то возникло ощущение, что их скопом смели с прилавка и принесли сюда. И журналы все были глянцевые, в основном, модные издания, я такие не читала.
Просмотрев стопку, нашла путеводитель по достопримечательностям Шотландии и с интересом начала просматривать станицы.
– Любите читать? – невольно вздрогнула от голоса беззвучно подошедшей Ариды.
– Да, – не стала я скрывать.
– Классику? – Очередной вопрос.
Смотрительница сдвинула журналы и разместила на столике широкую тарелку с печеньями, маленькими ягодными булочками, конфетами ручной работы. Очень дорогими конфетами.
– Что-то не так? – заметив мой удивленный взгляд, спросила Арида.
– Кконфеты, – пробормотала я.
– Сэр Сонхейд привез, я решила и вас угостить. Так что вы любите читать?
– Фантастику. – Я продолжала рассматривать журнал, искоса поглядывая на присевшую рядом смотрительницу.
– А вы?
– Не люблю читать, – резковато ответила она.
После такого ответа пропало всяческое желание что-либо спрашивать, но я просто не могла молчать:
– А Стив и Тэд…
– Будут позже! – Женщина стремительно поднялась. – Я вам сообщу, не беспокойтесь. К тому же ремонт автомобиля – дело не быстрое.
Я вздрогнула, удивленно посмотрела на нее и прошептала:
– Какой ремонт? Мы просто застряли…
– Значит, я ошиблась, – невозмутимо решила смотрительница, после чего развернулась и ушла, оставляя меня в недоумении.
И я так и осталась сидеть, вообще не понимая, что происходит. И откуда столько негатива, стоит мне вспомнить ребят? И… и вообще странный замок. Не хочу оставаться здесь на ночь. С другой стороны, если этот сэр Сонхейд въехал во двор на машине, значит, есть другая дорога, вероятно, Стив и Тэд по ней приедут и уже сразу с машиной. И мне остается только немного подождать.

* * *

Я успела выпить чай, съесть все конфеты и пересмотреть половину имеющихся печатных изданий. Никто не пришел. Просматривая следующий журнал из стопки, поняла, что, разомлев перед камином, просто засыпаю. Глаза закрывались сами собой, дождя слышно уже давно не было, а за окном, единственным в гостиной, уже стемнело. Причем сразу ясно – на дворе ночь. А ни Стива, ни Тэда. И даже Арида не показывалась. Такое ощущение, что в замке я осталась совсем одна.
И вдруг как спасение – звук шагов по ступеням и открывается дверь. Я подскочила, обернулась в радостном нетерпении и…
– Добрый вечер, – произнес сэр Сонхейд, расстегивая куртку.
– Добрый, – отозвалась расстроенная я, опускаясь на диван и почему-то натягивая платье как можно ниже.
Сама не знаю, зачем так поступила, но едва хозяин замка молча ушел по направлению к предполагаемой кухне, мне как-то сразу стало легче. Правда, теперь гостиная почему-то не казалась ни уютной, ни безопасной, скорее угрожающей. Хотя чем мне тут могут угрожать? Впустили, обогрели, покормили и даже устроили с комфортом. Наверное, я совсем неблагодарная, раз с таким подозрением отношусь к этим людям.
– Вы уже ужинали? – Голос сэра Сонхейда раздался совсем близко, дыхание коснулось волос у виска.
А подкрался он бесшумно, неудивительно, что едва взятый журнал просто выпал из моих рук от неожиданности.
– Простите, – почему-то извинилась я и подняла печатное издание.
– Вам не за что извиняться.
Лорд выпрямился, обошел диван и сел на него же, правда, максимально отодвинувшись от меня, и теперь его необычные глаза внимательно рассматривали… мои ноги.
– Как вам замок?
– К-к-красивый, – несколько запинаясь, ответила я.
Сэр Сонхейд, в полурасстегнутой черной рубашке, коричневых кожаных и явно охотничьих брюках, удобно устроился на диване, держа в руках высокий стакан с чем-то прозрачным. Взгляд на меня, маленький глоток, и веселое:
– Очень красивый?
Я вдруг подумала, что он пьет водку, потому что только спиртное пьют вот так вот – небольшими глотками. Но сложно представить себе, что можно преспокойно выпить не менее трехсот граммов алкоголя, а в стакане было явно не меньше.
И тут я поняла, что мужчина что-то спросил, но что именно, я, задумавшись о его напитке, не услышала совершенно.
– Простите? – переспросила я.
Губы сэра Сонхейда растянулись в загадочной улыбке. И теперь он просто улыбался, смотрел на меня и время от времени делал очередной глоток, неотвратимо опустошая стакан. И мне стало очень неуютно под этим пристальным, чуть насмешливым взглядом.
А в голове почему-то билась исключительно одна мысль: «Бежать!»
– Знаете, – я осторожно поднялась, понимая, что это совсем невежливо, но нестерпимо хотелось уйти отсюда, – я… я сегодня очень устала, надеюсь, вы меня извините, я…
Потом подумала, что могут вернуться Тэд и Стив, а я спать буду, и тогда придется провести ночь в этом почему-то пугающем меня замке. С другой стороны, чем ехать ночью по дороге, и…
И тут я вспомнила:
– Простите, – вновь села, – а вы не могли бы дать мне телефон?
– Нет, – весело ответил сэр Сонхейд. – Горы, связь не ловит. Проще позвонить из деревни.
Я могла бы поклясться, что он солгал!
Он и не скрывал этого, продолжая пристально и вместе с тем с насмешкой следить за каждым моим движением. Ощущение, что он огромный кот, а я маленькая глупая мышка, и кот просто ждет момента, чтобы прыгнуть. Хотя… хотя какой из него кот? Сэр Сонхейд скорее походил на волка. Огромного, серо-стального волка. И этот огромный хищник просто выжидал…
И придет же такое в голову!
– Брр, – невольно выдохнула я, тряхнув волосами.
– Вы замерзли? – ироничный вопрос.
Замерзнуть, сидя недалеко от камина, было бы странно, если говорить откровенно.
– Нет, что вы. – Я попыталась улыбнуться. – А Арида…
И я никак не ожидала услышать произнесенное с явным намеком:
– Ушла.
Вздрогнула, посмотрела на сэра Сонхейда и услышала совсем пугающее:
– Мы одни в замке, Ким.
Наверное, взрыв испугал бы меня меньше, чем эти слова.
– Простите? – в ужасе переспрашиваю.
Он лишь улыбнулся в ответ. Странной, полной предвкушения улыбкой, от которой меня бросило в дрожь.
– Я, – вновь поднимаюсь, – я очень устала… простите… думаю, будет лучше, если…
Сэр Сонхейд махом допил прозрачную жидкость, одним этим жестом заставляя замереть на месте. Затем молча водрузил уже пустой высокий стакан на журнальный столик и насмешливо произнес:
– Прощаю.
– Что? – не поняла я.
Разведя руками, лорд пояснил:
– За время нашего общения вы уже столько раз просили вас простить, что мне не остается ничего иного, кроме как одарить вас всепрощением.
Мне так стыдно стало. Сонхейд простил мне причиненный вред его автомобилю, пытается быть вежливым, в доме приютил, а я…
– Простите, – вновь села, даже понимая, как это выглядит смешно – в очередной раз, – сама не знаю, что на меня нашло сегодня. Просто я…
И вновь осеклась. Умом понимаю – веду себя странно, но стоит посмотреть в янтарные глаза сэра Сонхейда, и становится страшно.
Странный взгляд, всепоглощающий. Лорд сидит в метре от меня, расслабленный, спокойный, вежливый, никакой агрессии, но в то же время… И накатывает невероятное ощущение, что меня заперли в клетке с диким зверем, и тот, неотрывно следя за каждым моим движением, просто ждет повода, чтобы напасть.
Малейшего повода.
И мне так страшно… Страшно даже пошевелиться…
– Мисс Блэкмор, – мягкий, бархатистый голос, в котором чувствуются стальные нотки, – я могу задать вам вопрос?
Сэр Сонхейд произнес это вежливо, предельно вежливо, но мне почему-то стало ясно – лучше ответить согласием. И я тихо сказала:
– Да… конечно.
Его улыбка стала весьма загадочной, но вот вопрос оказался невероятно бестактным:
– Почему у тебя не было мужчин, Ким?
Я на мгновение не поверила своим ушам!
Потом осознала, что забыла, как дышать. После возмутилась. Действительно возмутилась… И гневно посмотрела на того, кто явно забавлялся ситуацией, но вместо гнева пришло странное осознание.
И я просто не могла не спросить:
– Откуда вы…
Остановилась.
– Да как вы…
Вновь осеклась, широко раскрытыми глазами глядя, как улыбка сэра Сонхейда становится откровенно издевательской.
– Сэр Сонхейд… – прошептала я, делая очередную попытку встать.
Так и застыла, в полусогнутом положении, интуитивно ощущая – он ждал, чтобы я возмутилась. Ждал, чтобы попыталась уйти.
Но все равно поднялась, бросила взгляд на дверь, теряющуюся в сумраке тускло освещенной гостиной, потом вновь взглянула на сэра Сонхейда. И вздрогнула.
Я себя шизофреником ощущала!
Потому что, с одной стороны, разум твердил: «Этот вежливый мужчина не совершил ничего предосудительного и бежать глупо, на улице холодно и сыро, ты в одном платье и даже без белья, и Тэд со Стивом скоро приедут». А с другой – интуиция, то самое пресловутое шестое чувство, требовало: «Беги! Немедленно! Прямо сейчас, и не оглядывайся».
– Знаете, в чем ваша проблема? – вдруг произнес сэр Сонхейд.
Я вопросительно взглянула на него. Мужчина закинул ногу на ногу, заложил руки за голову, сцепил пальцы в замок и вот такой, весь открытый, немного наглый и пугающе-опасный, широко ухмыльнулся и сообщил:
– Вы руководствуетесь разумом, Ким, а следовало бы доверять интуиции. Интуиция видит то, что от разума скрывают. И должен признать – скрывают не особо тщательно.
– Что? – выдохнула потрясенная я.
Но сэр Сонхейд вместо ответа вновь усмехнулся. А затем медленно, даже не делая попытки выглядеть пристойно, осмотрел меня с ног до головы, словно раздевал. И едва его взгляд достиг моих глаз, владелец замка улыбнулся так, что в его намерениях сомнений уже не осталось никаких, как и противоречий разума с интуицией.
– Вы! – Я стремительно отошла от дивана. – Да вы просто…
– Просто не будет, Ким, – весело ответили мне.
Я на миг лишилась дара речи.
Но не верила, все еще не верила, просто не могла поверить во все это!
– А что будет непросто? – испуганно выдохнула, делая еще два шага назад.
И вот тогда сэр Сонхейд поднялся.
Хотя это было сложно охарактеризовать простым словом «поднялся». Нет, он словно перетек из спокойно-безопасного «положения сидя» в угрожающе-пугающее «положение стоя» одним-единственным плавным движением.
– О господи! – воскликнула я, глядя на его огромное тело, на чрезмерно длинные руки, звериную силу, которую сэр Сонхейд больше не скрывал.
Его не остановил мой вскрик, его откровенно забавлял мой страх, и я это отчетливо видела!
И он шагнул ко мне с той же чуть издевательской улыбкой, шагнул обманчиво мягко, уверенно и спокойно – зверю стало скучно просто лежать и смотреть, а я… Я готова была кричать от ужаса, но горло сдавило спазмом, как в кошмарном сне… И как в самом ужасном из кошмаров, я не могла даже пошевелиться… Только чувствовала, что из широко распахнутых от ужаса глаз стекают крупные слезы и дрожь начинает сотрясать все тело…
Прогремел гром!
Да так, что, казалось, весь замок задрожал от раската. Снова начался дождь, практически ливень, словно отрезая меня от всего мира, и только сейчас я поверила, я действительно поверила, что мы здесь одни.
– Господи, пожалуйста…
Я в страхе закрыла глаза, едва мужчина приблизился вплотную, и практически чувствовала тепло его тела… Но зверь не остановился, будто еще не решил, что со мною делать, или решил еще немного поиграть. Сэр Сонхейд мягко, плавно-угрожающе обошел меня по кругу.
Следующее, что я услышала, было:
– Ты изменила цвет волос.
Он подошел сзади, касаясь твердой грудью моей спины, я ощутила его дыхание, услышала глубокий вдох. А затем сказанное с глухим рычанием:
– Но запах… Твой сводящий с ума запах, Ким.
И я все поняла – Сонхейд сумасшедший. Он просто сумасшедший! Совсем. Он маньяк. И самое благоразумное сейчас – не сопротивляться и заверить, что я никому ничего не расскажу. Именно этому нас учили на курсах по выживанию, именно это столько раз объясняли инструкторы. Резко выдохнув, я собралась начать действовать по инструкции…
В этот момент сэр шотландский маньяк коснулся моих волос, провел по всей длине и ушел. Я отчетливо расслышала его шаги, скрипнувшую при открытии дверь… А потом сэр Сонхейд просто ее захлопнул.
Клетка опустела, зверь ушел, так и не тронув жертву. Или добычу.
А я так и осталась стоять, не понимая, что это только что было и что нашло на сэра Сонхейда.
Взгляд упал на опустошенный лордом стакан. Сама не знаю, почему меня потянуло узнать, что же он пил. Подойдя к столику, взяла – на дне оставалось совсем немного жидкости. Нагнув стекло, прикоснулась пальцем, поднесла к губам, и так как запах совсем не соответствовал алкоголю, осторожно облизнула. Это была вода!
– Вкусно? – прозвучал хриплый голос надо мной.
Я окаменела. Даже дышать теперь было страшно.
– Дашь попробовать? – поинтересовался сэр Сонхейд, обняв сзади.
Затем мой палец вновь макнули в стакан, подняли, и мужские губы осторожно прикоснулись, забирая капельки воды. Я вздрогнула и попыталась отнять руку. Бесполезно. Мое сопротивление сэр проигнорировал и, лишь когда прекратила вырываться, выдохнул:
– Ким, – легкая усмешка, – ты маленькая, хрупкая и испуганная, я большой, сильный и возбужденный – о каком сопротивлении может идти речь? У тебя нет ни шанса, девочка.
От ужаса я перестала дышать. И только трясло все сильнее.
– Тшш, – он прикоснулся губами к моей ладони, – не бойся, это всего лишь секс. Но раз уж у тебя все в первый раз, сегодня я позволю тебе выбрать место действия.
Тихо всхлипнув, я взмолилась:
– Отпустите меня, пожалуйста… Я никому не расскажу, я… пожалуйста…
Он прервал мои мольбы почти злым:
– В гостиной перед камином, в спальне на твоей постели или в ванной?
– Пожалуйста, я…
Глухое рычание – я ощутила его всей спиной и мельком подумала, что человеческое горло не способно издавать ничего подобного, но все же я не замолчала и только громче взмолилась:
– Пожалуйста, я… я не хотела, чтобы так получилось с вашей машиной, я…
И горло перехватывает, едва его ладони, огромные, чуть шероховатые, начинают скользить по моим ногам, поднимая платье. Все выше, выше и выше, открывая кожу теплу, исходящему от камина…
– Ты такая красивая! – хриплый стон. – Такая нежная. – Его ладони прикасаются к бедрам, чуть сжимают. – Такая желанная.
Руки маньяка замирают лишь на мгновение, а затем вновь начинают исследовать мое тело.
– Н-н-нет, пожалуйста, не надо… – голос срывается.
Ощущение, что я нахожусь в кошмаре, просто в кошмаре, и логики в ситуации столько же, сколько в одном из моих ужасных снов. И нет сил сопротивляться, нет даже надежды на спасение, я лишь думаю о том, что Тэд обязательно за мной вернется, он очень ответственный, и когда он узнает обо всем, сэр Сонхейд заплатит. Его посадят за такое! Надолго посадят, я иностранка, никакие деньги не помогут! Я…
– Ты так решительно сжимаешь кулачки, Ким, мне следует испугаться? – насмешливый жаркий шепот.
– Я надеюсь, вы осознаете последствия своего поступка, – едва сдерживая рвущиеся рыдания, сказала я.
Сэр Сонхейд тихо рассмеялся. Он явно забавлялся моим страхом и даже не пытался скрыть удовольствие от происходящего. Для него, огромного сильного и полностью контролирующего положение мужчины, все это, наверное, действительно было игрой, а я просто забавной игрушкой. Вероятнее всего – очередной.
– Последствия? – Лорд развернул лицом к себе, приподнял мой подбородок, принуждая посмотреть на него.
И едва я взглянула в потемневшие янтарные глаза, четко разделяя слова, сообщил:
– Гроза, Ким. Вы мчались по дороге, водитель не справился с управлением. Ты погибла на месте, Тэд получил травмы, ваш третий пострадал меньше всего – отделался сотрясением мозга и потерей памяти.
Я вдруг поняла, что этот мужчина окончательно сошел с ума. Просто не разделяет реальность существующую и созданную его собственным воспаленным воображением. Он действительно абсолютно сумасшедший.
– Тебя никто не станет искать, Ким, – продолжил сэр Сонхейд. – В полицейском отчете укажут, что ты не была пристегнута и в момент столкновения вылетела из автомобиля, а твое тело упало в море.
Совершенно сумасшедший. Мы же забуксовали на дороге, ведущей вверх по склону, – моря поблизости и в помине не было. К тому же смотритель замка и Арида меня видели, так что никакого упавшего куда-либо тела.
Мужчина вдруг странно улыбнулся, продолжая внимательно вглядываться в меня, затем наклонился к самому моему лицу и прошептал:
– Кто из нас более сумасшедший, Ким? Я, сообщивший тебе правду, или ты, не желающая видеть очевидного? Оглянись, ты все еще веришь, что находишься в Северной Шотландии? Или, – он склонился еще ниже, – ты наивно полагаешь, что подобный замок, существуй он в твоем мире, мог остаться в стороне от туристических маршрутов?
И мне мгновенно вспомнились те самые горы, показавшиеся в момент, когда чуть стих дождь. И этот замок… Да, я знаю все замки Шотландии, абсолютно все. Этот мне совершенно неизвестен! Перед глазами потемнело, зашумело в ушах, тело вздрагивало то ли от едва сдерживаемых слез, то ли от судорожно рвущегося крика… И единственное, что я могла сказать:
– Можно мне воды, пожалуйста…
Не знаю, что прозвучало в моем голосе, но сэр маньяк осторожно подвел меня к дивану, позволил сесть, а точнее, я практически упала на него, после чего повернулся и исчез в направлении предполагаемой кухни.
В то же мгновение я вскочила и бросилась к выходу из замка!
Бежать старалась быстро, но тихо. Домчалась до двери… дернула ручку и поняла, что…
– Заперто, – прозвучал насмешливый голос. – Воды, мисс?
Я отпустила дверную ручку, медленно повернулась к сэру Сонхейду и прошептала:
– Да, спасибо.
Он молча протянул стакан. Взяла обеими руками и все равно разлила немного – руки дрожали, как дрожал и мой голос, едва я спросила:
– Тэд и Стив не приедут?
– Нет, Ким, – с заметным раздражением произнес он.
Медленно сделав глоток, я решила задать еще вопрос:
– Вы… убьете меня?
– Нет, Ким, – теперь в голосе отчетливо послышался гнев.
Я практически не видела его лица, лишь пугающий силуэт был освещен пламенем камина, но стоило Сонхейду разозлиться, как его тело словно стало больше. Или мне показалось?
– Нет? – слабым голосом переспросила я. – Тогда, если я буду послушной, вы меня… отпустите? – Я постаралась скрыть прозвучавшую в голосе надежду.
Тихий странный смех в ответ, а затем насмешливый вопрос:
– Тебе обозначить временные рамки возможности покинуть мой замок, Ким?
– Да, если можно, – перестаю дышать, в ожидании его ответа.
– Ни-ко-гда, – совершенно спокойно и абсолютно уверенно ответил сэр Сонхейд.
Это конец.
Я тихо всхлипнула и поступила тем самым образом, о котором инструктор по выживанию говорил «Никогда не применять» – швырнула стакан с водой в лицо лорда со всей силы, на которую только оказалась способна.
Стакан сверкнул, поймав отблеск огня в камине, и, несмотря на всю приложенную силу, пролетел мимо в последний миг уклонившегося маньяка.
– Неплохо, – медленно выпрямившись, произнес сэр Сонхейд, – но, мисс Блэкмор, не слишком ли глупо злить зверя, находясь в его полной власти?
Риторический вопрос. Ответа ведь никто не ждал!
В следующий миг мужчина метнулся ко мне, прижал к двери своим телом и, расставив руки по обе стороны от моей головы, медленно наклонился.
– Изучим некоторые основы выживания в стае, малышка, – выдохнул он мне в лицо. – Правило первое – никогда не зли альфу.
Твердые губы скользнули по щеке к губам – но это не было поцелуем.
– Правило второе – если избранная вошла в дом волка, она собственность волка.
Его губы накрыли мои, вжимаясь властно и требовательно, словно он ставил метку и требовал ее принять.
– Правило третье, – не дождавшись ответа на свой поцелуй, прорычал сэр Сонхейд. – Желание альфы – закон.
Я рванулась, пытаясь оттолкнуть его, отбежать хоть на шаг, но мужчина удержал без усилия, просто прижав сильнее, словно оставлял выбор – его тело, твердое, почти каменное, или настолько же твердое дерево. И он держал меня до тех пор, пока не прекратила вырываться, почти утратив возможность дышать. Только тогда отстранился, чуть-чуть, так чтобы продолжать касаться меня всем телом, но и не вжимать в дверь с нечеловеческой силой. Словно пытался наглядно продемонстрировать – он сильнее меня. Значительно сильнее – и сопротивление не имеет смысла. И сейчас, позволив дышать, просто стоял и смотрел…
– Сэр Сонхейд, пожалуйста, я…
– В гостиной перед камином, в спальне на твоей постели или в ванной? – вновь повторил он свой страшный, не оставляющий даже шанса на надежду вопрос.
– Это бесчеловечно! – не сдержалась, я.
– Я не человек, – спокойно ответили мне.
Господи, как же страшно! По щекам снова слезы, от страха, от осознания безвыходности положения, от ужаса при мысли о предстоящем. Я плакала почти беззвучно, потому что издать лишний вздох просто боялась. И он видел мои слезы, я не сумела бы их скрыть даже при желании, так что сэр Сонхейд все видел и отреагировал соответственно психологии маньяков:
– Слезы льют слабые, Ким.
– Так я слабая. – Рыдания прорываются в каждом слове. – Я очень слабая, а вы…
– Ты? – насмешливо перебил он.
А затем его правая ладонь схватила мой подбородок, почти вздернув вверх и вновь накрывая мои губы своими, сэр Сонхейд хрипло прорычал:
– Ты остановила альфу Северных Гор, милая, а это сила, которой не могут похвастать даже харры. И после этого ты называешь себя слабой, Ким?!
О чем он говорит?
Господи, о чем он говорит?! А потом я вспомнила его странное: «Мы знакомы», и мне все стало ясно.
– Вы обознались, – пытаясь вырваться из захвата, торопливо зашептала я. – Вы обознались, правда, я никого не останавливала, я увидела вас сегодня первый раз в жизни, я…
Меня остановила его злая ухмылка. Он не верил ни единому моему слову, а я начала понимать, что этот замок, его разъяренный хозяин и все это – ошибка. Я попала сюда случайно, потому что кое-кто обознался, но не хочет этого признавать. И стало до слез обидно! Одно дело быть жертвой, это страшно, но как-то страшнее и обиднее узнать, что тебя карают по ошибке.
– Я вас не знаю, правда! – почти закричала, но мой голос потонул в тишине спящего замка. – Я никого не останавливала, я даже не знаю, о чем речь!
– Понимаю, – спокойно произнес сэр Сонхейд.
И я умолкла. Потрясенно глядя на того, кто собирался жестоко искалечить не просто тело – душу, и за что?!
– За что вы так со мной? – едва слышно спросила я.
Он перестал удерживать мое лицо, опустил руку, провел по шее, захватил ворот платья… и рывком, одним-единственным сорвал его с меня. Я задрожала, ощущая холод двери, так остро чувствуя собственную беззащитность перед этим монстром, а Сонхейд наклонился к самому моему уху, чтобы тихо, но угрожающе прошептать:
– Никто и никогда не будет обладать властью надо мной! Никто и никогда. Я убивал, убиваю и убью любого попытавшегося. И единственное, чего я до сих пор не могу понять, – это почему ты все еще дышишь, Ким!
Я замерла, снова и снова повторяя про себя его слова, а страшный обознавшийся монстр хрипло дышал, касаясь губами моей шеи. А затем его рука медленно двинулась вниз, сжала грудь, почти болезненно, прикасаясь всей огромной шероховатой ладонью, двинулась ниже…
– Господи, пожалуйста, ради всего святого, не трогайте меня. – Я больше не пыталась ничего понять, мне было страшно, мне было так отчаянно страшно. – Пожалуйста, я же не сделала вам ничего плохого… Я же ничего вам не сделала…
И жуткий, полный яростной ненависти рык:
– Заткнись!
– Пожалуйста. – Я не могла остановиться, совсем не могла. – Пожалуйста, не надо… Я вас очень прошу, не надо… пожалуйста…

* * *

Мне снился кошмар… Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения. 
Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебристой траве, в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но я не вижу красоты этой ночи, отчаянно пытаясь спастись. 
И каждый раз сон завершается неизменно – волк настигает меня! Валит в высокую траву, переворачивает и нависает, едва слышно рыча и вглядываясь в меня жуткими янтарными светящимися глазами… 

* * *

– Нет!
Я проснулась от собственного дикого крика.
Замерла, совершенно мокрая от пота, как после пробежки, сердце колотилось где-то в горле, ощущение полнейшей оглушенности и дикого панического ужаса!
Дверь распахнулась, впуская в темную комнату свет из коридора, вошел мужчина, и я услышала напряженный вопрос:
– Мисс Блэкмор, вы кричали. Что случилось?
Наверное, следовало спросить, кто он и что здесь делает или что здесь делаю я, но мне было так страшно, и этот кошмар, такой ясный и отчетливый, каким он никогда не был, и все это…
– Волк… – Горло, сорванное криком, нещадно саднило. – Господи, мне так страшно… снова этот волк…
Мужчина удивленно замер. Я не видела его лица, и сам силуэт был слабо освещен, но незнакомец казался мне значительно более приятной компанией, чем кошмарное сновидение, из которого я только что вырвалась.
– Мисс Блекмор, вам принести воды? – Вопрос прозвучал как-то настороженно.
Я села, прижав покрывало к груди, и лишь отрицательно покачала головой. Мне было страшно. Как же мне было страшно и совсем невыносимым оказалось даже представить себе, что я останусь сейчас одна. И, наступив на горло собственной гордости, попросила:
– Посидите со мной, пожалуйста. Пожалуйста, всего чуть-чуть, я не задержу вас надолго.
Наверное, это странно – услышать от незнакомой девушки такую просьбу, и я ведь даже не знаю, кто этот человек, но мужчина молча подошел, сел на край моей постели, протянул руку, накрыл мои дрожащие сцепленные пальцы, осторожно погладил.
– Вам приснился кошмар? – спросил он.
Всхлипнув, просто кивнула, чувствуя тепло и уверенность, исходящую от его руки.
– И часто вы видите во сне… волка?
Я попыталась сказать, в очередной раз попыталась и не смогла. Просто дикий страх и единственное желание – чтобы незнакомец не уходил. Только бы не уходил, и он почему-то это понял.
– Ложитесь, – спокойно приказал мужчина. – Я побуду здесь, пока вы не уснете.
Безумие? Возможно, но я все же легла, обхватив его ладонь обеими руками, и вскоре заснула, продолжая цепляться за него, как за спасательный круг. Я не знала, кто он, я даже не спросила его имени, но, проваливаясь в сон, искренне прошептала:
– Спасибо.

* * *

Запах зеленого чая с жасмином. Приятный, нежный аромат, с тонкой ноткой весенних сладких цветов…
– Доброе утро, Ким, – заботливо произнес кто-то. – Уже почти полдень, а вы еще в постели. Вы хорошо себя чувствуете?
Очередная шотландская гостиница? Нет, в этой версии что-то не сходилось, и кажется, я знала что – в таких небольших семейных гостиницах по утрам разносится аромат кофе или рыбного супа, но никак не зеленого чая с жасмином.
А потом я вспомнила нашу поездку со Стивом и Тэдом, пелену холодного дождя, странный замок и то, как я, сидя перед камином, прислушиваюсь к шуму во дворе.
Больше ничего не помню… Кажется, там я и заснула.
– Доброе утро, Арида. – Я потянулась и села, сладко зевая. – А как я здесь оказалась?
Огляделась – комната та же, в которой я вчера принимала ванну, на мне ночная рубашка, длинная, шелковая и не моя.
– Вы заснули вчера перед камином, – с улыбкой сказала женщина. – Сэр Сонхейд перенес вас наверх, я переодела. Вам хорошо спалось?
Меня переодевали? Это казалось странным. Очень странным. Если меня перенесли наверх, это тоже неожиданно, но объяснимо. А переодевать зачем было? Даже в самом гостеприимном из домов просто положили бы и оставили спать, максимум – обувь сняли бы. Откровенно смущенная, я проговорила:
– Спасибо, не стоило. А Стив и Тэд…
– Машина все же сломалась. – Смотрительница оставила поднос на столе, прошла к стене, достала из шкафа небольшой столик для кровати, подошла, и оказалось, что он для меня. – Так что ваши друзья приедут только вечером, они просили не переживать.
Просили не переживать? Тэд и Стив?! Эти скорее попросили бы вызвать службу спасения, а когда я взмыленная примчалась бы обозревать их «героическую гибель», ухохатывались бы на пару.
– Сядьте повыше, – скомандовала Арида и, разместив столик, направилась за подносом.
– Простите, но я не очень люблю есть в кровати, я лучше встану и…
Мою попытку возражения проигнорировали, и женщина молча разложила все на столике, фактически приковав меня к постели.
– Не спорьте, – ласковый голос, за которым чувствуется сталь. – У вас вчера был трудный день, нужно поесть и набраться сил.
– Спасибо, – только и сказала я.
Женщина кивнула и вышла, оставив меня одну, плотно прикрыв дверь.
А в замке слышались разговоры, чей-то отдаленный смех, шум шагов… Людей здесь находилось явно много, не то что вчера. Хотя, возможно, я просто заснула и не видела, как все вернулись?
Несколько потрясенная событиями, я перевела взгляд на поднос – чай, мой самый любимый, зеленый с жасмином, восемь видов сыра, копченое мясо, вареная рыба, двадцать совершенно разных булочек и опять те конфеты ручной работы, которые я ела вчера. Но я столько точно не съем. Это все разве что можно было бы только попробовать, места в желудке на большее точно не хватит. И потому я выбрала свой любимый голландский сыр, копченое мясо – совсем не то, что хочется есть с утра, его, как и рыбу, я и пробовать не стала, конфеты мне понравились с кокосовым кремом, а из булочек взяла только две – с малиновым джемом и с кленовым сиропом.
Завтракать в постели оказалось приятно, удобно, тепло и уютно, мне даже понравилось. И вот едва я закончила, дверь открылась и вновь вошла Арида. Мое замечательное настроение как ветром сдуло – слишком странно все это. Ведь я едва поставила пустую чашку на столик, и смотрительница мгновенно вошла. За мной следят?!
– Вы уже все? – Арида уверенно направилась ко мне, даже не дожидаясь ответа.
Подошла, убрала столик и, собирая все с него на поднос, продолжила:
– Ваши вещи еще не высохли, так что я вам сейчас другое платье принесу. По замку желательно не бродить до вечера, но вот парк в вашем распоряжении весь. И только парк – не выходите за ограду, у нас здесь места дикие, а волчьи стаи несколько… – странная пауза, – оголодали.
Я ничего не поняла. Арида, заметив мой недоуменный взгляд, рассмеялась и пояснила:
– У нас просто сегодня много рабочих в замке.
– Тогда могу побыть в комнате, чтобы никому не мешать, – предложила я.
Арида покачала головой и с улыбкой сказала:
– Вы очень хорошая девочка, мисс Ким, мне приятно видеть, что и среди современного поколения встречаются такие застенчивые и вежливые девушки. Не беспокойтесь, вы никому здесь не мешаете, а в парке вам просто приятнее будет находиться, чем в замке. Так что одевайтесь и идите гулять. Если что, я на кухне, а у нас в библиотеке отличная подборка фантастики, и сэр Сонхейд просил вас чувствовать себя как дома.
– Спасибо, – только и могла сказать я, краснея от одной мысли, что этот сэр Сонхейд вчера нес меня на руках с первого этажа и до этой комнаты. Стыдно как.
А потом я вспомнила свой сон, мужчину, вошедшего ко мне и сидевшего рядом, пока я не заснула!
– Вы так очаровательно смутились, – заметила мое состояние Арида.
Я же решилась осторожно спросить:
– А сэр Сонхейд… ночью… мне приснился кошмар и кто-то вошел ко мне и…
– Мне он об этом ничего не говорил. – Арида направилась к двери. – Но вы можете спросить его лично, ночью, кроме вас двоих, в замке никого не было.
Как-то двусмысленно это прозвучало, но смотрительница вообще казалась мне странной, и потому я больше ни о чем не спрашивала, а Арида так и ушла.
Поднялась я как-то неохотно, почему-то немного болела спина, словно я вчера ударилась, но это, видимо, от того, что на диване заснула. После теплого душа все прошло моментально.
А вот потом я удивилась – на туалетном столике находилась зубная щетка и зубная паста. Причем точно такие же, как мои, разве что эти были совершенно новыми. Крем для лица, гель для душа, мочалочка… пилочка для ногтей, ножнички и вообще абсолютно все как у меня. Только тоже новое.
Странное, пугающее ощущение как волной накрыло!
Но подозрение казалось слишком невероятным! И разве мог хоть кто-то взять мои вещи, просмотреть их и купить мне точно такие же?
Бред! Полный и абсолютный бред! С другой стороны, крем был самым обычным, зубная щетка и паста очень разрекламированной фирмы и недорогие, так что, возможно, просто совпадение? Скорее совпадение, потому как я не представляю, кому могло бы понадобиться копировать мои вещи.
Когда я вышла из ванной, на постели лежало длинное светло-бежевое платье и никакого белья. Нет, ходить без белья по дому, полному народа, как-то не хотелось, и я решила найти Ариду и попросить мое вернуть, пусть и влажное. И тут я подумала, что если деревня здесь недалеко, я ведь вполне могу сходить сама и свой рюкзак заберу!
Натянув платье, я расчесала чуть влажные волосы, но собирать не стала – пусть высохнут, и решительно вышла из комнаты, намереваясь узнать у Ариды путь в деревню.

* * *

На втором этаже никого не оказалось. Я прошла по пустому коридору, сквозь огромные окна глядя на залитый солнечным светом парк, – погулять там очень хотелось, причем прямо сейчас, но лучше я схожу в деревню.
Пройдя до конца, вышла к лестничной площадке и осмотрелась. Там, в холле, сейчас стояли и разговаривали восемь мужчин. Сэра Сонхейда я узнала сразу – высокий рост, массивные плечи, мощная шея, странные серебристо-серые волосы и угроза в каждом жесте, да даже в их отсутствии. Лорд стоял спиной ко мне и что-то говорил собеседникам. Трое в этой группе ростом и статью очень походили на сэра Сонхейда, остальные казались чуть меньше и моложе, и волосы у этих четверых были длинные, до лопаток. А еще по гостиной замка ходили, держась на опасливом расстоянии от этой группы, человек пятнадцать, явно рабочие. Кто-то носил доски, кто-то вынес шкаф, один стоял в отдалении с пачкой каких-то документов и терпеливо ждал, видимо, владельца замка.
Внезапно сэр Сонхейд резко обернулся. Пристальный немигающий взгляд, вызывающий безотчетный страх, заставил испуганно замереть. Остальные из беседующих тоже на меня посмотрели, но я практически ничего не замечала, кроме пугающего сэра Сонхейда. И сама не знаю почему, отступила обратно в коридор. Жуть какая! И это он входил ночью в мою спальню? Это его я просила посидеть со мной? Да, пожалуй, все шотландские призраки и волки менее страшные, чем сэр Сонхейд.
– Мисс Блэкмор! – Он произнес это негромко, но голос явно был слышен всем. – Спускайтесь, если уж собрались.
В этот момент я отчетливо поняла – хочу развернуться, убежать в комнату и запереть двери.
– Мисс Блэкмор.
Теперь и бежать было страшно, и ответить жутко. «Ким, прекрати немедленно, – приказала я самой себе, – он просто недоволен, что всякие, кого тут приютили, мешают работе в замке. И только. Хватит дрожать, ты большая девочка!»
Я тяжело вздохнула и вновь вышла на лестницу. Странное дело – сэр Сонхейд теперь был совершенно один. А куда все делись? Разбежались от ужаса? Впрочем, увидев разъяренный взгляд хозяина замка, я поняла сбежавших.
– Доброе утро, – промямлила, хватаясь за перила, чтобы не упасть.
– Добрый день, – уточнил лорд, намекая на время.
Нога, которую я уже занесла для спуска по ступенькам, немедленно вернулась в исходное положение, а взгляд прочно уперся в пространство передо мной, только бы не смотреть на ужасающего шотландского замковладельца.
– Мисс Блэкмор, – раздраженно напомнил о собственном присутствии сэр Сонхейд.
Очень пугающий тип, но все же вежливость требовала хотя бы поблагодарить. И я спустилась по ступеням, в напряженной мрачной тишине, все так же не глядя, подошла к жуткому шотландскому лорду и, стараясь быть вежливой, сказала:
– Спасибо.
Тишина в ответ. Не выдержав, посмотрела на лорда и увидела, что сэр Сонхейд не сводит с меня пристального, немигающего взгляда. И взгляд у него какой-то… волчий.
– За что?
Испуганно вздрогнула, отступила на два шага и попыталась ответить, не дрожа при этом:
– За то, что приютили и перенесли вчера наверх… хотя надо было просто разбудить, поднялась бы сама, не стоило утруждаться… – Вновь посмотрела на него, увидела ставшее задумчивым лицо и уже спокойнее добавила: – Большое спасибо, что посидели со мной ночью. Мне очень неловко сейчас, но тогда я бы, наверное, не смогла заснуть без вашего присутствия и…
– Не за что, Ким, – неожиданно мягким голосом ответил лорд. – Сейчас ступайте к Ариде, она покажет вам путь из вашей комнаты в парк, минуя основную часть замка, и постарайтесь до заката не беспокоить меня.
У меня после этих слов возникло непреодолимое желание уйти и до вечера не попадаться на глаза сэру Сонхейду, но дело в том, что желание вообще больше никогда с ним не встречаться оказалось значительно сильнее, и потому я, вместо того чтобы подчиниться, начала говорить:
– Сэр Сонхейд, я хотела…
Янтарные глаза вдруг потемнели, все тело лорда как-то странно напряглось, и я поняла, что уже ничего не хочу, кроме одного – исчезнуть отсюда прямо сейчас!
– Марш к Ариде! – рык, от которого затряслись стекла.
И я действительно бросилась бежать по направлению к кухне. Просто бежать, против этого даже мое воспитание не возражало!
Промчавшись по узкому коридору, я распахнула первую попавшуюся дверь, вбежала, закрыла, прижалась к ней спиной и зажмурилась, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. А когда открыла глаза, увидела, что нахожусь на кухне и, кроме Ариды, здесь еще две женщины в непривычной для меня какой-то средневековой одежде, и все трое неодобрительно смотрят на меня.
– Никогда не зли альфу, – вдруг посоветовала невысокая жилистая девушка с пепельно-серыми волосами.
– Райс! – прикрикнула на нее Арида.
Девушка смутилась, взгляд ее стал каким-то бегающим, и она медленно, словно издеваясь, сказала:
– Это я так хозяина называю… мм-м… иносказательно, он же тут главный. – И ухмылка такая, что сразу стало понятно – врет.
– Райс, вон, – спокойно, даже с улыбкой, сказала смотрительница.
И девушка, мгновенно отложив хлеб, который резала, встала и вышла через другую дверь, не ту, которая в гостиную вела. Я, Арида и пожилая, уже совершенно седая, но тоже крепкая и жилистая женщина, остались. И мне все это так не нравилось! Нет, не Арида и вторая женщина, а вообще вся ситуация. Странный замок, странные люди, жуткий сэр Сонхейд!
– Арида, – я нервно сглотнула, – можно мне мою одежду?
Женщина поднялась из-за стола, скрестила руки на груди и, не сводя с меня немигающего взгляда чуть зеленоватых глаз, ответила:
– Ваши вещи еще влажные, мисс Ким. И, по-моему, вам очень идет платье.
Идет, когда я в нем иду.
– Ничего страшного, если они немного влажные. – Я готова была и мокрое надеть. – И еще вы не могли бы сказать, как добраться до деревни, а дойду я сама, все равно дороги уже просохли.
Смотрительница почему-то мрачно переглянулась со второй женщиной. И это тоже показалось подозрительным.
– Ким, – Арида снова посмотрела на меня, – какой смысл бежать в деревню, если ваши друзья приедут за вами вечером уже на машине?
Смысл как раз имелся и заключался он в слове – бежать!
– Знаете, мне все равно заняться нечем, так что я как раз и сбегаю. – Господи, да я буду счастлива просто покинуть замок. – Вещи возьму и… И, наверное, мне лучше будет остаться в деревне, все-таки там Тэд и Стив, и мы…
– Ким, – мягко, но непреклонно прервали меня, – я понимаю, что сэр Сонхейд иной раз бывает несдержан, но, милая, поймите, у него сейчас крайне сложный момент в жизни, а ваш… побег будет выглядеть несколько невежливо, согласитесь.
Согласна, но все равно нет никакого желания здесь оставаться.
– Подождите до вечера. – Арида дружелюбно улыбнулась. – Это ведь совсем не сложно, Ким. К тому же дороги после дождя не слишком удобны, в грязи испачкаетесь, ноги промочите, и ради чего? Сэр Сонхейд все равно занят сейчас, мне вы ничуть не мешаете, к тому же вы так и не видели парк, а он чудесен, особенно после дождя.
Мне не хотелось оставаться, я просто желала уйти, и как можно дальше, пусть это даже будет очень невежливо, но…
– Идемте. – Арида кивнула на ту самую дверь, через которую кухню покинула Райс. – Проведу вас, хотя бы погуляете, успокоетесь, потом решите.
Спорить было бессмысленно, а в платье на голое тело я себя чувствовала крайне неуютно.
– Давир, заварите мисс Ким чаю, – открывая дверь, сказала Арида и жестом пригласила меня пройти.
Ничего иного не оставалось.
Мы вышли во внутренний двор, пересекли его по выложенной серым камнем дорожке и приблизились к высокой стене, в которой имелась всего одна узкая калитка. Большим ключом Арида открыла проход, пропустила меня вперед, вошла следом и, указав вправо, сообщила:
– Там беседка и столик, устраивайтесь, я сейчас подойду.
Оставшись одна, я мрачно осмотрелась… и хмурое настроение отступило само. Тут оказалось сказочно красиво. Высокие тенистые деревья, подстриженная трава, ухоженные кусты, выложенные камнем дорожки. Сама не заметила, как пошла вперед. Справа действительно виднелась деревянная беседка, вдали разглядела пруд с кувшинками, а в глубине парка, словно погруженные в сумерки, росли темные могучие деревья, явно насчитывающие не первую сотню лет.
И я потерялась, заблудилась, растворилась в этом прекрасном создании природы, блуждая по тропинкам, касаясь ветвей кустов, вдыхая аромат цветов и летней травы…
Даже не знаю, сколько я бродила меж деревьев, чувствуя себя словно в сказке. Я не смогла бы с уверенностью сказать, провела здесь час или десять минут, время будто исчезло, и о том, что уже вечер, напоминали лишь косые лучи солнца, пронзающие листву.
– Ким! – донесся окрик Ариды.
Я мгновенно очнулась от забытья. Тут все нужно сфотографировать! Обязательно! Я должна увезти с собой хоть частичку чуда неведомого мне замка. Остановившись, повернулась к архитектурному творению, и мелькнула странная мысль – а что это за замок? Его я совершенно точно видела впервые.
И я стояла, разглядывая красную черепичную крышу, острые башенки, серые каменные стены… Нет, я все понимаю, замков в Шотландии много, но суть в том, что мы объездили абсолютно все, собирая информацию для нового тура, и вот конкретно этот замок был мне совершенно незнаком.
Заметив спешащую ко мне смотрительницу, я подождала, пока она подойдет, а едва Арида приблизилась, сразу спросила:
– Слушайте, вот все забываю спросить, как называется этот замок?
Женщина встала рядом, тоже посмотрела на строение и ответила совершенно неожиданное:
– Нужно уточнить.
– Уточнить? – переспросила я.
– Мы называем его «замок», – пояснила Арида.
– Это странно, – честно призналась я.
– Привычно, – с некоторым напряжением ответила смотрительница.
– Привычно чем? – Я была искренне удивлена. – Это же древний замок! У него обязательно должна быть легенда, история и название, которым неизменно гордятся наследники.
Бросив на меня необъяснимо недовольный взгляд, Арида нервно ответила:
– Просто замок.
Видимо, мы друг друга не поняли. Решив не развивать тему, я спросила:
– А моя одежда уже высохла?
Не могу сказать, что я горела желанием уехать прямо сейчас, мне хотелось бы вернуться в этот парк с фотоаппаратом, очень хотелось.
– Нет. – Смотрительница виновато развела руками. – Но сейчас время обеда. И ваш чай уже остыл, Ким. Идемте.
Только не в замок. Вот куда угодно, только не туда!
Пристально посмотрев на меня, Арида предложила:
– Я накрою для вас в беседке, хорошо?
– Спасибо, – не стала я скрывать облегчения от мысли, что не придется встречаться с сэром Сонхейдом.
– Ну, тогда можете идти к беседке, – с улыбкой предложила Арида и поспешила прочь.
Я долго смотрела ей вслед, и только после того, как женщина скрылась из виду, медленно побрела к виднеющейся вблизи замка увитой плющом беседке. Я шла и рассматривала, как выясняется, безымянное наследие архитектурного прошлого, шпили башен… И как-то совсем неожиданно взгляд метнулся от крыши здания к показавшейся вдалеке фигуре…
В следующее мгновение я сама метнулась и почему-то в кусты.
Не знаю, почему я так поступила, оно как-то вышло совершенно само, но даже понимая, что веду себя глупо, я не хотела покидать свое укрытие, однако и выглянуть, чтобы проследить, куда направился сэр Сонхейд, тоже решимости не хватило. И я продолжала сидеть в кустах, обняв колени руками и прислушиваясь к окружающим звукам.
Шумели кроны деревьев, где-то заливался соловей, вдали почему-то слышался шум воды, да одинокий дятел весело стучал по стволу, оглашая окрестности… Все вокруг казалось таким мирным, особенно учитывая, что звука приближающихся шагов слышно не было.
И я уже почти решилась выйти обратно на дорожку…
– Забавно.
Голос, прозвучавший надо мной, стал полнейшей неожиданностью.
– Мисс Блэкмор, кусты обычно посещают по двум совершенно различным причинам. Первая – желание уединиться с природой, вторая – желание уединиться с партнером.
Совершенно пунцовая, я медленно поднялась и на шаг отступила от неудачного прикрытия собственной трусости. Даже не вспомню, когда еще мне было настолько стыдно.
– Насколько я понял, ничем уединительным вы в кустах не занимались. – Насмешка в каждом слове. – Так к чему стыдливый румянец на ваших щеках?
– Простите. – Сама не понимаю, зачем в очередной раз извиняюсь, но я и глаз не смела поднять на сэра Сонхейда.
Лорд же, не желая проявить ни капли тактичности, спросил с нескрываемым любопытством:
– Так что же вы делали в кустах, Ким?
Стыдно так. Ужасно стыдно.
– Я… я просто там…
– Прятались, – подсказал сэр Сонхейд.
Искоса взглянула на него – темная рубашка только подчеркивала янтарные немигающие глаза, на лице играла чуть насмешливая полуулыбка, руки сложены на груди, и, казалось бы, в позе нет ничего угрожающего, но меня снова посетило странное ощущение, что хищник просто ждет повода.
Исключительно повода, чтобы напасть.
– Мисс Блекмор, – улыбка стала чуть добрее, – я так сильно вас напугал, что вы готовы пристально изучать любой куст, едва завидев меня вдали?
И я не сдержалась:
– На меня в жизни никто так не кричал…
Улыбка поменялась – чуть-чуть грусти, толика сожаления, лавина уверенности в своей правоте.
– Вы пытались мне возражать, Ким, подобное неприемлемо, – голос был обманчиво мягким. – Но мне искренне жаль, что я напугал вас.
Лорд Сонхейд – странный.
Очень, очень странный. И жуткий. И пугающий, и опасный до крайности. И мы стоим посреди парка, я почти на дорожке, и он рядом с кустом, но единственное, о чем могу думать, – здесь никого нет, кроме нас, и это пугает. Хочется сжаться и не шевелиться, замереть так, чтобы стать незаметной.
Но все равно он не прав.
– Я не пыталась вам возражать, – тихо оспорила сказанное лордом, вновь глядя на траву под ногами, – я лишь пыталась сказать, что хочу отправиться в деревню к Тэду и Стиву и… и не злоупотреблять вашим гостеприимством, сэр Сонхейд.
Произнеся данную фразу, я никак не ожидала услышать в ответ:
– Чем вас не устраивает мое гостеприимство, Ким? – и прозвучало это как-то угрожающе. А от звука голоса вдруг пробрала дрожь.
– Меня все устраивает, – поспешила заверить я, почему-то отступая на дорожку.
– Не похоже, – холодно заметил лорд.
Отойдя на четыре шага, я все же решилась вновь посмотреть на лорда Сонхейда, ведь воспитанные люди всегда смотрят в глаза собеседника, и вот только тогда высказалась предельно откровенно:
– Мне очень жаль, что у вас сейчас сложный период в жизни, и мне вовсе не хочется мешать вам в такой момент.
Я невольно вздрогнула, когда мужчина плавно шагнул по направлению ко мне, и, к счастью, Сонхейд остановился, заметив мою реакцию.
– Любопытное упоминание про сложный период, – произнес он.
– Простите, – пробормотала я.
– Считайте, что вы уже наделены масштабным всепрощением, – усмехнулся сэр Сонхейд.
Да что с ним? Лорд – основательный социопат? Или просто совершенно неадекватен?
– Знаете, – я огляделась, – вечереет уже. Уверена, Тэд и Стив уже ждут меня и…
– А если нет? – насмешливо перебил меня Сонхейд.
– А если нет, то я отправлюсь в деревню сама! – решительно сообщила лорду. – И пожалуй, прямо сейчас. Всего доброго, сэр Сонхейд, и спасибо за гостеприимство!
И я даже повернулась, чтобы уйти.
В следующее мгновение дорожка пролетела под моими ногами, а я почему-то оказалась у дерева, и спина отозвалась тупой болью, когда сэр Сонхейд навис надо мной, прижав своим телом к многовековому стволу.
– Один раз я тебя пожалел, – рык и горячее дыхание мне в лицо. – Второго раза не будет, Ким.
Пожалел?!
Сквозь дикий ужас от происходящего мысли пробираются с трудом. Когда пожалел?! И что он себе позволяет?! Или все еще злится за машину?
– Я… я не хотела портить ваш автомобиль. – Упираюсь руками в его грудь, и такое ощущение, что он каменный. – Мне больно, прекратите.
Сэр Сонхейд медленно отпустил и отошел на шаг. Я же, не удержавшись, тихо простонала.
– Что? – вновь свирепея, вопросил странный несдержанный и психически ненормальный шотландский лорд.
– Больно, – пожаловалась я. – Она как-то с утра болит, а тут еще и вы с вашими странными обидами. – И, не глядя на лорда, я почему-то добавила: – Зачем вы на меня то орете, то рычите? Я вообще ничего обидного не сказала. Понимаю, у вас проблемы с самоконтролем и агрессией, но я-то тут при чем?!
Теперь главное было не оглядываться, и я осторожно, делая вид, что так и надо, вышла обратно на дорожку и направилась к беседке. Главное, уверенности побольше, плечи расправлены, спина прямая и шаг не ускорять… А потом бежать! Прочь! Он психопат и неуравновешенный к тому же! И это уже не проблемный период, это диагноз!
– Ким! – окрикнул меня Сонхейд.
И я сорвалась на бег.
Я бежала так быстро, как только могла. Настолько быстро, что в глазах забегали светящиеся точки, а в боку нестерпимо закололо, но менее всего я расположена была остановиться, чтобы перевести дух. Бежать! Прочь из этого оказавшегося таким огромным парка, прочь из замка и подальше от лорда-социопата!
Я неосторожно перепрыгнула срубленную ветку, самым невероятным образом оказавшуюся на дорожке, споткнулась и, несомненно, упала бы, но…
– Бегать вы не умеете совершенно, – сообщил поддержавший меня сэр Сонхейд. Еще немного повисела в его руках, пытаясь отдышаться, затем, вскинув голову, оценила его улыбку и спокойное дыхание, и как-то обидно стало.
– Вы клонировались? – На всякий случай оглянулась, мало ли, вдруг настоящий владелец замка продолжает там где-нибудь стоять.
Мужчина расхохотался. Его смех натолкнул на мысль о том, что обман все же имел место быть, а еще я вдруг ощутила, насколько сильными руками обладает сэр Сонхейд, и это в очередной раз заставило испугаться этого странного человека.
– Вы дрожите, – заметил Сонхейд, продолжая меня поддерживать.
И тут пришло мое спасение.
– Ким, – раздался голос Ариды, – давайте к беседке, я принесла обед для вас.
Я выпрямилась, стараясь не замечать, что меня все еще держат, и бодрым голосом сообщила:
– О, меня кормить будут. Так что отпустите, пожалуйста, я пойду… сяду.
Сэр Сонхейд разжал руки. Попыталась улыбнуться мило – вышло скорее нервно. Но, стараясь сохранять спокойствие, подошла к беседке, ступила на первую ступеньку, потом на вторую…
Нога соскользнула, я поспешила ухватиться за дверной косяк, а в итоге…
– Между «сяду» и «упаду» есть существенная разница, не находите? – подхватил меня на руки и тем самым уберег от падения шотландский лорд.
Меня раньше никто и никогда не брал на руки, наверное, с тех пор, как лет пять исполнилось, а может, и до этого. Нервно глянула на землю – до нее было далеко.
– Отпустите, пожалуйста, – продолжая глядеть вниз, попросила я.
– Вопрос – как вы до таких лет дожили, не покалечившись? – насмешливо поинтересовался сэр Сонхейд, и не думая выполнять мою просьбу.
– Знаете, раньше вас рядом не было, и посему вполне достойно я жила и не калечилась, и спина не болела, и желания бросить все и бежать без оглядки не возникало! – не сдержалась я.
Удерживающие меня руки окаменели. Никогда не думала, что такое бывает – но вот мгновение – и ощущение, что меня сжимают железные тиски. Испуганно посмотрела на сэра Сонхейда. Темные янтарные глаза пристально, не мигая, изучали меня.
– Ким, я поставлю поднос на столик, – сообщила подошедшая Арида. А затем, словно не замечая странности происходящего, смотрительница поинтересовалась:
– Господин, ваш обед подать сюда?
– Не голоден, – ледяным тоном ответил жуткий тип, продолжая удерживать меня и даже не повернувшись к смотрительнице.
В беседке послышался звон расставляемой посуды, вскоре донесся аромат чего-то жареного, но вот перед беседкой ничего не изменилось – Сонхейд все так же стоял, держа меня на руках и изучая странным немигающим взглядом.
– Отпустите, – прошептала я.
Лорд даже не пошевелился.
Он вообще никак на мои слова не отреагировал. Нервно оглянувшись, я увидела вышедшую из беседки смотрительницу и, догадываясь, что у владельца замка действительно проблемы с психикой, обратилась к ней:
– Арида, а можете попросить, чтобы меня отпустили?
И настоящим потрясением для меня стало то, что женщина взглянула на Сонхейда, после чего опустила голову и сухо произнесла:
– Приятного аппетита.
И после этих слов Арида молча ушла, даже не обернувшись.
Я оцепенела, испуганно глядя ей вслед. То есть она просто ушла. Прекрасно видя, что у меня явные трудности с сэром Сонхейдом, она оставила нас наедине. Да что это такое? Как это вообще понимать?!
Я отказывалась понимать происходящее! Возмущенно повернулась к лорду, и оказалось, что он продолжает взирать на меня с какой-то мрачной решимостью.
– Почему вы на меня так смотрите? – вконец перепугалась я.
Ничего не ответив, сэр Сонхейд шагнул в беседку, осторожно внес меня, стараясь не задеть дверные косяки, но понес не к столику с едой, а почему-то к небольшому подвесному дивану, куда и усадил.
– Спасибо. – Я старалась быть вежливой. – Но знаете…
Лорд медленно, не отрывая взгляда от меня, опустился на колени, правда, учитывая его рост, он и в таком положении смотрел сверху вниз, затем быстрым, почти болезненным движением раздвинул мои ноги, встав между ними.
– Что вы делаете? – Хотелось закричать, но вместо этого из горла вырвался испуганный шепот. – Что вы…
Широкие, чуть шероховатые ладони скользнули по моим ногам вверх, задирая подол платья.
– Сэр Сонхейд, не смешно, правда. – Я попыталась вернуть ткань на место. – И вообще, вы сейчас крайне невежливо себя ве…
Его правая ладонь сместилась на внутреннюю сторону моего бедра.
– Сэр Сонхейд! – срываюсь на крик. – Что вы делаете?!
Усмешка, скорее жестокая, чем насмешливая, и рука плавно двинулась туда, где на мне не было белья совершенно.
– Сэр Сонхейд! – дернулась, пытаясь вырваться. – Прекратите немедленно!
Он молча схватил обе мои ладони, сжал их левой рукой, правая мягко вернулась к прежнему действию, и почти сразу я ощутила прикосновение его пальцев… И я замерла, просто застыла от ужаса под его немигающим взором.
– Гаэрд. – Он странно улыбнулся. – Меня зовут Гаэрд, Ким.
Имя?!
Он назвал мне свое имя, в то время как его пальцы вообще уже там?! Это что, попытка быть вежливым во время абсолютно скотского поведения?!
– То есть вы против секса с незнакомыми людьми? – потрясенно выдохнула я.
Сонхейд улыбнулся шире. Затем провел пальцами сверху донизу… там провел, после чего совершенно спокойно произнес:
– Нет. Просто не хочу, чтобы во время секса ты называла меня столь официально-отстраненно, как «сэр Сонхейд».
У меня не осталось слов. Никаких. Широко распахнутыми глазами я в ужасе смотрела на владельца замка, абсолютно не понимая его поведения.
Нервно сглотнув, я скорее удивленно, чем испуганно, тихо спросила:
– Сэр Сонхейд, а вы сейчас осознаете, что я против, и ваши действия можно охарактеризовать таким термином, как насилие?
Странная улыбка, что-то темное в глубине почти желтых глаз, осторожные поглаживания в наиболее интимном моем месте, и с усмешкой, от которой меня кинуло в дрожь, лорд ответил:
– Вас интересует, собираюсь ли я стать вашим первым мужчиной, Ким?
Странная постановка вопроса, но я кивнула.
– Нет, не собираюсь, – успокоил меня Сонхейд. Еще одна усмешка, и далее последовало убийственное: – Я буду твоим единственным мужчиной, Ким. Просто – единственным.
И большой палец его правой руки мягко скользнул внутрь меня, чтобы так же плавно выйти и вернуться к осторожным касаниям.
Я едва сдержала крик!
Зажмурилась, постаралась дышать спокойно и ритмично, попыталась хоть немного отстраниться от ситуации. Да, меня собираются изнасиловать, и, похоже, прямо сейчас. Насильник – неуравновешенный псих, пользующийся полным попустительством со стороны служащего у него персонала. Да, я тут совершенно одна, но это не повод паниковать.
И я постаралась вспомнить все, чему нас учили на курсах самообороны.
Первое правило знала особенно хорошо: «Самое главное – суметь сохранить самообладание». Вот только чем мне поможет самообладание в данный момент?! Я в каком-то вообще неизвестном замке, Тэд и Стив меня вытащат, но это будет явно не сейчас, Арида говорила про вечер… Чертов внедорожник! Что мне делать?!
– Ким… – голос хриплый, несмотря на насмешку.
Так, правило второе: «Если преступник все-таки схватил вас – сопротивляйтесь как можно активнее, не давайте утащить вас в темное безлюдное место».
Я огляделась – мы уже были в безлюдном месте.
– Ким… – Его большой палец проник между… между, осторожно поглаживая… то, что очень чувствительное.
– Помогите! – мой крик разнесся по всему парку, вернувшись слабым эхом.
Сэр Сонхейд на вопль отреагировал странной улыбкой и, собственно, своим немигающим взглядом, да какая-то птица вспорхнула с ветвей ближайшего дерева – все.
– Ким… – в очередной раз позвал меня насильник.
А я вспомнила, что кричать нужно что-то другое, что-то совсем другое. И, набрав побольше воздуха, заорала:
– Пожаааар! Горииииим!
На этот раз даже птицы не отреагировали, что говорить о шотландском извращенце, задавшем какой-то странный ритм своим осторожным поглаживаниям самого сокровенного, но не самого потаенного. И, не прерывая собственных действий, сэр Сонхейд с улыбкой поинтересовался:
– И чему еще вас на курсах самообороны учили?
Как-то странно вести светскую беседу в моем положении, но я почему-то ответила:
– Сопротивление…
– Бесполезно, – обрадовал лорд. – Что дальше по списку?
– Защита подручными средствами, – прошептала я.
– Газовый баллончик, шарф, ножик, ручка, шокер и даже баллончик с лаком для волос у вас отсутствуют, – подвел неутешительный итог Сонхейд. – Дальше?
– Вы посещали курсы самообороны? – удивленно спросила я, так как знания лорда определенно выходили за грань знаний простого обывателя.
– Разрабатывал программу для наших девушек, желающих поступать в ваши учебные заведения, – загадочно ответил сэр Сонхейд.
– Оу, – только и смогла сказать я, учитывая, что прикосновения лорда начали очень странно на меня воздействовать.
Не то чтобы эти ощущения были более чем приятны, и уж точно они не лишили меня способности мыслить. А мысль имелась, и я, не скрывая заинтересованности, спросила:
– И что бы вы как инструктор мне посоветовали в данной ситуации?
– Мм-м? – Он на мгновение остановился, но затем продолжил, чуть-чуть усиливая нажим.
– Давайте рассмотрим ситуацию, Ким. – Его голос звучал как-то обволакивающе, вынуждая прислушиваться. – Это закрытый парк, в данный момент здесь находимся вы и я, и никто не зайдет, пока я не покину территорию. Следовательно, действия, способствующие привлечению внимания, такие как вопли про пожар, не имеют смысла.
И все это пристально глядя в мои глаза, не отводя взгляда ни на миг, как и не прекращая поглаживаний там.
Я читала, что в Китае существовала пытка – заключенного привязывали так, чтобы не было возможности пошевелить головой, и ставили сосуд, который по капле лил воду на голову несчастному. Казалось бы, что такого в том, что дождь капает? Но уже спустя час это превращалось в настоящую нестерпимую пытку, а вода все капала и капала… И сейчас происходило то же самое, правда, с обратным эффектом. Место осторожных касаний все больше нагревалось, оплетая теплом и внутреннюю поверхность бедер, и низ живота.
– Дальше, – игнорируя мой шокированный вид, продолжил сэр Сонхейд, – поведение, не соответствующее ожиданиям агрессора – смех, предложения интимного характера, рвота и так далее в данной ситуации бессмысленны, я прекрасно осведомлен, чего от вас можно ожидать.
Хотела бы я быть осведомлена, чего могу ожидать от самой себя… чего угодно, только не крайне приятных и становящихся все более приятными ощущений, от того, что меня жестоко домогаются самым недвусмысленным образом. И мне это приятно, действительно приятно… физически. Морально я ощущала себя совершенно раздавленной.
– Исходя из вышесказанного, – продолжил сэр Сонхейд, не особо скрывая почти издевательскую улыбку, – я могу дать вам рекомендацию, которую никогда не давал собственным подопечным: расслабьтесь и получайте удовольствие, Ким. Поверьте, в данный конкретный момент я не собираюсь заниматься с вами чем бы то ни было, не время, да и не место, если быть откровенным.
Его пальцы стали еще более откровенными и приступили к скольжению вверх-вниз, и все это там.
– Сэр Сонхейд! – Я старалась дышать, как и прежде, но дыхание становилось все более сбивчивым и глубоким. – А чем же ваши подопечные лучше меня?!
– Они не лучше, Ким, – загадочная улыбка, – просто у них есть шанс на сопротивление, а вы его лишены.
– Что? – слабеющим голосом переспросила я.
Лорд усмехнулся, все так же пристально глядя на меня, затем отнял руку, прекратив вторжение в мою интимную зону, и… Будто в кошмарном сне я проследила за тем, как мужчина подносит ладонь к лицу, медленно втягивает воздух, наполненный моим запахом, и улыбка превращается в оскал…
– Моя, – тихий рык.
Меня передернуло от этой картины – он так вдыхал… как зверь! И, продолжая держать влажные после меня пальцы у собственного лица, невозмутимо спросил:
– Вы голодны?
– Меня сейчас стошнит, – тихо призналась я.
– Вы перепутали порядок действий. – Лорд поднялся, все так же занимая двусмысленное положение между моих ног. – Данный метод сопротивления при нападении следует применять, если насильник готов приступить к акту, я же уведомил, что не намереваюсь продолжать.
– Знаете… – Я максимально отодвинулась от ненормального. – Боюсь, у меня это произойдет непроизвольно, если вы еще раз вот так понюхаете руку, которой только что меня грязно и бессовестно домогались.
Сэр Сонхейд странно на меня посмотрел, затем убрал ладонь от лица, причем с явным сожалением, и как-то абсолютно спокойно сообщил:
– Понимаю, для вас это несколько неприемлемо… пока. Так вы голодны?
– Да, – прошептала я, в ужасе глядя на извращенца.
– В таком случае приятного аппетита.
– С-с-спасибо…
Маньяк в образе вежливого лорда стремительно склонился ко мне, властно накрыл поцелуем губы, затем меня все же оставили. И, сидя все там же и так же, я смотрела вслед удаляющейся широкой спине сэра Сонхейда. Я молча сидела ровно до тех пор, как лорд исчез в противоположном от калитки в высокой стене направлении.
В следующее мгновение, вскочив, огляделась.
В горле после всего случившегося пересохло, и потому, увидев чай, я подошла к столику, быстро выпила чашку почти до дна, почему-то ощутив странный травяной привкус, но даже подумать об этом не было времени.
Сбежав по ступеням из беседки, я помчалась к выходу из парка.
Распахнула калитку, осмотрелась – двор замка был заполнен людьми, которые что-то ремонтировали, прикручивали, строгали и перемещались с торопливой суетой. То есть здесь мне опасность точно не грозила, здесь свидетелей много! И потому, гордо расправив плечи и делая вид, что все идет как надо, я направилась к опущенным воротам, намереваясь раз и навсегда покинуть логово психованного извращенца!
– Ким! – окрик Ариды остановил шагах в десяти от ворот. – Ким, вас к телефону.
Все присутствующие не преминули на меня поглядеть после этих слов.
– Ким, – снова крикнула Арида.
«Беги отсюда! – шептало что-то внутри меня. – Беги без оглядки!» Этот внутренний голос звучал так явно, и проход манил, словно свет в конце тоннеля, и мне хотелось просто выйти, покинуть этот прекрасный замок навеки…
– Ким, ваш Стив на проводе, – вновь крикнула Арида.
А я подумала, что очень глупо получится, если не отвечу, в конце концов тут народу вон сколько, а сэр извращенец пристает, только когда мы одни, впрочем, ночью он даже был милым… У него, наверное, дневные обострения.
– Ким!
– Иду. – Я развернулась и направилась к смотрительнице, почему-то жутко разочарованная собой.
Подбежав к лестнице, поднялась, Арида указала на вход и сообщила:
– В библиотеке. Почему вы так долго?
Не говорить же ей, почему я вообще возвращаться не хотела. И, пройдя через холл, причем почему-то стремясь держаться поближе к стеночке и глаз не поднимать, проследовала в темное просторное помещение, прошла к телефону, снятая трубка на столе лежала, подняла, произнесла устаревшее:
– Алло?
В телефоне раздавались гудки.
– Видимо, не дождался, – без особого сожаления сказала Арида.
Я положила трубку на старинный аппарат, развернулась к смотрительнице и спросила напрямую:
– Ваш сэр Сонхейд из буйных или как?
Женщина изумленно воззрилась на меня.
– Что вы на меня так смотрите? – в свою очередь изумилась я. – То он орет, то взглянет так, что возникает желание покончить с собой, то спустя крайне короткое время предпринимает издевательскую попытку изнасиловать! Арида, не нужно на меня так смотреть, я бы хотела выдумать, но у меня фантазии на такое просто не хватит!
И тут Арида посмотрела куда-то за меня. В принципе, о том, что мы не одни в помещении, я начала догадываться как раз после ее взгляда.
– Оставь нас, – прозвучал голос за моей спиной.
Удар сердца…
Я насчитала только один и сорвалась на бег.
Но не успела – жесткий захват поперек живота пресек мою попытку покинуть библиотеку, а попытку закричать пресекла широкая ладонь Сонхейда, попросту закрывшего мне рот.
– Да, альфа, – прозвучал тихий ответ Ариды. – Только… – взгляд на зависшую меня, полный сожаления взгляд. И смотрительница, опустив голову, молча вышла из библиотеки и плотно закрыла дверь, отрезая меня от надежды на спасение.
И вот, едва дверь закрылась, меня отпустили.
Не оборачиваясь, не пытаясь хоть что-то сказать или оправдать уже сказанное, я метнулась к двери, попыталась открыть, отчаянно дернула ручку и замерла, едва теплое дыхание коснулось моих волос.
В следующее мгновение сэр Сонхейд с тихим рычанием лизнул мне шею!
Он маньяк! Он больной маньяк! Как в фильмах ужасов! Точно!
Перед глазами все потемнело…

* * *

Ночь. Я почему-то чувствовала, что сейчас именно темное время суток. Даже не знаю почему, но чувствовала. Слышался шум листвы за окнами, пение ветра и треск горевших в камине бревен.
Открыв глаза, несколько минут смотрела на огонь, пытаясь вспомнить, что я делаю, лежа на большом кожаном диване перед внушительным камином.
– Вам уже лучше? – голос с легкой хрипотцой.
– Мне? – переспросила я, все так же глядя на огонь. – Не знаю… А что со мной?
– Вы должны вспомнить, – в тон мне ответил сэр Сонхейд и сел рядом, чуть подвинув меня.
Молча смотрю на огонь… начинают припоминаться некоторые моменты. Парк, поведение этого буйнопомешанного в беседке… звонок Стива, мой приход… Его слова и действия… И фигура сидящего рядом со мной мужчины начала становиться все более и более жуткой. Настолько жуткой, что, несмотря на теплый плед и огонь в камине, тепло которого тоже ощущалось, меня охватил озноб.
– А… – попыталась отодвинуться от лорда, но диван оказался не бесконечен, – простите… за мной должен был приехать Тэд и…
– Не приедет, – с едва уловимой насмешкой произнес Сонхейд.
– То есть как не приедет? – возмутилась я, приподнимаясь.
– Мм-м, – устало простонал мужчина и мрачно подтвердил: – Никто не приедет, Ким. Вы умерли для всех, кроме меня. Не могу сказать, что мне жаль.
Несколько мгновений я оставалась лежать на диване, в то время как сэр маньяк со странной улыбкой смотрел на меня, затем решила спросить:
– Вы всегда так странно шутите?
Холодные янтарные глаза вдруг словно засветились мягким желтоватым светом. Я смотрела на эту аномалию и пыталась заставить себя поверить, что это просто отблеск от камина, и только отблеск от камина. Потому что глаза у людей не светятся и не фосфоресцируют! Но он сидел, полностью развернувшись ко мне, то есть фактически спиной к камину! Там нечему было отсвечивать…
– Ким, чего вы испугались? – обволакивающе мягкий, чуть хриплый голос.
«У вас глаза светятся!» – подумала я. Потом пришла еще более жуткая мысль: «Радиация!», а после я осознала, что нахожусь одна с совершенно невменяемым мужиком в изолированном от других поселений месте. А еще вспомнились слова Ариды про то, что ночью мы тут были одни…
И сейчас одни?!
– Простите… – Я чуть-чуть отодвинулась, намереваясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. – А где Арида?
Не могу сказать, что я отчетливо видела лицо сэра Сонхейда, кроме его ненормальных глаз, ничего толком разглядеть было невозможно, но почему-то точно знаю, что он улыбнулся. Просто уверена в этом.
– Ким, – пауза, – мы одни в замке.
Я замерла, осознавая сказанное.
Хотелось во все горло заорать «Помогите!», но если мы действительно одни, это… это будет глупо. Очень глупо. Потому что мои крики этого спеца по самообороне не остановят – он все приемы самозащиты лучше меня знает.
Кстати, о приемах:
– Сэр Сонхейд… – начала я.
– Ким, ты знаешь мое имя, – перебил меня лорд.
А затем его ладонь властно легла на мою ногу. Нет, само прикосновение осторожным и нежным ощущалось, но вот движение – властное, хищное, уверенное. И, несмотря на то что рука владельца этого странного замка была теплой, почти горячей, меня охватил озноб.
– П-п-простите, – я поджала ноги и почти колени обняла, только бы он больше не трогал, – но мне кажется, у…у…у… – Вспомнила все, что мужчина проделал в беседке, и выпалила: – У вас очередное обострение начинается!
Сонхейд расхохотался.
Его смех эхом разнесся по всему замку, вот только смех вышел каким-то напряженным и злым. И оборвался он резко, неестественно, на самой высокой ноте. После чего Сонхейд задумчиво произнес:
– Да, в иных мирах нас нередко причисляют к социопатам с нестабильной психикой.
«В иных мирах»? «Социопаты»?
Сознание начало стремительно искать выход из положения. Более чем стремительно! Но одно я поняла точно – как минимум нужно где-то спрятаться! И как-то сама собой вспомнилась кухня, внушительный засов на двери… и даже повод в нее сбежать тоже очень быстро придумался!
– Знаете, я очень голодная, – осторожно переставляя ноги с дивана на пол, призналась сумасшедшему. – Если Ариды нет, можно я… пойду на кухню?
Сэр Сонхейд кивнул, поднялся и протянул мне руку. Галантный жест, одно плохо – его глаза начали сиять ярче.
– Знаете, у вас глаза… светятся, – решила все же сообщить я.
Все же он псих, так что меня за галлюцинации не осудит.
– Знаю, – подтвердил мое мнение о его психическом здоровье шотландский лорд. – Идемте.
Что делают благоразумные девочки, оставшись наедине с непонятными психами? Не спорят. Я молча протянула руку и позволила ему помочь мне встать. Правда, держаться пыталась на расстоянии и даже руку выдернула, едва поднялась.
– Кухня. – Мне указали и так знакомое направление.
Осторожно и постоянно оглядываясь на решившего идти за мной сэра, я дошла до кухни. Обернувшись, поинтересовалась:
– Вы со мной?
В сумраке неосвещенного светом от огня пространства глаза у некоторых все больше вынуждали подумать о целесообразности ношения с собой счетчика Гейгера.
– Слушайте, а вы в Чернобыле бывали? – решила на всякий случай спросить я.
– Нет, – несколько недоуменно ответил лорд.
– А выглядите так, словно все каникулы там проводите, – ляпнула я.
После чего отчаянно начала дергать ручку двери, а та почему-то не хотела открываться.
– А вы к чему сейчас это сказали? – недоумевал сэр маньяк.
А чтобы я еще знала!
– Это нервное, – призналась я сэру Сонхейду.
– Есть причины нервничать? – очередной вопрос.
– Да! – Я ударила неподатливую дверь ногой. – Имеются.
– Озвучьте! – и почти приказ ведь.
Я перестала безуспешно сражаться с дверью, развернулась и, резко выдохнув, ответила:
– Вы.
В очередной раз посмотрела на него, увидела все ту же аномалию и добавила:
– Я вас боюсь.
И так как галлюцинации исчезать не желали, то есть глаза все еще светились, то снова добавила:
– Очень. Вы страшный. И кажется, сумасшедший. А еще родом из Чернобыля.
– Я не был в Чернобыле, – с усмешкой заверил меня лорд, подходя ближе и ближе.
Ближе настолько, что вскоре вновь нависал надо мной. Агрессивное поведение, очень агрессивное, так ведут себя, когда хотят подавить сопротивление. У уличных бойцов такое частенько в манерах проскальзывает, нам это на тех же курсах самообороны рассказывали. Но… о какой агрессии может идти речь, если сэр Сонхейд не запугивал, нет, весь его вид, его движения, его взгляд, скользящий от моих губ до груди и обратно, выражал нечто, в корне противоположное агрессии.
– Значит, не были? – прошептала я, чуть ли не вжимаясь в дверь, лишь бы хоть на полшага отойти от лорда.
– Ни разу, – вкрадчиво прошептал Сонхейд, пристально изучая взглядом контур моего рта.
– Да? – В горле пересохло, и я, сглотнув, выдала: – Тогда я себя боюсь, потому что у меня стойкие галлюцинации, а значит, я, кажется, тоже психическим здоровьем не отличаюсь.
– Печально, – без капли сочувствия произнес лорд, делая те полшага, что еще составляли мое призрачное личное пространство. – Придется вас вылечить.
– Что? – Мне его предложение категорически не понравилось. – А как?
Сэр Сонхейд вдруг прижал меня к двери всем своим могучим телом, склонился к моему лицу и выдохнул:
– Шоковая терапия, Ким, самый действенный метод.
И сильные, властные, жадные губы накрыли мои собственные, сминая в почти болезненном поцелуе.
Я замерла!
Застыла, оцепенела от ужаса.
И поцелуй из болезненного вдруг стал очень нежным, едва ощутимым, бережным, осторожным, уносящим куда-то далеко, прочь от осознания себя в этом замке… И в какой-то момент я закрыла глаза, невольно отдаваясь во власть Сонхейда…
Несколько минут на грани обостренных чувств под шум завывающего за каменными стенами ветра, под треск горящих в камине дров… Я таяла. Просто таяла, чувствуя, как слабеют ноги, не в силах удержать, и едва начала сползать вниз по двери, ухватилась за его рубашку, руки скользнули вверх, пытаясь найти более надежную опору… И ладони ощутили напряженные канаты внушительных мышц.
Страх накрыл волной осознания в единый миг! Я вздрогнула! Отпрянула и ударилась головой о дверь… так больно.
И услышала рык!
Глухой утробный рык, прорвавшийся откуда-то из груди лорда владельца замка, а в следующее мгновение его ладонь легла мне на затылок, решительно отстраняя от двери, но в то же время вновь привлекая меня к губам Сонхейда.
И он рычал! Тихо, едва слышно, но он и так страшный, а теперь, когда с рычанием жадно целовал, это оказалось более чем жутко.
Я закричала, попыталась оттолкнуть, отвернуться, сделать хоть что-то, и ответ на мое сопротивление последовал мгновенно!
Мужчина прижал меня гораздо сильнее, затем втиснул ногу между моих бедер, полностью проигнорировав отчаянное сопротивление, и все это не прекращая властного поцелуя ни на секунду. Не прерываясь, не останавливаясь, не позволяя вдохнуть и продолжая подчинять собственной силе! И у него вполне этой силы хватало, чтобы одной рукой сжать волосы на затылке, фиксируя окончательно и совершенно беззащитную перед его мощью меня, а второй начать поднимать подол платья. И я не могла ничего с этим сделать, я была в западне, я не могла даже пошевелиться, практически на вкус ощущая его власть…
Но Сонхейд на этом не остановился!
Скользящая по чувствительной от напряжения и борьбы коже ткань платья и шершавая властная ладонь, проникающая под подол. Я вскрикнула, забилась в бессильной попытке в очередной раз вырваться и замерла, едва его пальцы накрыли то, что осталось без защиты, едва он вынудил раздвинуть ноги.
Прекратил демонстрировать силу и Сонхейд. Язык осторожно скользнул по моей нижней губе, вторая ладонь начала нежно поглаживать затылок, а пальцы, посягнувшие на самое интимное, не совершали никаких движений, словно давая привыкнуть к этому прикосновению.
А затем едва слышно, так тихо, что я едва расслышала, он прошептал:
– Не сопротивляйся, пожалуйста, Ким. Не надо.
И, не позволяя мне даже попытаться ответить, Сонхейд вновь начал целовать, но с такой нежностью и страстью, с такой безграничной осторожностью, что в какое-то невероятное мгновение мои кулаки разжались… Я даже не знаю почему, но разжались. Я перестала сопротивляться и, скользнув по его груди дрожащими ладонями, остановилась, едва ощутила, как сильно бьется его сердце, сильно и все ускоряясь. И запах… странный аромат леса, который заставляет забыть о том, что мы в замке…
Стоило мне расслабиться, его пальцы стали ласкать меня там, нежно, осторожно, совершенно бесстыдно и удивительно приятно. И в какой-то момент из меня вырвался стон…
Сердце Сонхейда замерло на миг… Я отчетливо это ощутила, – а затем забилось с утроенной скоростью, как после быстрого бега, как если ты прыгаешь с парашютом и раскрываешь его в самый критический миг… И чувствуя, как его губы размыкают мои, плотно сжатые, как язык проникает, стремительно захватывая в плен безвольный мой, я вдруг поняла, что теряю… просто теряю связь с миром, с собой, с реальностью, растворяясь в этом странном, но таком сильном мужчине, теряясь в нем и чувствуя только его… Его руки, его губы, его дыхание…
Звонок телефона как-то совсем неожиданно нарушил покой замка, в котором начали твориться совсем уж интимные вещи. Нарушил и… разрушил!
Сэр Сонхейд замер, я начала осознавать происходящее, а телефон продолжал безжалостно уничтожать что-то, что даже родиться не успело. Противный, резкий, вызывающий желание схватить его и разбить об стену. И звонящий, звонящий, звонящий… непрерывно!
– Грррр, – хрипло прорычал Сонхейд, прекращая сводить меня с ума.
– Добро пожаловать в мир слуховых галлюцинаций, – простонала я, менее всего желая, чтобы его пальцы покинули меня.
И, о господи, с какой неохотой они расстались с теплом моего тела, оставляя там почти физическое ощущение потери.
Но лорд разорвал это прикосновение, затем медленно оторвался от моих губ и прохрипел:
– Дверь открывается на себя, Ким.
«Нет, я не могла настолько сглупить!» – «Бывает, – присоединилась шизофрения к галлюцинациям, – но теперь у тебя есть шанс сбежать!»
Какая умная у меня шизофрения… где она раньше была? Вот где эта умная зараза была раньше?!
А сэр Сонхейд, коему не было суждено присоединиться к моему раздвоению личности, отступил, тяжело дыша, затем сделал еще шаг назад, развернулся и стремительно, угрожающе даже как-то, направился в библиотеку, откуда и трезвонил треклятый телефон.
«Повезло, – все та же внезапно появившаяся личность, – теперь бы поесть».
Я развернулась, дернула ручку на себя – дверь самым издевательским образом открылась! И на кухне даже автоматически свет загорелся! И я зашла. Закрыла двери…
Посмотрела на внушительный засов!
Далее мне не потребовалось ни вмешательство внезапно появившейся шизофрении, ни галлюцинации, ни что-либо еще. Я абсолютно спокойно задвинула засов, запирая дверь, затем прошла на огромную, оформленную в классическом деревенском стиле кухню, окинув ее ищущим взором, обнаружила холодильник.
Обычно я на чужих кухнях не хозяйничаю, но назвать ситуацию обычной язык не поворачивался.
В холодильнике нашелся огромный кусок ветчины, с полметра длинной, да… аппетиты тут у некоторых, и целая головка сыра. Обнаружила также стеклянную бутылку с молоком. Подогрела в микроволновке, которая также выявилась в этой кухне средневекового замка. В хлебнице, очень внушительной, оказалось три буханки свежевыпеченного хлеба, и им я тоже брезговать не стала.
Соорудив себе гигантский сэндвич и захватив молоко, я покинула кухню через второй выход, тот, который вел во двор, управившись ровно за три минуты, если верить громадным настенным часам.
А дальше явилась проблема.
Проблема была древняя, огромная, деревянная и окованная железом. И суть проблемы в том, что я понятия не имела, как открыть эти ворота! Куснув гигантский сэндвич, вспомнила путь в парк, а также то, что там с одной стороны ограда отсутствовала. В следующее мгновение босая, но уже не голодная Ким Блэкмор направилась спасать.
Себя, естественно.
Уверенно шагая по каменной дорожке, я дошла до калитки, обрадовалась нахождению ключа в замке и вообще тому, что оказалось не заперто, решительно вошла, зажав молоко под мышкой, заперла калитку. Забрала ключ, и то насвистывая, а то и мыча – в процессе жевания получалось по-разному, отправилась в путешествие, стараясь не думать о босых ногах. Потому что ноги можно вылечить, а кто меня избавит от шизофрении?! Правильно – никто.
Светила растущая луна, воздух был свеж и прохладен, но меня грели бутылка с молоком и мысль, что сэр маньяк остался с носом… ну и кое-чем другим, что у него активно внимания требовало, моего причем, а потому мне все равно было хорошо. К тому же сэндвич действительно был гигантским и очень вкусным, а ничто так не поднимает настроения, как гадость ближнему и вкусная еда после шести вечера.
К середине моего ужина я дошла до конца дорожки. Дальше был лес и неостриженная трава, то есть Свобода! Самая что ни на есть настоящая. Я отхлебнула молока для храбрости и уверенно шагнула на траву, готовясь скривиться от неприятных ощущений.
Но нет, травка оказалась очень даже ничего. Прохладная, но не мокрая, что бесконечно радовало. Второй шаг вышел увереннее, третий заставил задуматься об ориентире. Я оглянулась – в замке горел свет. В одном только окне, правда, но чем не ориентир. И я решила двигаться так, чтобы свет оставался за спиной, по крайней мере, не собьюсь первое время, потом начну ориентироваться по звездам… да, жаль я так и не присоединилась к скаутам в детстве.
Еще один глоток молока, и я отправилась в путь.

* * *

Спустя примерно полчаса я все еще бодро шла по траве, размышляя о том, доедать гигантский сэндвич или в меня больше не влезет и его стоит оставить лесным обитателям. С одной стороны, я наелась, с другой – еще неизвестно, сколько времени придется путешествовать на голодном пайке, но с третьей…
Тень!
Огромная темная тень метнулась впереди между деревьями.
Я замерла. Еще одна тень промелькнула, затаившись в кустах. И почти сразу я увидела блеск горящих желтых глаз… Волки! И еще, и справа!
Здесь стая? А я одна, в лесу… ночью!
– Мама, – прошептала я, отступая назад.
И остановилась, едва услышала за спиной глухое угрожающее рычание. Я не хотела оборачиваться. Просто не хотела… Оцепенела, с трудом сдерживая крик. А волки… они приближались, хотя я видела лишь глаза, которые словно надвигались на меня… медленно, неотвратимо, угрожающе…
Потом начались галлюцинации, потому что приближающиеся волки вдруг… встали на задние лапы. Не синхронно, скорее по одному – центральные поднялись первыми и… перестали быть волками. Ширились плечи и грудная клетка, втягивались пасти, передние лапы меняли строение, становясь чем-то средним между человеческими руками и лапами гориллы… А еще у них глаза фосфоресцировали…
В какой-то момент я подумала, что брежу, потом, что упаду в обморок, так как ноги ослабели от ужаса… Но я просто стояла, чувствуя, как замирает от страха сердце.
А центральный из группы галюнов, обрастая мускулами прямо в процессе движения, медленно направился ко мне и наконец подошел так близко, что фактически уперся собранием мускулатурных сочинений в мою совсем не внушительную грудь, после чего хрипло… заговорил.
– Кагррра эр агар?
Внимание, срочно требуется специалист по общению с монстрами, охотников за приведениями просьба не беспокоиться, принимаются гадалки и экстрасенсы исключительно упитанной комплекции…
– Каэ? – вновь произнесло чудовище.
– Сэндвич? – выдохнула я, протягивая остатки ужина и отступая на шаг.
Сзади снова зарычали, спереди почему-то тоже, а вот в кустах послышался хрюкающий смешок.
И тут монстр выдал:
– Спасибо, я ужинал.
Оу! Он меня понимает!
Хмыкнув, ужас шотландского леса пробасил:
– После ужина предпочитаю хорошеньких одиноких девушек и совсем не для гастрономических целей. – Огромная лапа протянулась, уместившись на моей совсем уж жалкой, в сравнении с его конечностью, груди.
– А может, молочка? – протянула бутылку щедрая я, делая шаг назад.
В ответ раздался громогласный хохот. Этот смех поддержали все монстры, которые нагло и откровенно по-хамски теперь ржали, а некоторые еще и подвывали в процессе.
– Молочко? – переспросил монстр. – Мы пьем только воду, – хриплый рык, а затем угрожающее: – И кровь…
И тогда случилось то, чего со мной еще никогда не происходило:
– Не хотите молочка, значит, будет молочком! – выдала я… и со всей своей силы, откуда что берется только, треснула монстра наотмашь бутылкой.
Бутылка разбилась. Молоко белыми струйками потекло по черной шерсти. Волко-монстры ржать перестали. Я резко вдохнула и заорала изо всех сил:
– Пожар!!!
Прямо в морду монстра. Поняла, что не действует, и еще громче заорала то, что гарантированно всегда привлекает внимание:
– Распродажа!!!
Рык стал злее.
– Скидки-и-и!
Мой отчаянный крик потонул в шуме шелестящей листвы, в реве взбешенного чудовища.
И вдруг раздался вой.
Далекий, но короткий.
И вот, казалось бы, монстры, жуткие и наглые, и я их испугалась, но этот далекий вой напугал сильнее. Он какой-то леденящий был. Я замерла, монстры как по струнке вытянулись, рычать за спиной прекратили и хрюкать от смеха в кустах тоже.
– Альфа! – произнес кто-то.
– Самка – его! – добавил еще кто-то.
– Сваливаем! – голос позади меня.
А я почему-то сказала:
– Я с вами.
Чудище с белыми капельками молока на шерсти странно на меня посмотрело и сообщило:
– Догонит.
И все монстры разом начали уменьшаться, причем в процессе убегания.
– Стойте! – закричала я, побежав следом. – А как же я?
Волки ускорились.
Некоторое время я бежала следом, потом споткнулась, едва удержалась на ногах, села с размаху на траву, осознала, что сэндвич все еще со мной… Слезы побежали по щекам сами, а я себя вдруг такой одинокой почувствовала… и потерянной… и никакого умного голоса больше в голове! И, выронив остаток ужина, я закрыла лицо руками и просто заплакала. Тихие шаги не услышала, скорее почувствовала, потом ощутила, как кто-то присел рядом, а после начал осторожно гладить по спине.
– Тут где-то альфа, – сквозь слезы сообщила я.
– Я знаю, – спокойно ответил шотландский лорд.
Вытирая лицо, тихо спросила:
– Вы сейчас тоже сбежите?
– От себя бегать глупо, – задумчиво произнес сэр Сонхейд и, подхватив меня на руки, поднялся, казалось бы, исключительно для того, чтобы сообщить:
– И от меня бегать глупо, Ким.
И тут до меня доходит! «Да, альфа», – сказала тогда Арида. Альфа…
– Вы – альфа, – прошептала я, с ужасом глядя в его светящиеся глаза.
– Да, – спокойно подтвердил сэр Сонхейд.
– Распродажа… – пискнула я.
– И скидки, – добавил он и понес меня обратно.
– П-п-пожар? – полувопросительно прошептала я.
– Будем гасить. Но не здесь.
Ночь. В небе ярко светит луна, меня несет мужчина с горящими янтарными глазами, напряженный и в то же время сдержанный. И мужчина. Не монстр же.
– Простите. – Я не знала, как начать разговор. – А что у вас здесь монстры делают?
– Живут, – равнодушно ответили мне.
Слов нет.
Лорд взглянул на меня, усмехнулся и пояснил:
– Они никогда не заходят на территорию замка и парка, но тебе не следовало появляться здесь. Молодые самцы в период первого бега не обладают нужным обонянием и потому не сразу осознали, кому ты принадлежишь.
Из всего сказанного Сонхейдом мое перепуганное сознание выделило два момента – у юных монстров плохо с носом и я кому-то принадлежу.
– Простите, – голос дрогнул, – а кому я принадлежу?
Лорд, продолжая нести меня, абсолютно спокойно ответил:
– Мне.
Наверное, первое, что я испытала, было удивление. Такое по-детски искреннее.
– Вам? – переспросила я.
Сонхейд промолчал.
Я не могла молчать и уже тише спросила:
– Вы пошутили?
Ответа не последовало. И вот это игнорирование начало злить.
– Простите! – Я набрала побольше воздуха и выпалила: – А с какой это стати?
И мне даже соизволили ответить:
– Тебя выбрал мой зверь.
Несколько секунд я пыталась осознать, о чем речь. Вообще меня всегда кошки любят, куда не приду, если есть кот, он обязательно в итоге окажется у меня на коленях, и ничего удивительного, что следующим вопросом было:
– Котенок?
Сонхейд остановился. Затем очень спокойно, но при этом как-то угрожающе произнес:
– Зверь. Не котенок. Зверь.
– Какой зверь? – спросила я.
Зря спросила. Очень зря. Потому что в следующее мгновение я была притиснута к дереву так, что мои ноги оказались на уровне его талии. А сам сэр Сонхейд, склонившись к моему лицу, прорычал:
– Показать?
Всем своим естеством ощущаю его брюки… твердое под ними и горячее. Потому что на мне белья нет, а лорд прижался всем телом. И это страшно, и волнующе одновременно, и…
– Да, – почему-то сказала я.
И сразу сообразила, что я сказала, потому что, усмехнувшись, лорд потянулся к молнии на брюках.
И на весь лес раздалось мое испуганное:
– Нет! Не… не надо и… и не нужно брюки расстегивать! Сэр Сонхейд, держите себя в руках!
– Слишком поздно, не находишь? – обманчиво мягкий голос и правдиво жесткий поцелуй.
Я замерла, сжалась и подумала, что нужно было бежать быстрее. Просто застыла, боясь даже дышать и осознавая, что кое-кто наполовину расстегнул брюки, потому что мои бедра обнимают его талию, и там… не везде одежда…
– Если бы, – хриплый шепот сэра Сонхейда, – это не был бы твой первый раз… если бы…
Рывок, меня перекинули через плечо и понесли дальше. Брюки он поправил на ходу, пока я едва не визжала от ужаса, боясь свалиться с такой высоты.
И я вдруг почувствовала себя героиней шотландского любовного романа, которую схватил и перекинул через плечо гордый шотландец, какой-нибудь МакАлистер, дабы уволочь в свой замок и сделать своей скво… Э, нет, не так. «Скво» – это о чем-то другом.
– Простите, сэр Сонхейд, – начала я. Лорд остановился, вновь взял на руки, выжидающе посмотрел своими светящимися глазами. Я же вежливо продолжила: – Простите, а кто я для вас?
– В смысле? – не понял маньяк.
– Кем я для вас являюсь по статусу?
В свете луны заметно, как удивленно поползла вверх его бровь, но, совладав с удивлением, лорд ответил:
– Сукой.
– Да лучше уж скво! – возмущенно воскликнула я.
– Кто? – переспросил Сонхейд.
– Сами вы – кобель! – продолжала я возмущаться. А потом как-то вырвалось: – Альфа-кобель!
Через несколько мгновений прозвучало:
– К чему был вопрос?
– Перекидывайте меня обратно на плечо и лучше не спрашивайте, – хмуро потребовала я.
Сэр Сонхейд поступил по-своему. Поставил меня на траву, затем подхватил чуть выше талии и приказал:
– Обними меня ногами.
Вися в воздухе, я сочла возможным выказать свое возмущение, но, едва открыла рот, услышала тихое, но почти угрожающее:
– Я – альфа, Ким, я приказываю – ты подчиняешься! Обними меня ногами.
И все это говорилось в процессе удержания меня на вытянутых руках, что, видимо, не доставляло лорду никакого дискомфорта.
Силен, зараза. Зато я хоть и слабая, но злая:
– А я сука, сэр Сонхейд. И как истинная сука плевать хотела на все ваши альфа-приказы!
Меня медленно опустили на траву, руки от меня убрали. Раздался вопрос:
– Тебе не нравится это определение?
– Не нравится, – тихо подтвердила.
Тишина. Затем очередной вопрос:
– Самка?
– Ссссволочь! – выругалась я.
Тишина. Спустя менее продолжительное время:
– Женщина?
С тяжелым вздохом я кивнула и сказала:
– Пойдет.
В то же мгновение меня вновь подхватили повыше талии и с тем же невозмутимо-господским видом потребовали:
– Обними меня ногами, женщина.
Поджимаю губы и только что не скриплю зубами.
– Что опять не так? – мрачно вопросил сэр Сонхейд.
– Хватит мне приказывать! – Я уже просто на грани.
Вишу, на меня мрачно смотрят.
– Ким! – Еще никто и никогда не произносил мое имя как угрозу. – Еще раз: я – альфа, я твой хозяин, твой господин и твой закон. Я говорю, ты подчиняешься.
Висеть и возмущаться не особо приятно, но я не собираюсь сдаваться:
– Сэр Сонхейд, – тоже угрожающе, да. – Еще раз: я женщина. Я свободная, независимая женщина, я не ваша ссс… женщина, не ваша рабыня и не гражданин вашего государства, чтобы уважать ваши законы. Так что можете говорить, петь, да хоть стихами изъясняться – подчиняться вам я не собираюсь.
Меня медленно поставили на траву.
– Вот и замечательно, – сказала я, принимая полную и безоговорочную капитуляцию психованного шотландского альфы.
– Ким… – Угроза теперь читалась в каждом его вздохе. – Я предупреждал.
Сказано было спокойно, но… ощущение, что воздух стал каким-то тяжелым и сумрачным, и нехороший такой холодок по спине.
– Знаете, – я почему-то отступила, – чисто формально – вы не предупреждали, вы заявляли о гипотетических правах и требовали ролевых игр. А еще, – я направила на него указательный палец, – вас боятся монстры… или мои галлюцинации.
Он молчал, просто глядя на меня, а я почему-то добавила:
– И я тоже вас боюсь… очень.
Усмешка, и спокойный приказ:
– Сними платье.
Кто-то говорил о страхе?
– Что? – заорала я на весь лес.
Где-то в ветвях недовольно вскрикнула птица, а потом снова наступила тишина. И едва стало тихо, альфа-псих медленно, четко разделяя не то что слова – слоги, произнес:
– Сни-ми пла-тье, жен-щи-на.
Ситуация: ночь, лес, рядом нет людей, от сэра психа разбегаются мои галлюцинации, а он от меня требует снять платье, под которым нет белья. И что мне делать? Отвлечь маньяка и сбежать – вот что.
Я, кокетливо похлопав ресничками, игриво спрашиваю:
– А вы отвернетесь? А то я стесняюсь.
В ответ ледяное:
– Нет.
– Совсем? – спрашиваю уже без улыбки.
– Совсем, – хриплый злой голос.
Я замерла, зябко обняла себя за плечи и сообщила:
– Холодно.
Сэр Сонхейд медленно подошел, взял меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову, склонился к моим губам и выдохнул:
– Никогда не зли альфу!
В следующее мгновение лес огласил треск ткани разрываемого прямо на мне платья. Я заорала скорее от неожиданности, чем от холода. Затем, когда обрывки платья были отброшены куда-то в кусты, маньяк без усилий перекинул меня через плечо и понес дальше. Молча, грозно и не обращая внимания на мои попытки вырваться. А мне уже совсем не до шуток было.
Мне было страшно. Очень страшно. И весь оставшийся путь я просто молчала, дрожа от ужаса и стыда.

* * *

Я не заметила, когда мы подошли к замку, – поняла это, лишь увидев свет, падающий из окна на траву. Сонхейд миновал парк, прошел через выбитую калитку, ключ от которой остался в платье в одном из кармашков, но он тут и не понадобился бы – замок был выдран. Потом мы пересекли двор, вошли на кухню.
Здесь на полу валялась дверь… Выломанная вместе с косяком, а вот засов молодец, держался. И я с ужасом подумала о том, что больше не буду злить психа! Не буду! Я ему слова больше не скажу, я…
Мы вошли в гостиную. Подойдя к дивану, лорд молча усадил меня, направился к камину, присел перед ним, подбросил еще дров. Затем поднялся, повернулся ко мне и сложил руки на груди. Смотрелось угрожающе. Очень угрожающе.
А взгляд желтых немигающих злых до крайности глаз пугал больше, чем мысль о том, что я сижу совершенно голая. Полностью. Разве что не холодно было ни капли – дрова в камине пылали, несмотря на то, что их, по идее, только что бросили.
– Сядь ровнее, – последовал хриплый приказ.
Я не пошевелилась. Не то чтобы это было прямое сопротивление, я просто, застыв в ужасе, не сводила глаз с сэра Сонхейда.
Несколько напряженных секунд, и взбешенное:
– Сядь ровнее!
Фаза «я буйный»? Я не могла понять, что происходит. Зачем он орет?! Я и так голая… вообще без одежды. Полностью! Встревоженно огляделась, заметив покрывало, нервно потянула его на себя.
– Не смей, – раздался следующий приказ. А затем тихое, полное ярости: – Прекрати меня злить.
Одернула руку, зажмурила глаза и боялась даже пошевелиться.
– Уже лучше, – прокомментировал Сонхейд.
Его так бесит неподчинение? Хорошо, буду послушная, его лучше сейчас не раздражать.
– Раздвинь ноги.
Я вздрогнула, распахнула ресницы и поняла, что не могу. Нет, я боялась той мощи и той ярости, на которую оказался способен этот псих, образ выломанной двери маячил перед глазами, но в то же время я не могла вот так…
– Я приказал, Ким, – глухое рычание напоминает о звуковых галлюцинациях… и о платье… и о двери.
Тихо всхлипнув, я развела ноги… чуть-чуть.
– Еще.
Закрываю глаза снова, зажмуриваюсь изо всех сил и… сжимаю колени. Еще сильнее, чем глаза, почти до боли, до дрожи в напряженных мускулах, а после… одним вороватым движением хватаю покрывало и прикрываюсь. Все.
И будь что будет!
Я не слышала его шагов, осознала, что он совсем близко, лишь когда ощутила дыхание на своем лице.
Дыхание было хоть и пугающим, но приятным, а вот голос нет:
– Я пожалел тебя вчера, Ким. Я был предельно сдержан днем. Я дал тебе возможность прогуляться ночью… с меня хватит!
И покрывало, резким движением выдернутое из моих судорожно сжатых пальцев, летит прочь, а я падаю на спину, и когда сверху оказывается огромное мужское тело, осознаю, что подняться мне уже не дадут.
Вот только просить и плакать не буду, не знаю почему, не буду и все. И когда он резко раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними, и когда рука властно сминает грудь, и даже когда его губы накрывают мои, я молчу. Зажмурившись и сжав зубы.
Он вошел одним резким движением, взрывая низ живота болью, и я, не сдержавшись, тихо всхлипнула. Сонхейд остановился, замер во мне, пульсируя там и тяжело дыша мне в лицо.
– Ким, – хриплый голос, – посмотри на меня.
Но я упрямо зажмуриваю глаза все сильнее, сильнее… сильнее и сильнее…
– Я приказал.
Вздрогнув, распахнула ресницы, взглянула в его жестокие янтарные глаза и поняла, что все… не могу больше.
– Я же вам ничего… – рыдания начали прорываться в голосе, – ничего плохого не сделала… За что?!

* * *

Мне снился кошмар… 
Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения. 
Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебристой траве, в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но я не вижу красоты этой ночи, отчаянно пытаясь спастись. 
И каждый раз сон завершается неизменно – волк настигает меня! Валит в высокую траву, переворачивает и нависает, едва слышно рыча и вглядываясь в меня жуткими янтарными светящимися глазами… 
А затем клыки монстра смыкаются на моем горле! 

* * *

Я проснулась от собственного крика!
Подскочила с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, как охрипло и саднит горло. Как болит все тело! Как пульсирует низ живота, почему-то тоже саднящий изнутри. А в темноте вдруг раздался голос:
– Все хорошо, Ким, я рядом.
Скрипнула кровать, принимая тело неведомого мне мужчины, но мне сейчас было все равно, знакомы мы или нет, я потянулась к нему, обняла, пряча лицо у него на груди и заплакала. Тихо, жалобно, как ребенок, и все цеплялась за незнакомого человека, боясь отпустить, боясь, что он сейчас уйдет, а я останусь совсем одна…
– Все хорошо, Ким. – Он осторожно погладил меня по спине. – Я никуда не уйду, я здесь… я рядом. Я всегда буду рядом.

* * *

В моей жизни редко бывали дни, когда я просыпалась совершенно разбитая. Но сегодня было именно такое утро. Я долго лежала на грани сна и реальности, вспоминая, где я и что я тут делаю.
Вспомнила.
Вчера у нас застряла машина на дороге, мы с Тэдом поднялись к замку, потом я вошла, а Тэд со смотрителем отправились за Стивом. Потом я ужинала, пила чай перед камином… кажется, там и заснула.
Открыв глаза, осмотрелась. Я была в комнате, той, которую мне Арида выделила, но как я здесь очутилась? И почему мне так плохо? Наверное, простыла вчера, дождь же был, замерзла. Дверь открыли без стука, вошла Арида, странно и встревоженно на меня посмотрела.
– Доброе утро, – сказала я, приподнимаясь.
– Мисс Ким, вы лучше полежите пока, – обеспокоенно сказала смотрительница.
Я сглотнула. Горло тоже болело, кажется, и ангина.
Снова открылась дверь.
Распахнулась практически, пропуская стремительного сэра Сонхейда. Он ничего не спрашивал, просто посмотрел на меня, а я… Я вдруг поняла, что плачу, по щекам потекли слезы, подбородок задрожал… Отвернувшись, я уткнулась в подушку, чтобы не зареветь в голос. Я не знала, что со мной, я понять не могла, откуда такая реакция на толком не знакомого мне человека, я просто плакала и не могла остановиться.
– Мисс Блэкмор… – сиплый голос.
– Вам лучше уйти, аль… сэр. Вам сейчас просто лучше уйти, у девочки истерика, – раздраженно сказала Арида.
Мне так стыдно стало за свою непонятную реакцию. Меня же приютили в замке, и про машину он ничего совсем не сказал, а я… Что со мной?
– Хэс, – короткое слово.
Я так и не поняла, что он произнес, но дверь открылась и закрылась снова. А я все плакала, уткнувшись в подушку, и, несмотря на все усилия и уговоры про то, что никто ничего плохого мне не сделал, остановиться не могла никак.
– Ким, – хриплый голос сэра Сонхейда, – Ким…
Хлопнула дверь. Меня оставили одну?
Я перестала плакать. Просто лежала, тихо всхлипывая, и вспоминала ночь, и его, именно его, сэра Сонхейда полное сочувствия: «Я никуда не уйду, я здесь… я рядом. Я рядом, Ким».
Мне ночью приснился кошмар? Опять, да?
Когда я почти успокоилась, в комнату вернулась Арида с подносом. Она улыбнулась мне, поставила поднос на столик, подошла и протянула маленькую бархатную коробочку.
– Это для вас, сэр Сонхейд просил передать.
Я растерянно взяла, открыла и замерла – там был браслет с россыпью сверкающих сапфиров. Золото и голубые камешки – изумительное сочетание.
– Как красиво, – охрипшим голосом прошептала я.
– Он знал, что вам понравится, – заметила Арида.
– Мне очень нравится. – Я захлопнула коробочку, протянула смотрительнице. – Но я не принимаю дорогие подарки от незнакомых мужчин.
Женщина с нескрываемым удивлением взглянула на меня, а затем изменила тактику, едва ли не переплюнув коммивояжеров недалекого прошлого:
– У вас светло-русые волосы и синие глаза, браслет изумительно вам подходит, Ким, от таких подарков глупо отказываться.
Молча и непреклонно протягиваю коробочку. У меня свои принципы. Арида некоторое время постояла, затем забрала, положила в карман, почему-то принесла столик для еды в кровати. Меня это очень удивило – нигде в гостиницах не подают завтрак в постель.
Но смотрительница поставила поднос, открыла для меня блюда, сняв крышечки с тарелок, и так же молча ушла, еще раз с откровенным удивлением оглянувшись на пороге.
Еще более удивленная ее поведением, я перевела взгляд на принесенный завтрак – чай, мой самый любимый зеленый с жасмином, мой любимый голландский сыр, конфеты с кокосовым кремом, булочки с малиновым джемом и с кленовым сиропом. Все как я люблю… странно, очень.
Я поела неторопливо, потом отставила столик в сторону, чувствуя, как почему-то ломит все тело. Встала. Голова закружилась, и я подумала, что у меня грипп.
В странной, старинной какой-то ночнушке, которую я не то что вспомнить не могла – вообще не знаю, откуда она на мне взялась, – подошла к окну и дрожащими пальцами отодвинула задвижки, распахивая оконные рамы. В то же мгновение в комнату ворвался запах леса, аромат цветущих кустов, пение птиц. И я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением лета…
Идиллию нарушил стук молотков, затем неприятный звук пилы по металлу. Приглядевшись, увидела рабочих, которые за деревьями возводили железную ограду. Зачем? Там, по крайней мере, если смотреть из окна, такой красивый переход от ухоженного парка к дикому буйству лесной чащи… Глупо ставить ограду, весь вид портит, впрочем – это решать хозяину замка.
И я уже собиралась отойти от окна и полежать еще хоть немного, как заметила торопливо идущую по дорожке Ариду.
Смотрительница как-то нервно теребила фартук, наверное, поэтому я и осталась понаблюдать за ней.
Женщина приблизилась к могучей до этого недвижимой и потому мной незамеченной фигуре. Сэр Сонхейд, теперь я его узнала, медленно обернулся к ней. Арида, по всей видимости, что-то сказала, затем протянула коробочку.
Ту самую. С подарком, который я не приняла.
В следующее мгновение случилось невероятное!
На моих глазах шотландский лорд раздался в плечах и словно стал выше, а затем с яростью, иначе это объяснить было невозможно, ударил по дереву.
Крик! Предупредительный и громкий, разбегающиеся рабочие… падающее дерево… треск ломаемых ветвей…
Странная, отвлеченная мысль про лесоповал и незаменимость на этом поприще сэра Сонхейда меланхолично посетила меня…
Осмысление случившегося пришло потом, едва я увидела, как дерево упало, сломав только что выстроенную ограду.
«Не может быть! – промелькнуло в сознании. – Просто не может быть! Как? Ударом?! Как такое возможно?!»
Поворот! Сэр Сонхейд развернулся совершенно неожиданно, и в следующее мгновение я отчетливо ощутила на себе злой взгляд его странных глаз.

* * *

– Ким, – меня погладили по щеке, – Ким, как вы себя чувствуете?
Медленно открываю глаза. Смотрю на белый потолок, затем на сэра Сонхейда. Мужчина улыбнулся мне, взял безвольную правую ладонь, поднес к губам, осторожно прикоснулся.
Мой разум просто в смятении, интуиция почему-то вопит «Бежать», дикая слабость не позволяет ни думать нормально, ни осознать свои чувства и желания.
– Так как вы себя чувствуете? – держа мою ладонь обеими своими ручищами, повторил лорд.
Перед моими глазами проносится жуткое видение падающего дерева, но почему-то не помню, чтобы там кричали: «Поберегись», слово было какое-то другое…
– Я схожу с ума, – прошептала я, чувствуя, что сейчас просто заплачу. – Я правда схожу с ума…
– В смысле? – явно не понимал меня Сонхейд.
– Я видела, как вы снесли дерево рукой, – прошептала едва слышно, – или срубили… не знаю, но рукой. Одним ударом… Я схожу с ума…
И вдруг как воспоминание из кошмарного сна, слова, которые сэр Сонхейд точно никогда не произносил: «Шоковая терапия, Ким, самый действенный метод». Я вздрогнула, вырвала ладонь из его рук, отползла на другой конец кровати и только там поняла, что мне что-то мешает. Взглянула на запястье левой руки…
Браслет действительно был очень красивым, и на мне смотрелся хорошо, вот только я его не надевала!
И тут прозвучало:
– Да, я сломал дерево. Иногда бываю несдержан.
Вскинула удивленный взгляд. Мне ответили кривой жестокой усмешкой и приказным:
– А теперь вернись на место.
Что?!
Что происходит? У меня очередной кошмар?!
В любом случае решительно снимаю браслет, замок, чуть деформированный, словно его зажали чересчур сильно, поддавался с трудом, но я справилась. Поднялась с кровати, обошла ее, подойдя к сидящему и наблюдающему за каждым моим движением лорду, протянула и сообщила:
– Я сумасшедшая, ладно, пусть так, с этим потом разберемся, но у меня, пусть даже и ненормальной, есть принципы. Я не принимаю дорогие подарки от не знакомых мне мужчин.
Все это я сказала уверенно и в полной готовности ответить на все возражения. Но у человека, который мрачно и не мигая смотрел на меня, возражений не было. Ни единого. Он просто поднялся, громадный и сильный, спокойно взял браслет…
А потом все произошло так быстро, что я сумела это осознать, только когда все закончилось… Как он это сделал? Я просто понять не могла, но браслет оказался на моей руке в краткий момент от начала и до конца падения. А когда я упала на постель, испуганная и шокированная произошедшим, сэр Сонхейд склонился надо мной, уперся кулаками по обе стороны от моего лица и прорычал:
– Мои подарки не обсуждаются, Ким.
Не могу ни о чем думать. Просто ни о чем. Смотрю в его жестокое лицо, янтарные, немигающие глаза, и даже дышать страшно. А взгляд сэра Сонхейда скользит по моему лицу, губам, и я почему-то понимаю, что они у меня припухшие… с чего бы? А лорд медленно рассматривает мою шею, словно изучает… взгляд опускается ниже.
– Чт-т-то вы д-д-делаете? – обретаю я голос.
Он снова посмотрел в мои глаза. Мрачно, почти с ненавистью, а я отчетливо слышу, как меняется его дыхание. Становится глубоким, прерывистым… И от этого жутко. Жутко, и кричать хочется, и непонятно, что я здесь делаю и почему он считает себя вправе так со мной обращаться.
– Сэр Сонхейд…
– Иногда вам стоит просто молчать, мисс Блэкмор, – низкий хриплый голос.
Он тяжело и нехотя поднялся, еще раз окинул меня потемневшим взглядом, развернулся и вышел.
Оставшись одна, я некоторое время лежала, пытаясь прийти в себя. И все никак не могла понять, что здесь творится? Нет, можно было бы свалить все на сумасшествие сэра Сонхейда, действительно можно было бы… если бы не то упавшее от одного его удара дерево…
И теперь, по здравом размышлении я понимала, что здесь происходит что-то вконец неправильное. И замок этот – странный! До крайности странный! Зачем я вообще вошла во двор?! Ведь как чувствовала, что не стоит сюда соваться. И тогда еще такое ощущение было, словно я в триллере, хотелось остановиться и самой себе крикнуть что-то вроде «Ким, стой». А сейчас очень хочется заорать: «Беги отсюда!».
Не думай, не пытайся осознать, просто – беги!
Осталось две проблемы – куда и в чем. Ночнушка – для бега наряд не подходящий.
Сев на постели, начала расстегивать замок на браслете. Да, местный лорд псих, и, может, стоило в качестве моральной компенсации за его плохое поведение забрать эту явно очень дорогую безделушку, но у меня принципы.
Принципы стоили мне двух сломанных ногтей и пятнадцати минут времени, но треклятый браслет снялся, а после выскользнул из рук, упал на пол и, судя по звуку, куда-то под кровать. Поднимать его не хотелось. Нет, украшение ни в чем не виновато, но не хотелось. А придется, иначе решат, что я воровка.
Пришлось слезть с постели и, встав на четвереньки, попытаться достать драгоценность. Помимо драгоценности под кроватью обнаружились журнал и книга. И это было уже интересно.
Извлекаю все три предмета, браслет за ненадобностью сразу падает на постель, а я, сидя на полу, с удивлением рассматриваю журнал о туризме и книгу фантастики. Журнал мне был знаком – я вчера его читала внизу, пока ждала Тэда и Стива, наверное, с ним и уснула, книгу вижу впервые в жизни. Аннотация, кстати, впечатляющая, поэтому я откладываю журнал и раскрываю первую страницу… чтобы тут же книгу и выронить!
«Беги!» – написанное… кровью?
На оба листа книги одно-единственное «Беги!». Меня просто трясти начало. И все бы ничего, но… почерк был мой! Точно мой.
А больше ничего. Я пролистала несколько страниц, и ничего больше. Но все же… Коричневая, цвета засохшей крови надпись выглядела не просто страшно – ужасающе.
И как-то совсем неуверенно я раскрыла журнал…
«Беги! Не задумываясь, не размышляя, не руководствуясь принципами вежливости, потому что это не люди! Беги, как только прочтешь, они не вправе тебя останавливать! До заката ворота открыты, беги! Никого не слушай, не оборачивайся! Беги! Прямо сейчас!»
И тоже мой почерк. Мой размашистый почерк! И наклон характерный, и буквы… А ведь я не могла это написать, тем более этим чем-то непонятным… Вроде как угольком.
Открылась дверь. Вскинув голову, смотрю на Ариду.
Смотрительница с некоторым удивлением смотрит на меня. Затем медленно подходит, взгляд ее падает на журнал, который я держу раскрытым на коленях, затем на книгу, раскрытую на надписи «Беги»…
А затем происходит то, чего я никак не ожидала:
– О, Северные Горы, он оставлял вас в сознании… – простонала женщина, на миг закрыв глаза. – О, духи предков!
И развернувшись, стремительно покинула комнату, меня, мой ужас и вообще все, оставляя в моей душе что-то смутно-непонятное, что-то с отголоском «пособничество преступлению».
Снова смотрю на журнал… Что-то внутри меня кричит, а разум просто не может разобрать – что. Вообще не может…
Дверь открывается.
Появлению сэра Сонхейда я не рада, совсем не рада. Его темно-желтые глаза сверкают, губы плотно сжаты, во взгляде ненависть. Лорд медленно подходит, смотрит на сидящую на полу меня, на журнал, на браслет.
Мрачная усмешка.
Наверное, так усмехается дьявол, отправляя грешника в ад. Или маньяк, точно знающий, какими способами будет убивать. Вот только меня не убьют, и я почему-то это знаю.
– Значит, любишь читать… – Носком сапога владелец замка отшвыривает книгу, затем, резко нагнувшись, хватает журнал. Выпрямляется и несколько мгновений мрачно читает, чтобы произнести глухим, отстраненным голосом: – Ты слишком плохо на меня влияешь, Ким. Слишком. Ты начала это там, в лесах Аляски, и я надеялся, что сумею остановить изменения, заполучив тебя. Но все не так. Ты убиваешь меня, Ким.
Меня не интересуют его слова, я просто хочу знать:
– Что это? – указываю на книгу. – Что вот это такое?
Взгляд сверху вниз, пугающий своей решимостью взгляд и произнесенное с издевательской усмешкой:
– Признак моей слабости, мисс Блэкмор. Но, могу заверить, подобное более не повторится.
И мне становится страшно.
– Ты сняла браслет. – Желтые глаза загораются жутким внутренним светом.
Схожу с ума, да? Глаза ведь не могут светиться. Это просто нереально. А потом мне вспомнилось упавшее от одного удара дерево… Страшно. И эта запись… Я ничего не понимала, я уже просто ничего не понимала, но решила, что иногда лучше просто довериться интуиции. А интуиция говорит, что мне за непослушание сейчас сделают больно, очень больно.
Спрятаться. Просто спрятаться и бежать при первой возможности.
Я нервно улыбнулась и произнесла:
– Простите, а вот там что написано?
Мой указательный палец был направлен на окно. Лорд Сонхейд быстро, как-то по-звериному, повернулся… Ким Блэкмор юркнула под кровать.
Глупо, да? Ничего подобного, эта туша сюда точно не пролезет, а мне сейчас очень хотелось, чтобы он не смог до меня добраться. Боюсь, просто до ужаса боюсь его.
Маневр был замечен, и, забившись в дальний угол, я услышала:
– Ким, вылезай!
Очередной приказ, да?
– Сэр Сонхейд, залезайте! – рявкнула я в ответ.
Кровать была дубовая, старинная, массивная и надежная – одни ножки как ствол молодого дерева каждая, так что у меня было время переждать, пока у психов Северной Шотландии приступ пройдет…
Это я так думала.
В следующее мгновение раздался жуткий треск, и кровать… вся… была вырвана с корнем… в смысле, с ошметками деревянного пола, к которому оказалась приколочена. И всей этой махиной сэр Сонхейд с размаху запустил об стену…
Стук, грохот, облако пыли… мои расширившиеся от ужаса глаза.
И было чему ужаснуться – пиджак, рубашка и даже галстук сэра психа были разорваны. Причем его собственной заметно вздувшейся мускулатурой… Костюм Бэтмена посрамлен!
– За что вы так с кроватью? – Я не знаю, как у меня хватало сил говорить.
И монстр несколько растерялся. Глянул на меня, на кровать и ответил:
– Она мешала.
И странная растерянность, которая, впрочем, исчезла мгновенно, и чудовище прорычало:
– Ким…
Голос, от которого затряслись стекла и активировались мои убегательные способности, – я рванула к двери, распахнула, выскочила в коридор, закрыла. Заметив, что в замке ключ, еще и заперла на один оборот.
– Ким! – грозный рык.
С чистой совестью провернула ключ еще раз, запирая уже на два оборота, и побежала к лестнице, придерживая край ночнушки. Едва успела добежать, позади раздался грохот… Обернувшись, увидела, как выбитая монстром дверь валится на пол…
Сонхейд медленно вышел из комнаты и остановился, рассмотрев меня в конце коридора. На жестоком лице медленно расползалась какая-то хищная ухмылка, сияние его глаз стало интенсивнее, остатки рубашки лохмотьями опадали с увеличившегося торса.
Зверь выбрался из клетки!
В ужасе делаю шаг к лестнице. Сонхейд встряхнулся, как волк, и я услышала глухое, пробирающее до костей рычание… Сошла ли я с ума? Не знаю. Зато давно и всем известно – лучше быть живой и сумасшедшей, чем наоборот.
И я помчалась прочь.
С диким визгом сбежала по ступеням, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, чуть не споткнулась, но добралась до конца лестницы. Обернулась… и увидела, как громадный разъяренный мужчина спрыгивает со второго этажа, прямо в холл! Яркие солнечные лучи осветили его фигуру, словно для того, чтобы я запомнила и так незабываемый миг, когда сэр Сонхейд совершает свободное падение… дабы приземлиться на обе ноги и почти сразу выпрямившись, с насмешкой посмотреть на застывшую меня.
Я едва устояла. Страх?! Да у меня просто дикий ужас при виде такой стремительной мощи! Дикий, панический ужас! Потому что все это хуже, чем в кошмаре!
– Ты… – начинаю с крика, завершаю хриплым шепотом, – не приближайся ко мне… глюк!
Кривая усмешка становится шире – и монстр делает шаг… От него до меня шагов семь, от меня до входной двери примерно тридцать. Ваш выбор, мисс Блэкмор? Время кончилось, лорд совершает еще один плавный шаг.
– Не смей! – простонала я, пытаясь удержаться на ногах.
С хрустом размяв шею, шотландский монстр усмехнулся, и… еще шаг. Глаза светятся, жестокая кривая улыбка на губах – все это и так пугало, но тут… он просто медленно, не отрывая от меня взгляда, облизнул губы… И этот красноречивый алчный жест снес все мои барьеры, все стены, весь контроль разума над ситуацией!
Я рванула к двери, на ходу опрокидывая столик для корреспонденции, сорвала со стены картину, запустила в оторопевшего владельца замка, рывком выдрала чучело оленьей головы, тоже бросила… не долетело. А кто-то продолжал стоять с огромными от удивления глазами, явно не ожидая актов вандализма по отношению к собственному замку.
– Что? – тяжело дыша, спросила я.
Тихо простонав, Сонхейд сообщил:
– Этой картине больше ста лет… было.
Посмотрела на сносное изображение вроде как этого замка, над которым облаками изображалась голова оскаленного волка.
– Мазня бездарная, – сообщила я.
Мне стало стыдно, да. Ровно до грозного рыка:
– Убью, женщина!
Больше никаких сантиментов, я бросилась к двери. Я помчалась к ней со всех ног, но тень метнулась справа, и через мгновение я осознала, что бегу к монстру в радостно распахнутые объятия.
Попыталась остановиться, поскользнулась и упала, со всего размаха сев на пол. Больно. Скривилась, но плакать не стала, не до слез – на меня медленно надвигался лорд маньяк. Пытаюсь отползти и понимаю, что он медлит, лишь пока я на полу, стоит подняться – нападет!
– Сэр Сонхейд, – простонала перепуганная я.
– В гостиной перед камином, в спальне… моей или в ванной – расклад не изменился. Но ты можешь выбрать четвертый вариант, Ким.
О чем он? И все равно спрашиваю, отползая до головы убиенного оленя:
– Какой?
Он подошел, чуть наклонился ко мне и прошептал:
– Везде.
Я замерла. А практически рядом бесхозное рогатое чучело имелось… Моя рука нащупала рог, сжала, интуиция приняла решение сражаться до последнего, разум молчал, ему было страшно, очень.
– Не смей, – рыча, произнес ужас Шотландии.
И я запустила в него чучелом, старательно целясь в живот – хоть бы рога были острые. Задела, и на мгновение лорд согнулся – мне большего не потребовалось. Подскочив, я бросилась бежать вверх по лестнице…
До верха не добежала – настиг и перехватил поперек живота.
Начала вырываться, ударила ногами – выпустил. Почти на четвереньках добралась до верха, поднялась, рванула по коридору вперед, по пути пытаясь открыть хоть какую-нибудь дверь.
Страшный шотландский зверь оклемался быстро, и не успела я подбежать к пятой по счету, как меня снова схватили, чтобы прижать к двери могучим телом.
– Еще не весь… – шепчет монстр, сжимая руками мою талию, а затем сильные пальцы скользят ниже.
– Что? – Не могу понять, что сейчас сильнее – страх или досада от того, что я так быстро попалась.
– Еще не весь замок разнесли, – тихий хриплый смех. – Продолжим?
Ему смешно?! Отталкиваюсь от двери, разворачиваюсь и, вскинув голову, возмущенно смотрю на монстра. И все меняется – на лице судорога ярости, прикосновения болезненные, в глазах злость. И рык:
– Отвернись!
Замерла, страшно даже дышать, и все так же смотрю в потемневшие янтарные глаза.
– Я. Сказал. Отвернись! – рык сотрясает стекла.
Слышно, как они задрожали в рамах. И я дрожу, я вся дрожу и не могу сдержаться. Страшно да, но все равно смотрю. Смотрю не отрываясь.
– Я – альфа, – вдруг прорычал монстр. – Ты… женщина, ты подчиняешься!
Но я смотрела на него как кролик на удава, не в силах отвести глаз, без возможности пошевелиться, просто страшно… очень страшно…
Удар! Я скорее почувствовала, как метнулся его кулак, а после услышала грохот упавшей двери. И все равно смотрела, смотрела, не отрываясь, не знаю почему. Смотрела, когда схватил, за горло и больно. Когда протащил через всю комнату, когда швырнул на постель. Смотрела, пытаясь закричать и понимая, что не могу издать ни звука, желая убежать и осознавая, что не в состоянии даже пошевелиться…
Щелкнула пряжка ремня, выпуская на волю не только звериный дух, но и что-то значительно более… жуткое.
– Что вы делаете? – прошептала я, пытаясь отползти подальше.
Он не ответил, зарычал, заметив мою попытку отползти, схватил за ногу, дернул, возвращая на прежнее место. Ночная рубашка от подобного задралась почти до неприличия, но одернуть ее Сонхейд не позволил, перехватив обе мои руки. Замер на мгновение, как-то жадно глядя на мое лицо, затем начал опускаться. Перехватил мои запястья одной рукой, завел их за голову, пригвождая к покрывалу, а затем его правая рука прикоснулась к моим губам. Это было так… жутко – огромный мужчина, склонившийся надо мной, его рука, сжимающая мои запястья, его вторая ладонь, очерчивающая мои губы, спускающаяся по подбородку, скользящая по груди, ласкающая живот, следующая ниже, по бедру, вторгающаяся между… Я как завороженная следила за каждым его действием, ощущала каждое прикосновение и даже не дышала, ровно до тех пор, как Сонхейд, не гнушаясь использовать силу, раздвинул мне ноги.
– Нет! – вскрикнула я, отчаянно пытаясь вырваться.
Усмешка. Жестокая и полная осознания как собственной невероятной силы, так и моего абсолютного бессилия. Мой порыв он переждал, надавив коленом на одну ногу и удержав рукой вторую… Он дерево свалил, что ему стоило меня сдержать? Да ничего по сути… И когда я выбилась из сил, рука сэра Сонхейда соскользнула на внутреннюю сторону бедра, выписывая странные узоры.
– Не надо, пожалуйста, – попросила я.
– Я бы не тронул, – хриплый злой голос, – но ты посмела нарушить мой приказ, су… женщина. Ты смеешь проявлять непослушание.
И он мягко опустился между моими ногами. Меня трясло, просто трясло, даже говорить не могла, как ступор… Все, на что я оказалась способна, только смотреть… и чувствовать, как его рука гладит мои ноги, задирая ночную рубашку выше, как вторгается между ними, чуть поглаживая, и проникает одним пальцем внутрь… Я дернулась, застонала, да заскулила почти, предприняв еще одну наивную попытку вырваться, и замерла, увидев, как расползается хищная улыбка на его губах. Ему нравилось. Он кайф ловил от моего сопротивления, он упивался им.
– Ублюдок! – прошипела я.
Остановился. Затем подался ко мне и прошипел:
– Следи за своим языком, женщина.
– Гребаный ублюдок! – сорвалась на крик я. – Садист!
И его холодное:
– Что?
– Садист! – Я попыталась вырваться, все равно попыталась, даже прекрасно понимая, что шансов нет. – Тебе же нравится боль причинять! Ты удовольствие получаешь!
Сонхейд мягко прикоснулся к моему животу, осторожно погладил и совершенно спокойно ответил:
– Нет. Я получаю удовольствие, потому что прикасаюсь к тебе. Твоя боль мне неприятна, но ты раз за разом игнорируешь приказы, я вынужден показать, что могу наказывать.
Перед глазами снова видение упавшего дерева…
– Не можешь, – уверенно сказала я. – Убить в состоянии, с наказанием не получится, прямое доказательство тому дерево, кровать и дверь!
Рука владельца замка плавно покинула мое тело…
В следующее мгновение он вошел в меня резким движением, весь. И полный наслаждения стон смешался с моим болезненным всхлипом. Мне было больно, мне было обидно до слез, мне было мерзко от всей этой ситуации. Я дернулась, пытаясь ослабить степень проникновения, по ногам как судорога, а Сонхейд медленно вышел, чтобы жестоко ударить вновь.
Я закричала, он победно улыбнулся. Затем лег на меня, лишая возможности нормально дышать, жадно лизнул мою шею и хрипло произнес:
– Альфе запрещено смотреть в глаза. Это закон. Не всегда, но в некоторые моменты подобное поведение вызывает неконтролируемую агрессию. Я могу ударить, причинить вред, а ты никак не желаешь это осознать.
– Да пошел ты! – задыхаясь от его тяжести, просипела я.
Усмехнулся. Медленно вышел, а потом жестоко ударил вновь.
Я закричала, по щекам потекли слезы, рыдания сотрясали вслед за судорогой боли. А едва мой крик стих, маньяк произнес:
– Неуважение к альфе жестоко карается. Всегда жестоко, Ким. Проще наказать, чем петь погребальные песни. В моем мире жестокие законы, Ким, но с альфой нельзя иначе, мы слишком сильные и потому живем отдельно, в замках, а не со всей стаей.
– Господи, помоги, – простонала я, просто не веря, что все это происходит со мной.
Не веря, что я все это слышу! За что мне это? Вот за что?! Еще один болезненный удар, и снова я не сдержала крик, чтобы услышать:
– Слово альфы – закон.
На этом моя выдержка закончилась, и я просто заорала:
– Это что, гребаное обучение законодательству?!
И три болезненных, словно разрывающих все внутри удара.
Это не любовь, это даже не секс – насилие в чистейшем его проявлении, а самое противное – рожа насильника, который делал вид, что не хочет причинять мне боль. Что просто учит жизни, урод! Я не сдерживая слез отвернулась, чтобы не видеть этот немигающий взгляд.
И стоило мне отвернуться, как Сонхейд хрипло прошептал, покусывая мочку уха:
– Откроешь глаза – выпущу зверя. Шевельнешься – выпущу зверя. Попытаешься сопротивляться – выпущу зверя и больше не буду его сдерживать.
Я вздрогнула, а жадно целующий мою шею монстр прошептал:
– Стонать можно, я не против.
После подобного я просто окаменела, затем молча закрыла глаза.
Видеть его не хочу.
Треск ткани, ощущение воздуха всей кожей, и теплое дыхание на моей груди. Теплое, согревающее, затем легкое касание языком, и следом осторожный, нежный поцелуй. Если бы у меня были открыты глаза, сейчас они стали бы круглыми от удивления.
Маньяки так не целуют! Сонхейд целовал, нежно лаская, бережно поглаживая, делая кожу очень чувствительной. Теплое дыхание, осторожное прикосновение губами, влажным языком, затем он легко подул, заставляя ощутить холодок, и снова теплое дыхание согрело кожу.
– Слушайте, что вы…
Он зарычал. Глухо, но очень натурально, заставляя сжаться от страха и просто молчать. И я замолчала, нежные губы медленно перешли к ласкам второй груди, доверив правую нежным поглаживаниям огромной руки монстра. И я лежу, не шевелясь, не открывая глаз, слыша его тяжелое хриплое дыхание, ощущая, как он пульсирует там, внизу, словно едва сдерживается, и в то же время чувствуя грудью каждое прикосновение, каждое касание. Очень мягко он вышел из меня, смещая поцелуи ниже груди, и теперь обе его ладони, освободив мои руки, ласкали грудь, перекатывая между пальцами, бережно, чувственно, нежно, а губы вырисовывали странные узоры на моем животе, спускаясь все ниже. Какой-то безумный и бездумный танец на моем животе, с поцелуями от одной выступающей кости бедра, зацелованной сверху донизу, до другой, с цепочкой поцелуев через весь живот.
Это было еще терпимо, но когда Сонхейд прижался щекой к моему животу, жадно вдыхая, потерся, я не выдержала:
– Хватит! – дернулась, приподнялась и замерла, едва его левая рука вдруг начала стремительно покрываться шерстью и обрастать мускулатурой, а ногти заметно увеличились, становясь острыми когтями.
Молча легла обратно и закрыла глаза. Пусть меня и дальше насилуют, но хотя бы живой останусь.
– Умная девочка, – с хриплой усмешкой прошептал Сонхейд.
– Плохой монстр! – мрачно сказала я.
Монстр хмыкнул, а затем лизнул языком там, где я совсем не ожидала.
– А! – мой вскрик, и очередная попытка встать.
– Очень плохой, – пригвождая меня лапой обратно, с насмешкой ответил лорд.
Вынужденная снова лечь, я молча стерпела, когда он согнул мне ноги в коленях, лаская языком и губами внутреннюю поверхность бедер, и даже когда о ноги терся головой… Странно, но почему-то приятно, как будто какая-то степень доверия… Я стерпела и это, молча, сжимая кулаки и зажмурив глаза. Я могла выдержать даже то, что вся грудь была напряжена и словно требовала прикосновений, а кожа на бедрах уже, казалось, притягивала всю кровь из организма, тяжелея и нагреваясь. Да я все бы вытерпела, но когда его язык сделал это снова…
– Нет! – Я дернулась. – Не надо, не…
Еще одно прикосновение, сверху донизу и обратно, вторгаясь между складками, касаясь чего-то, что отозвалось в тот же миг, захват его губами, чтобы снова лизнуть языком.
– О, господи. – Я дернулась, наплевав на все угрозы.
Ему не составило труда удержать меня в том же положении, а стоило мне прекратить сопротивление, проклятый язык сделал это снова!
– Что вы делаете? – срывающимся голосом вскрикнула я. – Что вы…
И снова. С таким упоением и голодным рычанием и как-то по-собственнически. И жадно, так жадно, как зверь. И против моей воли вырывается стон. И еще один, когда лорд захватывает чувствительный кусочек губами, чуть-чуть сжимает, чтобы снова пройтись всем языком. Тело выгнулось дугой, пальцы сжали покрывало, дыхание сбилось… А неумолимый сэр Сонхейд изменил тактику, вновь целуя лишь бедра. И что-то внутри меня стонет от разочарования, стонет безмолвно, но очень горестно, а он… легкие дразнящие поцелуи, я снова чувствую его лицо, щеку, которой он потерся о мои ноги, пальцы, осторожно подбирающиеся туда, где только что касался язык, и снова дыхание – горячее дыхание там, где все пульсировало от желания. Легкое дуновение, как издевка над распаленной кожей, и, потянувшись, Сонхейд снова коснулся губами моей груди. Я не сдержала стон разочарования.
Хотела бы, но не смогла, и он прозвучал в темной комнате, вырвавшись сквозь крепко стиснутые зубы.
– Моя… – хрипло прошептал монстр, накрывая мои губы стремительным, страстным поцелуем.
Когда его бесстыдный язык разжал мои губы и вторгнулся глубже, я дернулась снова, пытаясь вырваться… и попала в крепкие объятия. Сонхейд перевернулся на бок, прижимая к себе и целуя так, что голова начала кружиться сразу, а мысли… мыслей не было, было ощущение влажности и голода внизу живота, и оно становилось только сильнее, стоило лорду коснуться языком моего языка или прикусить мне нижнюю губу. Кровь стучит в висках, чувствую себя в его объятиях маленькой, слабой, беззащитной и умопомрачительно желанной, на сопротивление сил нет совершенно, а чувствительный участок кожи просто очень хотел, чтобы его снова приласкали хоть чуть-чуть. И все страстные поцелуи, прикосновения к груди, бедрам – все это казалось фоном к стремительно нарастающему желанию прикосновений именно там, в том самом месте.
Рывок – я оказалась на животе, а остатки ночной рубашки спланировали на пол, и почти сразу его губы на коже, прикосновения его лица от плеч и ниже, ласковые покусывания пониже спины и скользнувшая между бедрами ладонь. Самый потрясающий массаж в моей жизни!
– Нравится? – хриплый шепот, и цепочка поцелуев вдоль позвоночника.
– Нет, – безбожно лгу, подаваясь навстречу его пальцам.
– Нет? – и он касается там.
Мой стон оглашает всю комнату, но мне уже все равно, и когда он начинает поглаживать там, так осторожно скользя пальцами, я забываю обо всем, я больше не слышу себя, его, мир вокруг.
Ничего нет, есть только островок, которому так нужны прикосновения, просто жизненно необходимы. А сэр подлая коварная сволочь самым жестоким образом убрал руку! Я чуть не взвыла, и взвыла бы, не ощути тяжесть его тела на себе. А когда почувствовала, разом вспомнила, где я, что происходит и тот факт, что меня самым жестоким и бессовестным образом насилуют.
– Расслабься, – тихий приказ, и чуть прикусившие плечо зубы.
Тяжело дышу, пытаясь прийти в себя, и со всей силы сжимаю ноги. Тихий смех и насмешливое:
– Плохая девочка Кимми.
– Подлый монстр! – прошипела я.
Снова смех, и, целуя мою шею, Сонхейд прошептал:
– Покричи для меня, Ким.
И его рука вновь скользит туда, где я совершенно беспомощна перед ее прикосновениями. Она скользит по бедрам, между ними, и я невольно раздвигаю ноги, позволяя протиснуться дальше – мое поражение и моя победа одновременно, мое наказание и мое удовольствие, мое падение и мой чувственный полет! А Сонхейд снова сводит с ума, дразнит, покусывает плечи, спину и наполняет страстью, продолжая ласкать. И в какой-то момент я слышу вскрик, свой полный наслаждения голос и его хриплый шепот:
– Моя Ким…
И он сжал меня пальцами, взрывая мой мир, взрывая всю меня, наполняя пространство моими стонами.
Господи, я умерла… меня больше нет.
Ничего больше нет, только сладкая судорога по всем мышцам и рука того, кто вообще превосходством в силе воспользовался… Боже, не могу его винить за это. Может, потом, а сейчас нет ни сил, ни желания… мне никогда не было так хорошо.
И я лежала, расслабленная, потерянная, обессиленная, а кое-кто сильнее раздвинул мне ноги.
– Нет… – простонала я.
– Да, – прошептал сэр Сонхейд, устраиваясь самым недвусмысленным образом.
– Ладно, – смирилась я с неизбежным, – мне уже все равно, что вы там будете делать.
– Поспорим? – насмешливый вопрос, нависшего надо мной мужчины.
– На что? – К чему вообще этот спор, я в нирване, и мне здесь хорошо.
– Мм-м… – Его губы заскользили по плечам. – Если ты вновь покричишь для меня – будешь ужинать со мной, если же сумеешь сдержаться, я тебя отпущу.
Приподнявшись, недоверчиво взглянула на него.
И получила рык:
– Альфе запрещено смотреть в глаза.
Снова легла, уткнувшись в покрывало, нежного и умелого мужчины надо мной больше не было, был зверь, имеющий склонность к обучению альфовскому законодательству. Очень страшный зверь.
– А мне будет больно? – тихо спросила я.
Некоторое время Сонхейд молчал, затем хрипло произнес:
– Нет.
– То есть, если я промолчу, отпустите? – С другой стороны, а как он сможет меня здесь удерживать, рано или поздно меня все равно найдут.
– Да, – и рык в голосе.
– Идет, – выдохнула я.
Коварная длань снова потянулась к чувствительному местечку, одна проблема – там уже никто ничего не хотел, там уже всем было хорошо. И теперь скольжение пальцев казалось досадной неприятностью, но не более. И, недовольно скривившись, я решила, что, так и быть, отплачу сэру Сонхейду за удовольствие, а после пусть держит слово.
Нужно просто запастись терпением.
Но всего через несколько минут с ужасом поняла, что мне снова становится очень жарко! Там! И томительное ожидание охватывает все сильнее.
– Ннне надо так делать, – выгибаясь, как кошка, попросила со стоном.
Его зубы на мягкой части моего тела, и хриплое:
– Нельзя указывать альфе, Ким.
Неожиданно понимаю, что меня возбуждает его голос, и его слова, и даже властность. Хотя меня сейчас все возбуждает, и его покусывание моей попы, и ладонь, и пальцы, вновь танцующие там, где каждое прикосновение становилось фатальным для моей выдержки.
– Так нечестно, – простонала я.
Осознаю, что в этой игре мне не победить, и меняю тактику:
– А как же основное действо?
– Мм-м? – Его большой палец медленно проникает в меня.
Сжимаюсь, помню, что там больно, но он скользит все глубже, а боли нет, есть только удовольствие, какая-то его новая, более глубокая грань.
– Да, я об этом, – начинаю задыхаться, – только классический секс предполагает несколько иное орудие проникновения.
– Надеешься, что классика даст тебе шанс безмолвствовать? Ошибочное предположение, Ким, весьма ошибочное.
Он вынимает палец, в последний раз касаясь чувствительного места, и устраивается между моими ногами.
Жутковато немного, учитывая, как больно он умеет делать. Жутко, страшно, но почему-то все тело охвачено трепетом предвкушения. В сочетании с мыслями: «Я тебя сделаю, монстр бесстыжий», – упоительное ощущение. Он приподнял меня, поглаживая бедра, затем придвинулся ближе.
– Готова? – Я чувствую его прикосновения к самому краю запретного. – Я войду осторожно, Ким, будет неприятно – скажи.
– Неприятно! – воскликнула я.
– Правда? – насмешливый тон, и он скользнул туда, где недавно танцевали пальцы, чтобы начать осторожно и дразняще поглаживать.
Я взвыла. И уже собиралась напомнить о планах по классическому сексу, как Сонхейд перешел к действиям, войдя внутрь, медленно, осторожно наполняя меня собой… И так же медленно он входит глубже, пробуждая во мне какое-то первобытное чувство покорности. Я замерла, не желая даже пошевелиться, чтобы не потерять и частички этого волнующего проникновения, ощущая его так глубоко, что, казалось, сейчас задохнусь, и едва сдерживая стоны.
Застонал он – низкий, почти утробный стон, едва Сонхейд оказался во мне весь, до самого конца, растянув всю меня до невозможности дышать и доведя до какого-то полуобморочного состояния, в котором кружилась голова, а все тело наполнилось легкостью.
– Больно? – хриплый вопрос.
– Нет, – я едва дышала, – совсем нет…
– Моя Ким.
Тихий шепот, и первое движение – я застонала, ощущая, как он скользит во мне, и стон стал громче, с первым ударом внутри, от которого странное чувство, как круги на воде, начало растекаться по телу. И ко мне пришло неожиданное осознание, что в этой игре проще проиграть, чем сдержаться. А он медленно, заставляя чувствовать каждое движение, снова вышел, почти весь, и уже значительно резче ворвался вновь, ударяя в ту самую, безумно чувствительную точку, что сотрясала все мое тело волнами новых ощущений. Я вскрикнула, протяжно застонала и снова замерла в ожидании…
– Еще? – сам едва дышит, а все пытается выглядеть невозмутимым.
Я прижалась к нему бедрами, задохнулась от ощущений, но, услышав его стон, ехидно прошептала:
– Нет, сэр Сонхейд, я думаю, достаточно.
– О, мисс Блэкмор, – еще один удар и, переждав, мой полный наслаждения стон: – Мы только начали, и вам полагается просить добавки.
– Ну что вы… – Я едва дышала. – Не знаю, как вы, а моя трапеза началась с десерта, так что…
Три коротких, быстрых удара, мой вопль «О, господи», и я вся дрожу, совсем немного не дойдя до разрядки, а сволочь шотландская ехидно интересуется:
– Еще, мисс Блэкмор?
Остатки гордости, не желая позорно капитулировать, изрекают:
– Спасибо, больше не хочется!
Сонхейд замирает, его руки скользят по моей спине, властно спускаются на талию, плавно захватывают бедра, и я слышу уверенное:
– Умолять будешь, Ким.
– Я бы не была так в этом уверена… как вас там?
– Гаэрд, – прозвучало хриплое, но все равно насмешливое, – Гаэрд Сонхейд, альфа стаи Северных Гор. Приятно познакомиться, мисс Блэкмор.
– Хорошенькое знакомство! – не сдержалась я.
– О, вы правы. – Он вновь медленно покидает мое тело. – Это восхитительно близкое и, я бы даже сказал, глубокое и всепроникающее знакомство, которое я намерен завершить вашим поражением, мисс Блэкмор. – И совсем хрипло: – Покричи для меня, Ким…
Предвкушение сводит с ума, опьяняет, лишает разума и чувств, оставляя лишь нетерпение. А он все медлит, поглаживая мои бедра, и когда я расслабляюсь, стремительно врывается до самого конца. Крик! Мой, и снова толчок, чтобы вновь сорвать полувскрик-полустон с моих губ, и снова, в каком-то безумном, нарастающем ритме, в котором я теряю связь с реальностью, в котором мои крики оглушают меня саму, в котором кровь взрывается ослепительными искорками удовольствия, заставляя гореть все тело. И я умираю, меня трясет в агонии, меня переполняет ощущение легкости, почти невесомости и окончательно губит сдержанный стон Сонхейда и его последнее резкое движение…
И падая, обессилев, на покрывало, я понимаю, что тот маленький чувствительный участок моего тела – такая мелочь в сравнении с тем, что может дать открытие новых потаенных пространств… А еще я осознаю, что упавший рядом и почти сразу притянувший меня к себе мужчина стал моим первым… самым первым в жизни.
И жаль, конечно, что псих и маньяк, но, боже мой, наш первый раз искупает многое.
А потом я вспоминаю страшное!
– Ты… – Голос падает до шепота. Развернувшись, смотрю в его янтарные, совершенно обычные глаза и завершаю фразу: – Ты не предохранялся.
– Мм-м, нет. – Он зарылся носом в мои волосы, глубоко вздохнул и прошептал: – Твой запах, твой сводящий с ума запах, Ким… моя Ким.
Подавив желание прильнуть к нему всем телом, медленно повторяю:
– Вы не предохранялись, сэр Сонхейд.
И получаю невероятный ответ:
– Мне это известно, леди Сонхейд. – Затем он целует мои волосы, резко встает. Потянувшись всем мускулистым телом, с улыбкой смотрит на меня, застегивает брюки, которые так и не снимал, и молча выходит из комнаты.
А я остаюсь одна. Совершенно голая. На постели в незнакомой комнате. В неизвестном замке. Еще не остывшая после всего, что со мной сотворил этот… псих шотландский. А самое главное – как он меня назвал?!
Шелест ткани, и Сонхейд вернулся с простыней. Подошел кровати, протянул мне руку. Неловко прикрывшись руками, напряженно спрашиваю:
– Это что вы сейчас имели в виду?
– Руку, Ким, – вместо ответа на вопрос произносит он.
– Ннне дам. – И вижу, как загораются желтым его глаза.
– Зря, – рыкнул Сонхейд.
Рывок – и он, обхватив лодыжку, подтащил меня к краю постели. Еще одно резкое движение – и меня поставили на ноги, чтобы перекинуть через плечо. Я попыталась вырваться и получила по мягкому месту увесистый шлепок.
– Слово альфы – закон, леди Сонхейд, – мрачно произнес лорд. – Ему не противоречат, ему подчиняются – мгновенно, не задумываясь, не возражая, не допуская даже мысли о возражениях.
И, выйдя из комнаты с выбитой дверью, где мы только что были вместе, Сонхейд понес меня по коридору в глубь замка.
Вспоминаю, что обещала ему ужин. Еще – что вечером должны прибыть Тэд и Стив, нам ехать нужно, доделать заказ и возвращаться домой.
Но вместо этого я проиграла ужин…
– Одного не могу понять, – говорить, вися вниз головой, оказалось не очень удобно, – почему вы меня так назвали?
– Как? – не испытывая ни малейшего напряжения, лорд взбежал по лестнице вверх.
– Так, как назвали! – Я не хотела уточнять.
Ответ был невероятен:
– Альфа ни перед кем не отчитывается.
Дойдя до конца лестницы, Сонхейд свернул вправо, толкнул массивные двустворчатые двери, вошел, торопливо прошел через две комнаты, и я полетела на кровать. Огромную, мягкую настолько, что меня еще дважды на матрасе подбросило. После чего покрывало взметнулось, чтобы опасть на меня, и лорд с нежностью приказал:
– Спи.
Ничего не понимаю!
– Знаете, – я попыталась встать, – я не хочу и…
Тьма накрыла пеленой. И в этой уносящей в сновидения мгле я так отчетливо ощутила его нежные руки, его губы, прикасающиеся к моим, и, цепляясь за остатки осознанности, расслышала тихий стон и сокрушенное:
– Ты делаешь меня слабым. Плохо, Ким, очень плохо.

* * *

Ночь. Это я определила сразу. В камине потрескивают дрова, я ощущаю тепло огня кожей… За окнами дождь, громыхает небо, шумят потоки ниспадающей воды… Мужская рука задумчиво блуждает по моей спине, замирает, спустившись ниже, скользит по бедрам, возвращается наверх… Вздрагиваю, понимая, что лежу на боку абсолютно голая, открываю глаза и вижу внимательный взгляд. Сэр Сонхейд смотрит на меня без улыбки, скорее с тенью сожаления, и только его прикосновения, в отличие от взгляда, нежные, бережные, ласковые.
Я медленно сажусь, беру простынь, на которой лежала, прикрываюсь, затем понимаю, что мы внизу, в гостиной. Оглядевшись, вижу картину на стене, целую, словно я ее не порвала, запустив в сэра маньяка, и столик абсолютно цел, и даже голова оленя так же висит на стене… Мне все привиделось?
– Вы обещали мне ужин, Ким, – опроверг мое предположение о безумии Сонхейд.
Значит, было. Все было. Под внимательным взглядом медленно, но основательно краснею и вежливо отвечаю:
– Добрый вечер, сэр Сонхейд, я помню.
На его губах появляется странная улыбка, довольная такая. А я вспоминаю все те крики, благодаря которым проспорила ужин. Потом вспоминаю и еще кое-что:
– А Тэд…
– Не люблю врать. – Сонхейд встал с дивана, протянул мне руку. – Спросишь у Ариды утром.
На лорде безупречная белоснежная рубашка, темно-серые брюки, идеальные туфли, на мне – простынь. Подняться я поднялась, но, обмотавшись поплотнее, все же спросила:
– А где моя одежда?
Улыбка становится чуть шире, и следует ответ в лучших аристократических традициях:
– Вы прекрасно выглядите, леди.
– Голая, растрепанная и босая? – возмущенно спросила я.
– Да, – совершенно спокойно подтвердил Сонхейд. – Не хватает еще одного параметра, и вы будете просто восхитительны.
– Это какого? – не скрывая подозрительности, спросила я.
– Голая, растрепанная, босая, – перечислил он уже мною сказанное, улыбнулся шире, чтобы добавить: – И беременная.
Он сумасшедший!
И маньяк! И ненормальный! А с другой стороны, чего я ожидала? Сбил он меня несчастную и перепуганную, в его замок я ввалилась уставшая, опять же несчастная и вконец деморализованная. Такие ему и нравятся! Чтоб голая, босая, покорная и нечесаная, а он на фоне забитой овечки – гордый, красивый и всесильный. Доминант он! Альфа, в смысле.
– Идемте, Ким, – безукоризненно вежливо произнес Сонхейд.
– Мм-м, – думаю, что бы соврать, – мне как бы… мм…
– Дамская комната? – предположил лорд.
– Именно, – мгновенно ухватилась за идею. – Простите, я скоро.
И, не дожидаясь ответа, подхватив простынь, я поторопилась к лестнице.
Позади раздалось два хлопка.
Думала – ироничные овации, но нет – повинуясь звуковому сигналу, на лестнице и втором этаже загорелся свет.
– Жду вас, – напомнил Сонхейд.
– Мм… угу. – Я поднялась по лестнице на несколько ступенек и остановилась.
Во всем теле было странное ощущение, как будто я волейболом занималась или еще каким спортом, а в определенном месте слегка все ныло… и ныло оно как-то приятно.
– Что-то не так? – вопросили сзади, и это сзади оказалось совсем близко.
Я замерла, руки Сонхейда скользнули по талии вниз, осторожно погладили животик, спустились ниже, пробираясь под простынь, пальцы правой руки притронулись там… совсем там, и у моего уха хрипло спросили:
– Больно?
– Нннет… – И тело почему-то начинает медленно наливаться теплом.
Пальцы неохотно покидают мою территорию, и я слышу еще более хриплое:
– Жду. Поторопись.
Оглянувшись, вижу спину спускающегося с лестницы сэра Сонхейда и не могу понять, как он так быстро, будучи сидящим на диване, оказался рядом со мной. Решила об этом не думать.
Странностей с ним и так много.
Поднявшись на второй этаж, причем идти оказалось на удивление сложновато, вспомнила, что комнату, в которой меня поселила Арида, этот самый лорд попросту разгромил… Вспомнила все остальное, стало совсем жутко. Дошла, открыла дверь… невредимую, вошла в безукоризненно целую комнату, посмотрела на дубовую кровать… Кровать была новая, еще более прочная, подойдя ближе, увидела, что под нею имелись решетки – теперь туда не залезешь точно. После осмотра постели замечаю на стуле у окна платье, под стулом матерчатые туфельки – и когда бы я так одежде радовалась.
В ванной быстро расчесала волосы, умылась, привела себя в порядок и, вернувшись, надела платье, затем туфельки. О том, чтобы не спускаться, не было и речи – я отчетливо помнила выломанные двери, да и отодранную от пола кровать.
– Сними платье, Ким.
От неожиданности я едва не подпрыгнула и, обернувшись, испуганно посмотрела на стоящего в дверях Сонхейда.
– Простите, что? – переспросила, банально ушам не поверив.
Янтарные глаза начинают едва заметно светиться, и чуть слышный рык наполняет комнату.
– Снимай платье! – приказал лорд. Я невольно шагнула назад, в полном изумлении глядя на сэра Сонхейда.
– Я. Сказал. Сними! – четко разделяя слова, произнес… монстр.
У меня озноб по всей коже и ступор от ужаса. А он огромный, и руки длинные… во всех смыслах, а глаза медленно загораются желтым светом.
– Ким! – рык.
Еще шаг – упираюсь спиной в стену. Раздеваться… страшно, говорить что-то тоже, глаза монстра темнеют. Вспоминаю все произошедшее днем – поражаюсь собственной моральной стойкости. Он ведь двери выламывал, абсолютно легко, без напряжения даже… И дерево свалил. И… медленно тянусь к платью, не отрывая взгляда от Сонхейда, делаю вид, что собираюсь снять. И вижу нечто – он успокоился мгновенно, отвернулся, вышел, из коридора донеслось:
– Ким, я жду вас внизу.
– А можно я оденусь? – почти жалобный вопрос.
Молчание, снова молчание, и хриплое:
– Нежелательно.
– Мне так будет удобнее, – снова старательно жалобный голос.
– Хоррррошо!
Искренне поражаюсь подобному поведению, приглаживаю платье, которое не сняла бы, даже начни он тут все громить, потом задумчиво смотрю на двери. Вспоминаю книгу и журнал, прочитанный текст, решаю принять все как есть, без скидок на игры подсознания. По крайней мере, секс точно был, и он мне не привиделся, в остальном нужно разобраться.
Выхожу из комнаты.
Сонхейд солгал, ждет здесь, а не внизу, стоит и напряженно ждет.
– Вы долго, – на меня не смотрит.
– Вы странный, – сообщила я.
– Знаю, – мрачный ответ.
– Очень, – говорю уже тише.
– Не терплю неподчинения. Идемте.
Он спустился первым, я медленно шла следом, глядя на широкую могучую спину, и не могла понять никак. Ничего не могла понять.
– А где Арида?
– Мы одни в замке, – очередной скупой ответ.
Странно. Все странно. А больше всего поражает моя реакция – такое ощущение, что я об этом знала.
– А почему мы одни? – вновь спросила я.
Сонхейд стремительно развернулся – слишком быстро для человека, взгляд тоже был… звериный. А вопрос:
– Вам нужен кто-то еще?
– Тэд и Стив, – прошептала я, останавливаясь.
Рык, и, сбежав по лестнице, Сонхейд исчез за дверью, ведущей в ту столовую, в которой Арида меня вчера кормила.
На улице громыхал дождь. Мой взгляд почему-то тянулся к двери очень активно, что-то внутри меня уговаривало сбежать, разум твердил, что глупо бежать в ночь, да еще и под дождь, а еще доказывал, что это или сон или даже не знаю что.
– Ким! – От рыка владельца замка затряслись стекла, и грохот грома был перекрыт.
Не дотягивал гром до Сонхейда.
Спустившись, вошла в столовую. Лорд стоял у стола, держась за спинку стула – полагаю, моего. На самом столе горели свечи, были расставлены тарелки, некоторые накрыты железными крышками.
– Сядь! – прорычал монстр.
Подойдя, опускаюсь на стул. Стул галантно придвинули к столу, лорд вежливо предложил:
– Чай, сок, воду?
– Вина, если можно, – с замиранием сердца от ужаса всей этой ситуации, пробормотала я.
– Спиртное – нет!
– Воды, – наверное, мыши пищат и то громче меня.
Мне молча налили из кувшина в высокий хрустальный бокал, после чего сэр занял место напротив. Себе он также налил воду. Странно, да.
– Можно вопрос? – Я постелила салфетку на колени и долго разглаживала, дожидаясь ответа.
– Спрашивайте.
Украдкой взглянула на Сонхейда, тот мрачно смотрел в окно, напряженный, как струна, и злой. Спрашивать было страшно, и все же:
– Ужин я вам проспорила, это я понимаю, но завтра утром я ведь уеду, так?
Медленно повернув голову, Сонхейд не менее мрачно посмотрел на меня и спокойно ответил:
– Нет.
Не хочу думать о том журнале и книге, просто не хочу, поэтому спрашиваю дальше:
– В обед?
– Нет.
Руки начинают мелко подрагивать.
– Хорошо, но вечером…
– Никогда, – прервал меня Сонхейд.
Он сумасшедший! Просто псих. И невменяемый! Кстати, да, у сумасшедших сила бывает нечеловеческая.
– Знаете, это несмешно. – Я попыталась улыбнуться.
Сонхейд так же попытался. Вот только улыбка вышла горькая и злая.
– Вы правы, леди Сонхейд, это несмешно, – усмехнулся. – Вся эта ситуация – отвратительна.
Его огромные ладони сжались в два внушительных кулака, тело напряглось, лицо окаменело, а глаза горели ненавистью… ко мне.
– Почему вы на меня так смотрите? – прошептала я, вжимаясь в спинку стула. – Я… не понимаю ничего, вы…
– Ешь! – Приказ, от которого аппетит, если и был, пропал напрочь. – Молча.
Я не могла есть после такого. И на Сонхейда смотреть тоже не было никакого желания, молча комкая салфетку, рассеянно слышала, как звякнула тарелка, когда лорд снял с нее крышку, как нож прошелся по фарфору… потом все стихло. С минуту я продолжала сидеть, потом осторожно подняла голову. Сонхейд не ел, Сонхейд смотрел на меня своим немигающим взглядом.
– Сэндвич с молочком? – язвительно-злой вопрос.
К чему он вообще это спросил. И вообще – что я ему плохого сделала? Откуда столько ненависти?! За что он так со мной! И я не ответила, глаза наполнились слезами, подбородок задрожал, горло сжало спазмом, и я просто опустила голову, пытаясь справиться с эмоциями. С обидой, в конце концов. В итоге все же сказала:
– Я просто не понимаю, что происходит. Вы меня… вы меня вообще изнасиловали и орете постоянно. И рычите, как зверь. И ненавидите непонятно за что. Я видела вас всего дважды – вчера утром, когда вы меня чуть не сбили и когда я выбежала, в надежде, что Стив приехал. А уже сегодня я получаю от вас сначала подарок, потом скандал за то, что не приняла его, а после… После все, что случилось. И… и вы заявляете, что я никогда не выйду из замка и не уеду. Как мне ко всему этому относиться?! – вскинув голову, посмотрела на него, после чего добавила: – И да – вы псих и у вас глаза светятся!
На смуглом лице промелькнула странная улыбка, а после сэр Сонхейд вспомнил:
– Точно, подарок.
Поднялся и вышел из столовой. И на этом все. Потрясенная, я молча смотрела на двери, пока лорд не вернулся с какой-то черной коробочкой. После чего подошел и извлек из нее… ошейник!
Черные бриллианты, белое золото, золотые топазы в качестве окантовки.
– Тебе понравится, – заверил Сонхейд и сделал попытку нацепить этот ужас на меня.
Я дернулась. Едва не упала, вовремя вскочив, но стул грохнулся на пол… и частично на ногу Сонхейда. Янтарные глаза засветились ярче.
– Мне не нравится! – воскликнула я, отходя подальше.
Движение лорда – и стул улетел, выбив попавшееся на траектории полета окно. Дождь, словно только того и ждал, и шумом падающей воды, воем ветра, раскатом грома ворвался в столовую. Свечи погасли, не выдержав порыва ветра, под окном начала образовываться лужа… похолодало сразу. А сэр Сонхейд, не обращая внимания на бедлам, едва сдерживаясь, прорычал:
– Чем не нравится?
Господи, как страшно находиться в замкнутом пространстве наедине с неадекватным, безумно сильным мужчиной.
– Это же ошейник, – прошептала я, отступая к двери, ведущей на кухню. – Он холодный, неприятно… на шее, я не…
Сонхейд демонстративно развернул ювелирное изделие, показал на черную внутреннюю сторону и сообщил:
– Кожа.
То есть действительно ошейник! Я отступаю к двери, нащупываю ручку и только тогда решаюсь заметить:
– Простите, я вам не собака и не рабыня, и вообще – я не принимаю драгоценностей от посторонних мужчин, даже если у нас и был секс, и особенно в том случае, если этот самый секс произошел без моего на то желания! – И я дернула ручку вниз – дверь приоткрылась. Обрадованная возможностью скрыться, мстительно добавила: – Вы – псих! И я не ваша леди Сонхейд!
И, не дожидаясь его реакции, выскользнула на кухню. Закрыла дверь, задвинула засов, огляделась. Здесь имелось еще три двери, одна, судя по всему, вела в дом – засовов на ней не было… а мне почему-то казалось, что должна быть вторая, куда-то прочь из дома, потому что за ней слышался шум дождя, ну и та третья, которую я только что закрыла. Сопоставив за и против, я решила, что прогулка ночью под дождем не самое неприятное в жизни, к тому же там есть дорога, а значит, с пути не собьюсь.
Но стоило мне на несколько шагов отойти от двери, как услышала:
– Давно пора.
Дверь была снесена сразу после этих слов, и почти мгновенно меня схватили. Кажется, кое-кто просто ждал, пока я отойду, чтобы ее выломать. А после меня молча вынесли из кухни, вернули в столовую, усадили на другой стул. Так же молча и стремительно нацепили ошейник, после чего, остолбеневшая, я услышала:
– Ни вам, ни мне при всем нашем обоюдном желании не изменить того прискорбного факта, что вы моя пара, леди Сонхейд. А теперь соизвольте исполнять условия договора – вы обещали мне ужин.
И, проговаривая все это, лорд был искренен до ужаса, и этот ужас я в полной мере испытала. А еще ошейник давил. И…
– Ешь! – рык, перекрывший очередной раскат грома.
Я вздрогнула всем телом, но продолжала сидеть, безвольно уставившись на пустую тарелку и не в силах даже пошевелиться. Потом на тарелку что-то капнуло… и снова. И снова…
– Ким, – голос усталый и злой, – ты никогда не уйдешь отсюда. Ты никогда не вернешься к прежней жизни, смирись уже. Я устал повторять тебе это каждый вечер.
– Что? – вскинув голову, удивленно посмотрела на него.
– Это наш третий совместный вечер, леди Сонхейд, – мрачно произнес лорд. – И каждый раз одно и то же – вы плачете! Сколько можно?!
Третий совместный вечер… Перед моими глазами пронеслось видение журнала и той книги с исписанными кровью страницами. И я понимаю, что сказанное Сонхейдом – правда. Жуткая правда. И это написанное кровью слово…
– Что опять не так? – зло спросил владелец замка.
Я промолчала.
– Кровь? – догадался мужчина. – Нет повода лить слезы, Ким, это была моя кровь.
В недоумении смотрю на Сонхейда. Владелец замка нервно дернул плечом и пояснил:
– Слишком мягкий с тобой, самого злит. Не сумел довести дело до конца вчера, разнес камин, поранился и вышел, не усыпив. Сам виноват. Когда пришел, ты уже успела оставить себе послание и даже книгу спрятать.
В совершеннейшем шоке потрясенно смотрю на лорда. Желтые глаза гневно сверкнули, и я испуганно отвернулась, мгновенно вспомнив, что «альфе нельзя смотреть в глаза».
Злость пришла мгновение спустя. Я что ему, дрессированная собачка?! Вскинув подбородок, гневно взглянула на монстра.
– Правильно, – усмехнулся Сонхейд, – разозли меня снова, мне понравился результат. Тебе тоже.
Покраснела, но взгляд не отвела. Сильный, великолепно одетый мужчина, сидящий напротив, ответил предвкушающей улыбкой и демонстративно окинул меня жадным, раздевающим взглядом. Еще бы облизнулся в придачу!
– Так, значит, третий совместный вечер? – переспросила, не особо веря в сказанное владельцем замка.
Сонхейд кивнул. Сложив руки на груди, некоторое время размышляла, затем задала логичный вопрос:
– И почему же, если это наш третий вечер, я совершенно не помню первые два?
– Плохая тема для разговора, – холодно произнес лорд.
– Но все же? – решила настоять я.
Усталый, полный раздражения стон, и глухое:
– Потому что это был единственный способ тебя удержать в замке. Пока единственный. Вскоре в методическом стирании твоей памяти не будет необходимости.
И я все это слышу. Хотя это просто невозможно! Я не могу здесь находиться третий день. Просто никак. Это невозможно. А потом вспомнила о столике с корреспонденцией, о журналах… Вскочила резко и, не глядя на Сонхейда, опрометью метнулась в гостиную. Подбежала к газетам, уговаривая себя, что сегодня третье июля, третье… только третье… Схватила первую… и увидела дату «04.07». И на следующей то же… и еще на одной… И я осознаю, что не помню вчерашний день! Вообще не помню! Я…
Сэр Сонхейд подошел совершенно бесшумно, и его присутствие я заметила, лишь когда отобрал газету. Затем лорд взял за плечи, развернул, отвел в столовую, усадил на стул, сменил мне заплаканную тарелку, после чего склонился и, шевеля дыханием волосы на виске, прошептал:
– Единственное, в чем я целиком и полностью согласен со своим зверем, – тобой до невозможности приятно владеть, Ким. Восхитительно, я бы даже сказал. А потому советую хорошенько подкрепиться, леди Сонхейд, нас ожидает долгая и приятная ночь, после которой ты проспишь весь следующий день.
Судорожно вздохнув, я тихо спросила:
– Зачем?..
– Минимизируем риск твоего побега, – отпустив меня, он вернулся на собственное место, сел, отсалютовал мне бокалом и с улыбкой добавил: – К тому же завтра меня не будет, а Арида не любит лгать и излишне привязалась к тебе.
Усмешка и мрачное:
– Да и ты оказалась неожиданно умна – идея написать послание самой себе меня впечатлила. А теперь, когда я удовлетворил твое любопытство, ешь, Ким. Иначе накормлю силой – моим детям нужна сильная мать.
А я смотрела на владельца этого непонятного замка и не могла поверить. Просто не могла поверить во все это… никак. «Леди Сонхейд», «моим детям нужна сильная мать», «никогда не уйдешь» – как все это понимать? Буквально?! С ума сойти легче и проще, чем осознать и принять услышанное!
– Знаешь, как кормят душевнобольных, Ким? – прозвучал неожиданный вопрос. И, не дожидаясь моего ответа, Сонхейд просветил: – Желтки яиц взбалтываются, затем заливаются в горло посредством специальной воронки с длинной трубкой, которую всовывают в пищевод.
Молча и враждебно смотрю на лорда, он, усмехнувшись, спокойно произносит:
– Будем откровенны, Ким, эта ситуация не нравится ни мне, ни тебе. Ты недовольна, правда, я искренне не понимаю чем. Для тебя случившееся – невероятный джек-пот. Меня откровенно бесит ситуация, и я бы желал другую видеть в роли матери своих детей, но… мой волк выбрал тебя. Опустим подробности его выбора и посмотрим на позитивные стороны – ты меня возбуждаешь. Как никто и никогда раньше. И тебе определенно понравился секс со мной. Вот и станем в дальнейшем строить наши отношения на взаимном сексуальном притяжении и твоей абсолютной покорности. Покорность не обсуждается, потому как я могу и не сдержаться, Ким. На этом все. И советую прямо сейчас вспомнить о моей угрозе накормить тебя силой. Учти, лично мне все равно, но при таком способе кормления страдает пищевод, так что тебе будет как минимум неприятно, как максимум – больно.
Я потянулась к ближайшему блюду, сняла крышку. Каша с мясной подливкой. Запах аппетитный, вид также. Судя по поднимающемуся пару – горячая.
– Хорошая девочка, – с усмешкой произнес Сонхейд, когда я взяла тарелку.
Господи, неужели он верит, что после всего сказанного я буду есть кашу? Или совсем не соображает, что только что наговорил?!
– Да, я хорошая девочка, – согласилась с Сонхейдом, – а вот вы очень плохой… псих! – добавила, запуская тарелку в него.
Тарелка летела очень точно в рожу лорда, но он увернулся, воспользовавшись своей нечеловеческой скоростью, и мой ужин влажно шмякнулся на пол, а сэр Сонхейд застыл на стуле, с ненавистью меня разглядывая.
– Глупо, Ким, – мрачно произнес он, скомкав салфетку и швырнув ее на стол. – Очень глупо.
– А чего вы ждали? – взбешенно спросила я. – После всего, вами сказанного.
– Что же именно, – вкрадчиво начал лорд, чуть подавшись вперед, – тебя разозлило в моих словах, Ким?
В этот момент я осознала, что лорд – полный и абсолютный социопат. Иных определений не осталось. Он просто социопат, совершенно далекий от каких-либо представлений о нормах морали, понятий о свободе личности и… и вообще всего.
– Сэр Сонхейд, – стараюсь говорить по возможности спокойно, – видите ли, меня не просто разозлило, а ввергло в гнев ваше фактическое заявление о том, что всю оставшуюся жизнь я проведу в вашем замке, подвергаясь постоянному насилию.
Несколько секунд лорд внимательно смотрел на меня, затем спросил:
– А что тебя не устраивает?
После такого вопроса я лишь развела руками, даже не представляя, как продолжать этот, по-видимому, совершенно бессмысленный разговор. Единственное, что выдохнула, находясь в совершенном шоке, это:
– Насилие – преступление, сэр Сонхейд.
Он улыбнулся.
Затем чуть наклонился ко мне.
– Ты называешь случившееся насилием? – с насмешкой поинтересовался Сонхейд. – Насилие было вчера, Ким.
– Что? – переспросила я.
– И невинности ты лишилась также вчера, – усмешка, – жаль, прошлой ночью я так и не завершил начатое, непонятным для самого себя образом сжалившись над наглой девчонкой. Впрочем, ожидание того стоило, и сегодня ты окупила все с лихвой… – Его взгляд потемнел, и уже другим, чуть хрипловатым голосом Сонхейд добавил: – Ты восхитительно стонешь, Ким… а твои крики отзываются во мне сладкой судорогой… каждый твой крик.
Я скривилась. Неприятно было от его слов, и еще неприятнее от того, что кричала я в его руках громко, часто и от наслаждения…
Дура!
Я вскочила, с ненавистью глядя на Сонхейда.
– Конфликт исчерпан? – насмешливый вопрос.
Урод! Псих! Сволочь!
– Сядь, – снова с усмешкой. – И я прощу тебе полет летающей тарелки с кашевым содержимым неинопланетного происхождения.
Села.
Решила, что поесть все же нужно, потянулась к вареному лососю, выбирая кусочек поменьше. Не нашла, взяла первый попавшийся и, переставив на тарелку, вооружилась ножом и вилкой. И вот стоило мне отправить в рот первый кусочек, как Сонхейд вдруг сокрушенно произнес:
– Как некстати твоя покорность.
Молча жую рыбу, чтобы услышать:
– До конца ужина я не выдержу.
Вскинув голову, мрачно смотрю на лорда. Аппетит у некоторых действительно пропал, а взгляд голодный. Жадный какой-то. Наверное, стоило испугаться, но я разозлилась и как-то совсем неожиданно выдала:
– Мне, как матери ваших будущих детей, следует хорошо и правильно питаться. А это значит, пищу жевать нужно медленно и тщательно, и самое главное – не нервничать. Так что, сэр Сонхейд, советую заткнуться, прекратить нервировать меня и жрать молча!
Несмотря на решительное заявление, едва не давлюсь слезами, но… ем. И если потребуется, есть буду всю ночь, тщательно пережевывая при этом.
Сонхейд некоторое время смотрел на меня, затем нехотя вернулся к ужину сам, и я вдруг продумала, что неплохо хотя бы попытаться сбежать, а для этого требуется отвлечь маньяка.
И я даже придумала повод:
– Хочу молочка.
– В холодильнике, – сообщил лорд, прожевав мясо. – Для тебя специально сегодня привезли.
– Спасибо, – с милой улыбкой поднимаюсь.
– Сиди, я принесу, – испортил весь мой план Сонхейд.
В итоге молча проследила за тем, как гордый шотландский псих исчезает в дверном проеме, который уже без двери.
Осторожно поднимаюсь… бесшумно отодвигаю стул…
– Двери заперты, парк отделен от леса трехметровым забором, ворота подняты. Глупо, Ким, – донеслось из кухни.
Раздраженно села обратно, вернулась к рыбе.
– Могу сделать какао, – неожиданно предложил Сонхейд.
– Делайте, – окончательно сдалась я.
– С молоком или шоколадом? – прозвучал еще один вопрос. Я задумалась. В итоге встала, пришла на кухню и застала Сонхейда с тремя пакетами в руках. – Помню, Арида варила для своей внучки недавно, но вот какой из трех пакетиков использовала – не помню.
Кухня. На широком деревянном столе бутылка с молоком, чашка, сахар, ваниль, и над всем этим огромный властный мужчина, затрудняющийся с выбором какао, – забавная картина. Я подошла, отобрала все пакетики. Первый оказался вообще для выпечки, отложила сразу, второй обычный какао-порошок, третий для приготовления горячего шоколада.
Решила, что попробую третий. Начала читать способ приготовления, но едва дошла до «вскипятите молоко», ощутила руки Сонхейда, скользящие по моим бедрам.
– Какао, – напомнила я.
Мужчина обнял, прижимаясь к моей спине, потерся носом о волосы… От этой странной ласки у меня внезапно ослабели руки… пакетик упал на пол…
Сонхейд мгновенно наклонился, поднял его, бросил на стол. Через мгновение ковшик с молоком грелся на плите, на самом маленьком огне, а лорд повернулся ко мне с очень загадочным видом. Правда, разгадка была очевидна.
– Пойду поем, – решила я.
Сделала шаг и оказалась снова в объятиях.
– Нужно подождать, пока молоко закипит, – сообщил Сонхейд, целуя шею там, где ошейника не было.
– Ждите, – милостиво согласилась я.
– Подожди со мной. – Поцелуи спустились к плечу.
Перевожу взгляд на молоко – на таком огне час свободного ожидания обеспечен.
– Хочу есть, – мрачно напоминаю я.
Ладонь Сонхейда скользит по ногам, задирает подол платья, пробирается к не самому бесчувственному месту.
– Знаете, после всего, что вы наговорили, заниматься сексом нет никакого желания, – воскликнула я и попыталась вырваться.
Он подхватил меня в то же мгновение, поднял на руки и бережно уложил на стол так, что ноги практически свисали бы, не поддержи он. Я и сказать ничего не успела, как Сонхейд выдал:
– Минутку.
Стянул рубашку, сложил и подложил импровизированную подушку мне под голову.
– Вы! – выдохнула потрясенная я.
– Следи за молоком, – согнув мне ноги в коленях и устраиваясь между ними, приказал лорд, – следи очень внимательно.
И сильные пальцы заскользили по ступням, снимая туфельки, чтобы подняться выше, вырисовывая сотни странных узоров, поглаживая впадинки под коленями, покрывая касаниями внутреннюю сторону бедер, раздвигая их и… притрагиваясь к самому сокровенному, осторожно лаская, бережно раздвигая, чтобы прижаться к заветному месту губами.
И у меня не осталось сил сопротивляться.
Вообще никаких. Мне казалось, что его пальцы творят со мной что хотят? Я ошибалась! Язык Сонхейда оказался в сотни, тысячи раз искуснее пальцев. Он танцевал, поглаживал, вылизывал, ударял по самой чувствительной точке моего тела, и тело ему с удовольствием отвечало сотней волн наслаждения, мириадом точек удовольствия и моим хриплым:
– Молоко… вскипело.
– К черту, – хрипло ответил лорд, сжимая мои бедра.
И от этого движения сопротивление капитулировало окончательно. Вообще сложно оказывать сопротивление тому, кто с явным наслаждением целует тебя там и испытывает удовольствие от каждого твоего стона. А я не могла больше сдерживаться, и когда его язык, дразнясь, начал движение вниз по всей мне там, я застонала, хотя до этого все губы искусала, лишь бы не поощрять его действия.
– А ты говоришь «насилие», – хрипло прошептал Сонхейд. – Покричи для меня, Кимми.
И вторгся в меня языком.
Я задохнулась от нахлынувших ощущений и закричала, когда его бесстыдный язык повторил маневр. Это было невероятно и так сладко, и так… восхитительно, и этот непрерывный поток удовольствия просто сводил с ума снова, снова и снова, даря не разрядку, а абсолютное, бесконечное, нарастающее удовольствие. Я выгибалась на столе, в какой-то момент вцепилась в волосы Сонхейда, пытаясь то ли остановить, то ли заставить продолжать…
И уже не имело значения, что молоко действительно убежало, а запах гари наполнил всю кухню, я просто умирала и возрождалась, сорвала горло от криков и сейчас тихо стонала, чувствуя приближение волны удовольствия, которая грозила накрыть с головой, но не накрывала – сэр кошмар Шотландии каким-то немыслимым образом знал, когда нужно остановиться.
– Шшш… – Он подул на то, что сам же и зажег, и эффект был примерно такой же, как если подуть на костер – мне стало значительно жарче. – Ты же голодная, да, Кимми?
Я взвыла, но чего-чего, а просьб он от меня не дождется.
– Маленькая голодная Ким, – хрипло прошептал Сонхейд, поднимая платье, обнажая живот и начиная покрывать кожу поцелуями, чтобы приказать:
– Сними платье, Ким.
– Нет, – едва дыша, все же воспротивилась я.
Руки лорда скользнули по моим ногам, значительно медленнее прошлись по бедрам, лаская большими пальцами их внутреннюю сторону, сошлись в самой разгоряченной точке, скользнули выше, сжали подол платья…
Треск, почти оглушительный, и платья больше не было… был неровный халат, чьи полы раскидали, обнажая всю меня.
– У вас нечеловеческая сила, – едва дыша, произнесла я.
– Так намного лучше, – заверил Сонхейд, скользя правой рукой от пупка, который обвел по кругу, до сокровенного места.
Накрыл ладонью, чуть сжал и медленно, мучительно медленно спустился ниже, чтобы войти в меня большим пальцем, причем так, чтобы остальные оставались на чувствительной территории, а после потерся лицом о мой живот – меня это просто свело с ума!
Это, а еще его хриплое:
– Покричи для меня, Ким! – После которого рука владельца замка зажила своей особенной жизнью, лаская и вторгаясь в меня в нарастающем темпе.
И я утратила связь с реальностью!
Абсолютно и совершенно оглушив собственными криками саму себя, выгибаясь дугой, почти взлетая в небо и срываясь в пропасть.
А когда сорвалась окончательно, умирая с ощущением свободного падения во всем теле, услышала хриплое и такое нежное:
– Моя Ким.
И ощущение накатывающей волны удовольствия усилилось в сотни раз.
Медленно приходя в себя, я постепенно возвращалась в реальность, мокрая от пота, с больным горлом, ощущением дрожи во всем теле и приятной расслабленностью там, в самом низу живота.
Рассеянно слушая, как Сонхейд выключает газ, моет руки, а потом наливает молоко в чашку, я вместе с тем слышала дождь, продолжающий лить за окном, и ветер, поющий свои песни.
С тихим стуком лорд поставил чашку на стол, и меня словно накрыло тончайшим покрывалом из ароматов какао и ванили.
– Ты как? – Голос был добрым и чуть снисходительным. – Иди ко мне.
Не могла, даже если бы захотела. Сонхейд тихо рассмеялся, потянув за руки, заставил сесть. Стащил остатки платья и, сжав подбородок, нежно поцеловал. Очень нежно, упоительно осторожно, невероятно ласково. И я даже не ведаю, что мне понравилось больше – то удовольствие, которое он подарил, или этот поцелуй…
Затем лорд взял свою рубашку, развернул, надел на меня, вот только застегивать не спешил, снова нежно и бережно поцеловав.
И я растаяла. Даже не от поцелуя и не после всего того шквала удовольствия, которое заставил ощутить, скорее от того, что он все же сделал мне какао. Обо мне никто и никогда так не заботился. И руки как-то против воли скользнули ему на плечи, обняли за шею.
– Моя голодная Кимми, – еще один нежный поцелуй, – теперь обними меня ножками. Знаю, ты устала, но постарайся.
Я постаралась, сил на сопротивление не было.
В то же мгновение Сонхейд одной рукой прижал меня, второй захватил чашку и понес нас обеих в столовую. Я, просто положив ему голову на плечо, все еще старалась отдышаться после случившегося, поэтому не обратила внимания на то, что, поставив чашку с какао возле своего места, Сонхейд повернул стул боком по отношению к столу, и когда сел, я оказалась сидящей у него на коленях.
– Продолжим? – провокационно поинтересовался лорд.
Не сразу поняла, что он делает и зачем сдвинул меня к самым коленям. Но тут звякнула пряжка ремня, затем раздался неприятный звук расстегиваемой молнии, и кое-кто кое-что очень возбужденное выпустил на свободу.
– Не… – начала я.
– «Не» что? – без усилий приподняв, Сонхейд усадил, придерживая рукой увеличившуюся часть собственного тела, и едва оказался во мне, застонал сквозь стиснутые зубы. Отдышался, удерживая пытающуюся вырваться меня, и, глядя сквозь полуприкрытые ресницы, прошептал:
– Ты же не думала, что мы уже закончили?
Я вообще в тот момент ни о чем не думала, а сейчас даже дышать боялась. Он же огромный, весь огромный, я себя насаженной на кол ощущала, и это несмотря на то, что там все было мокрое и к вторжению более чем готовое.
– Расслабься, я сейчас не очень глубоко. – Сонхейд улыбнулся, провел пальцами по моей щеке. – Мне нравится быть в тебе. Очень.
Попыталась расслабиться и медленно опустилась на него чуть сильнее – больно не было, но дышать я теперь старалась очень осторожно, шевелиться же казалось и вовсе страшно. А лорд смотрел на меня не мигая своими странными глазами и почему-то улыбался, как-то светло, а не насмешливо. Я же не знала, куда глаза деть – стыдно совсем как-то, и едва я перестала бояться расслабить ноги, тут же запахнула рубашку, прикрывая наготу.
– Оставь, – почти приказ.
– Вы ее на меня сами надели, – напоминаю вконец смущенная я.
– Да, – подтвердил Сонхейд, – потому что от окна дует, а не для того, чтобы лишить себя удовольствия видеть тебя обнаженной.
Пальцы намертво вцепились в полы рубашки, и я с мрачной решимостью посмотрела на лорда – не буду распахивать, вот не буду – и все. Владелец замка рассмеялся, не сводя с меня немигающих глаз, и с улыбкой, но крайне зло произнес:
– Порву ко всем чертям.
Медленно убрала руки. Сонхейд потянулся, провел пальцами по подбородку, опустил ладонь ниже, разбросал полы рубашки, коснулся груди… То, на чем я сидела, заметно напряглось, хотя куда уж больше.
– Ты очень красивая, – хрипло произнес лорд.
Урод! Просто урод и сволочь!
– У тебя такая нежная кожа. – Ладонь, осторожно поглаживая, скользит по животу. – И сводящий с ума запах, и невероятно приятный вкус…
Вспоминаю, где только что были его губы и язык, и краснею.
Сонхейд замечает это, тянется к моим губам, касается едва-едва и шепчет:
– Мне нравится ласкать тебя, Ким. Это ни с чем не сравнимое удовольствие – слышать твои полные наслаждения крики, твой хриплый голос, твои протяжные стоны и видеть, как ты отзываешься на каждое мое движение.
Сссволочь… какая же он сволочь, но от его слов у меня теплеет внутренняя сторона бедер и низ живота, а все там наполняется чувством томительного ожидания.
– И когда ты выгибаешься в моих руках, – шепот становится тише, голос хриплым, – открываясь для меня вся, всем телом…
– О, господи, хватит! – не выдержала я.
У него не язык – у него мощный инструмент возбуждения! И не важно, говорит он или действует им, – эффект тот же.
– Хватит? – насмешливо переспросил Сонхейд. Его правая рука выписывала какие-то странные узоры на моем животе, левая скользнула по моему плечу к шее, на затылок, и, неожиданно резко сжав волосы, лорд прошептал: – Мы только начали.
И его губы властно, требовательно накрыли мои.
В следующее мгновение язык сэра Сонхейда продемонстрировал третью грань своих возможностей – оральную. Он довел меня до умопомешательства, лаская внизу. Теперь то же самое лорд проворачивал с моим ртом, вторгаясь в него языком, как… как будто чем-то другим, что у него тоже ниже и чем он тоже был во мне весь. И он держал меня, не позволяя отстраниться ни на миллиметр, ни на мгновение, заставляя дышать им… а когда от поцелуев уже кружилась голова, его левая рука медленно покинула живот, переместилась на спину, спустилась ниже, сжала, и Сонхейд заставил качнуться ему навстречу. И я в полной мере ощутила его «я сейчас не очень глубоко», потому как действительно глубоко стало в данный момент!
Дернувшись, попыталась вырваться, но подобной возможности лорд мне не предоставил, вновь направив навстречу глубокому проникновению. Я вскрикнула, Сонхейд мгновенно остановился внизу и усилил поцелуй. И я начала таять, сметенная его страстью, его ласками и каждым движением этого сильного мужчины.
В какое-то мгновение руки скользнули по его обнаженной груди, по плечам, обняли за шею… мое тело словно начало жить своей отдельной жизнью, стремясь быть ближе к тому, кто целенаправленно сводил с ума, ощутить его всей кожей…
Едва я прижалась к нему, Сонхейд тихо застонал и вернулся к ритмичному вторжению в мое внутреннее пространство. Только теперь все изменилось, и я сама хотела, чтобы он вошел глубже, быстрее, сильнее и весь. И когда я была уже на грани, сквозь дикое биение сердца услышала хриплое:
– Покричи для меня, Ким…
И мир взорвался!
Мой внутренний мир просто вспыхнул, чтобы вознестись к небу ярким фейерверком и рассыпаться мириадами искорок удовольствия. И почти сразу, рыча сквозь зубы, Сонхейд в последний раз глубоко вошел, напрягся, застонал и расслабился, тяжело дыша и крепко обнимая меня, обессиленно склонившую голову к нему на плечо.
Не знаю, сколько мы так сидели – за окном все так же лил дождь, то усиливаясь, то чуть-чуть стихая, я же почему-то прислушивалась к биению сердца Сонхейда, которое медленно возвращалось к норме, а еще мне очень нравилось ощущать прикосновение моей обнаженной груди к его. И его запах, терпкий и в то же время свежий, мне почему-то тоже нравился. Не нравилось многое другое, но не сейчас.
– Ты как? – Вопрос, от которого я невольно улыбнулась. – Улыбаешься, – подметил Сонхейд, хотя мою улыбку он мог только ощущать, – значит, все хорошо.
Его рука пробралась под рубашку и начала нежно поглаживать мою спину, неизменно спускаясь к тому, что было пониже, там тоже гладили с явным удовольствием.
– Плохая девочка Ким, – прошептал Сонхейд. – Плохая и дико сексуальная, я рядом с тобой даже есть не могу.
Прижавшись носом к его шее, я промолчала. Потом почувствовала, как внизу мокро.
– Мне нужно в ванную. – Я попыталась встать.
Сонхейд удержал, затем, чуть поморщившись, вышел из меня и только после позволил подняться.
– От входа вправо, – сообщил он, – тебя отнести?
– Дойду, – запахивая рубашку, мрачно ответила лорду.
Правда, стоять было затруднительно и идти оказалось как-то непривычно, все там отличалось чувствительностью, разгоряченностью, и вообще было странно так себя ощущать.
Выйдя из столовой, я остановилась. Откровенно говоря, от пережитого и прочувствованного трясло. Единственное, что я точно поняла, секс – это потрясающе! Это просто потрясающе, и таких, как Сонхейд, явно мало, потому как две попытки приобщиться к этой стороне жизни у меня имелись – один парень в старшей школе, предварительно напоив, попытался навалиться на меня на заднем сиденье машины, но запах перегара сыграл с ним же злую шутку – меня просто вырвало. Второй в колледже начал как раз таки с оральных ласк, вот только ощущение наждачки на самом чувствительном месте ничем приятным не обернулось, после чего меня на все общежитие назвали не особо приятным словом, добавив к нему статус «фригидна, к использованию негодна». И тут такое!
– В чем дело? – Сонхейд подошел сзади, обнял, привлекая к себе.
– Ищу ванную, – напомнила я, ощущая, как мокро между ног. – А что?
– Ты вышла и стоишь, – объяснил лорд. – Идем.
И, обняв за плечи, меня довели до конца гостиной, где, не заметный с первого взгляда, имелся узкий коридор, ведущий к двум дверям. Мимо первой мы прошли, а вот вторую Сонхейд радушно распахнул, пропуская вперед. И тут я вспомнила его: «В гостиной, спальне или в ванной». Кажется, ванна имелась в виду эта – огромное джакузи с целой панелью разных кнопочек, видимо, для выбора режимов.
– Нравится? – опустив ладонь и поглаживая мое место пониже спины, спросил Сонхейд.
– Не сегодня! – с ходу поняла его намек я.
Тихий смех, нежный поцелуй в волосы – и меня оставили одну.
Приводила я себя в порядок недолго, затем прошла на кухню, нашла свои туфельки – неприятно босиком ходить – и, застегивая рубашку Сонхейда, вернулась в столовую. Лорд меня ждал, даже есть не начал. Едва я подошла к своему месту – встал, обошел стол, галантно отодвинул стул, затем придвинул. После принес мне мое остывшее какао и вернулся на свое место. Есть он начал быстро и много. Я же маленькими глотками пила едва теплый напиток и задумчиво смотрела на Сонхейда. Молчать в моей ситуации было сложно и глупо, а потому через несколько глотков я решилась:
– Можно задать вам вопрос?
Несколько недовольный взгляд, и ледяное:
– Попробуй.
Снова опасный и злой. И все же этому разговору нужно состояться.
– Вы же понимаете, – начала я, – что рано или поздно меня найдут и…
– Даже искать не будут. – Лорд потянулся к очередному блюду, снял крышку – от картошки шел пар, и я удивилась тому, насколько теплосберегающей являлась посуда. – Хватит об этом.
Сонхейд поднялся, взял мою тарелку, набрал горячей картошки, вернул, себе он набрал значительно больше, снова сел. Взяв вилку, съела несколько кусочков, затем осторожно сообщила:
– Вы же не сможете держать меня здесь вечно.
Ироничный взгляд, усмешка, и веселое:
– Поспорим?
Бред какой-то! Абсолютный бред. Впрочем, если подумать, во всей этой ситуации бредового было много.
– Можно еще вопрос? – И, не дожидаясь, пока разрешит или запретит, поспешно спросила: – О каком звере, который выбрал меня, вы говорили?
Сонхейд хмыкнул, прожевал, широко улыбнулся мне и спокойно произнес:
– Я – оборотень, Ким.
Из моей руки выпала вилка.
Улыбка лорда стала чуть насмешливой, и он добавил:
– Я – альфа стаи Северных Гор, на данный момент наиболее многочисленной и сильной стаи Граней. И меня весьма забавляет ваше удивление, но должен заметить, леди Сонхейд, определенные выводы вы уже могли сделать – по-моему, обычный человек не способен ломать деревья, как думаете?
Мне весело подмигнули, и оборотень вернулся к ужину!
Оборотень! Как можно быть оборотнем?! Как такое вообще может быть?! И он еще говорит: «По-моему, обычный человек не способен ломать деревья, как думаете?» А никак! Я уже ни о чем думать не могу! Вообще!
– Кимми, ешь, – игнорируя мое состояние полнейшего шока, приказал лорд… оборотень.
В ужасе гляжу на него. Поверить в мифические способности сэра владельца шотландского замка? Слишком нереально, вот просто слишком. Но я смотрю на его хищное некрасивое лицо, на сильные широкие плечи, на неестественно длинные руки, заглядываю в желтые, сейчас словно чуть светящиеся, какие-то волчьи глаза, и по спине пробегает холодок первобытного ужаса. И это разум не верит абсолютно, а вот что-то глубоко внутри в том, что этот мужчина не человек, даже не сомневается. И жутко очень.
– Тебе не стоит меня бояться, ни один оборотень никогда не причинит вред самке, тем более своей, а ты теперь моя, – как-то спокойно и даже буднично произнес Сонхейд.
– Ваша? – почему-то шепотом переспросила я.
– Моя, – невесело усмехнулся лорд.
– Ваша… кто? – слова про «самку» шокировали не менее, чем заявление, что он оборотень.
Лорд отрезал кусок сочащегося кровью мяса, тщательно прожевал, сглотнул и только после ответил:
– Моя леди, Ким. Ты моя леди, моя жена, моя самка – моя.
И он вновь вернулся к ужину.
– Простите, – сама удивляюсь своему спокойствию, – а на каком основании я теперь, как вы выразились, ваша?
Сэр Сонхейд невозмутимо пояснил:
– Ты в моем замке.
– И что? – потребовала я продолжения.
– Все, – спокойно сообщил он.
– Что «все»? – едва не срываюсь на крик.
Мне не ответили. Лорд-оборотень просто не считал это нужным и потому проигнорировал вопрос. Но я-то молчать не могла!
– Простите, – тон правда совсем не вежливый, – но, разве мое здесь нахождение имеет значение?!
– По нашим законам, Ким, – Сонхейд улыбнулся, – когда самка готова признать над собой власть самца, она входит в его жилище. Ты вошла.
Нет слов.
– Еще вопросы? – насмешливо поинтересовался Сонхейд.
Чувствую, как меня начинает трясти, но, пытаясь сдержаться, дрожащим голосом спрашиваю:
– То есть пока девушка не войдет в зам… жилье мужчины, она… совершено свободна?
– Не в этом суть. – Лорд потянулся к следующему блюду, взял еще мяса и, нарезая его небольшими кусочками, начал рассказывать: – Признание власти не имеет сексуального подтекста, Ким. Как ты могла увидеть, в моем жилье немало женщин, но все они признают мою власть над собой. Мою неоспоримую власть. А выбор делает самец. Всегда. И выбор мужчины: воспользоваться той, кто готов подчиниться, или же применить силу и завоевать свободолюбивую самку.
– Или пользоваться всеми подряд, – прошипела все более злая я.
– Нет. – Сонхейд сурово взглянул на меня. – Одна пара. В идеале навсегда.
– В идеале? – сама не знаю, почему спрашиваю.
– В идеале. – Лорд-оборотень кивнул. – Это когда самку желают все три сущности. Тогда она избранная, единственная, незаменимая.
И Сонхейд, как-то криво и зло усмехнувшись, вернулся к ужину. Я, потрясенная, дезориентированная, расстроенная и напуганная, некоторое время сидела молча, а после вспомнила его слова про то, что сам владелец замка этого не желал. Меня не желал.
– Простите. – Я невольно поежилась, едва после моего слова лорд вскинул голову и откровенно напугал своим жутким взглядом. – Но вы сказали, что… другую желали видеть женой.
Сонхейд кивнул.
– И? – вопросительно протянула я.
– Зверь был против, – холодно пояснил мужчина.
И, видимо, по его мнению, ответ являлся исчерпывающим.
– А почему?
Мой вопрос вызвал странную реакцию – Сонхейд сжал кулаки, несколько секунд смотрел в окно, после произнес:
– Появилась ты.
И в столовой воцарилось напряженное молчание.
– Ты! – повторил лорд, почти с ненавистью. Затем передернул плечами и пояснил гораздо спокойнее: – Но, как я уже сказал, тебя невероятно приятно иметь, Ким, и я все более склоняюсь к мнению, что зверь действительно делает наиболее верный выбор, по крайней мере, такого секса в моей жизни еще не было, как, впрочем, и столь сильного желания обладать женщиной.
Он улыбнулся мне и, вновь кромсая ножом мясо, продолжил:
– Хватило взгляда, чтобы в полной мере ощутить желание владеть тобой.
Испуганно смотрю на сэра Сонхейда, он же совершенно спокойно улыбается:
– Мы напрасно подняли эту тему, я вновь теряю аппетит.
И отложил столовые приборы.
Меня передернуло! «Приятно иметь»? Я что, сексуальная игрушка? Я… я…
– Что тебя так разозлило?
Удивительный вопрос, да.
– То есть, – начала, стараясь сдерживаться, – из-за того, что мне не повезло врезаться в ваш автомобиль и разбить стекло, вы меня теперь… вы со мной… вы меня своей любовницей сделали?!
– Самкой, – совершенно издевательски подтвердил Сонхейд. – И не из-за машины, ты просто попалась мне на глаза. Наконец-то.
– То есть вы меня просто увидели и все? – недоверчиво прошептала я.
– Да, – подтвердил этот… маньяк.
– А что же вы тогда сразу не проявили свою нечеловеческую силу и не схватили меня там, посреди городка, на глазах у всех?!
К концу фразы я сорвалась на крик. А Сонхейд улыбался. Просто сидел и улыбался и все так же с улыбкой произнес:
– Если бы все было так просто, – усмешка. – Видите ли, леди Сонхейд, существует группа контроля, которой очень важны человеческие жизни. Лично я не могу понять, зачем им это, но факт остается фактом – я не имею права схватить любую девушку в твоем мире, перекинуть через плечо и принести в свой дом. Это запрещено. Но, – тихий смех, – никто не может запретить девушке прийти в мой замок… И если она сделала это сама, без принуждения и по собственной воле – уже никто и ничего не может мне предъявить.
– О, господи… – прошептала потрясенная я.
– Именно так. – Он снова усмехнулся.
– А… – я поверить во все это не могла, – почему никто не запрещает девушке прийти в ваш дом?
Тихий смех и веселое:
– В первую очередь потому, что девушки из вашего мира не способны открывать переход в мой мир. Лазейки в законах есть всегда, Ким, чем я и воспользовался.
– Ваш мир? – У меня руки задрожали.
– Ты все еще веришь, что мы находимся в Шотландии? – вот теперь Сонхейд расхохотался громко и почти с издевкой продолжил: – Кимми, маленькая наивная Ким, ты очаровательна в своих попытках оправдать происходящее перед собственным разумом. Мы не в Шотландии, Ким, и не в твоем мире, это Грани, мы сейчас в Северных Горах, впрочем, этот разговор преждевременен, а вот когда переход закроется окончательно и ты сможешь выходить из замка, я обязательно покажу тебе свои владения, леди Сонхейд.
Оправдать происходящее перед собственным разумом? Уж лучше так, чем поверить во все сказанное лордом-оборотнем! Хотя нет, что-то в его фразе меня насторожило, и я вдруг поняла что:
– «Когда переход закроется окончательно»? О чем вы?
Едва вернувшийся к трапезе Сонхейд бросил на меня недовольный взгляд, тяжело вздохнул, прожевал, только после этого мрачно произнес:
– Один раз я имел глупость сообщить тебе об этом, а ты оказалась слишком умна и написала самой себе послание. Так что оставим твое любопытство неудовлетворенным, Ким.
Он вернулся к ужину, а я… а я вспомнила, что было написано в книге: «Беги! Не задумываясь, как только прочтешь! До заката ворота открыты, беги! Не думай ни о чем, не оборачивайся! Беги! Прямо сейчас!»
– До заката я могу уйти из вашего замка, – догадалась я. – И раз вы так настойчиво стираете мои воспоминания о каждом прожитом тут дне, значит, не имеете права меня удерживать!
– Черт, – прошипел Сонхейд. – Ким, давай просто поедим молча.
Догадка ошеломила меня! Но если принять все сказанное им за истину, то вспоминаем, что есть закон, запрещающий похищать девушек, значит, должен быть такой же, запрещающий их удерживать! Он не имеет права меня здесь держать! Никакого! Я могу уйти! Я могу просто встать и уйти… И я медленно поднялась, чтобы услышать:
– Сядь, – сказано приказным тоном. Дальше почти с ненавистью: – Да, я не имею права тебя удерживать… до заката, в принципе не имел бы права удерживать и после него, но, видишь ли, у этого замка своя, особая магия – ворота поднимаются после захода солнца, и открыть их раньше нет никакой возможности, – наглая ухмылка. – Сядь, Ким.
Я села, чтобы практически прошептать:
– Вы не сможете меня здесь удерживать вечно!
– И не потребуется, – глядя мне прямо в глаза, произнес монстр, – стандартный срок уже подходит к концу, после ты переходишь в мою собственность абсолютно и полностью. По закону.
И Сонхейд вернулся к ужину. А я осталась сидеть, потрясенно глядя на него. У меня не было слов. Но и желания остаться здесь тоже не имелось никакого. Вообще, как и видеть оборотня.
– Я хочу спать, – тихо, но уверенно сказала я, все так же глядя на Сонхейда.
– Я хочу тебя снова, – возразил он.
– Я вас больше не хочу! – воскликнула я.
Насмешливый взгляд, и абсолютное издевательское молчание. Самое противное, что если он захочет – я захочу тоже, и это бесит.
Как бесит и то, что сопротивляться желанию сложно, удовольствие – тот же наркотик, и кажется, я подсела плотно. Но тут я вспомнила еще кое-что:
– Вы сказали, что вас бесит случившееся и вы желали бы другую видеть в роли матери ваших детей, все-таки поясните, что это значит?
Сонхейд больше не улыбался. Мрачно сжал стакан с водой, с ненавистью посмотрел на меня и, четко разделяя слоги, произнес:
– Это значит именно то, что я сказал.
Как он резко переходит в состояние гнева, и все же:
– У вас есть другая женщина? – напрямую спросила я.
В следующее мгновение стакан лопнул в руке лорда. Некоторое время столовую наполнял только шум воды – как падающей за окном, так и стекающей со стола на пол, затем Сонхейд глухо произнес:
– Да.
Мне было плохо после всего услышанного сегодня, теперь мне стало еще и мерзко. Просто мерзко.
– Знаете что, – я встала, – вы не альфа, вы – сволочь!
Сонхейд даже не пошевелился, сидел молча, уставившись в никуда.
Молча ушла и я. Мне было противно. От ситуации, от него, и даже от того, что в его объятиях я испытывала удовольствие. Просто противно. И, поднявшись в свою комнату, я закрыла двери, заперла, задвинула засов. Вспомнила, что его это не остановит, и, сняв с кровати одеяло и подушки, устроилась под дверью – так точно не войдет, не захочет поранить «мать будущих детей». Урод!
Сидела я долго – привалившись спиной к двери, обнимая подушку, устроившись на одеяле. Ощущение Сонхейдовой рубашки на теле бесило, но снимать ее не собираюсь, не хочу потом сидеть голой.
И вдруг за дверью раздалось:
– Ким, отойди в сторону.
Молча показала двери средний палец. Знаю, что не увидит, но стало легче.
– Ким, не зли меня.
Я обняла подушку крепче, с тоской глядя в окно, и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Горько так и обидно. Нет, не страшно, об этом сейчас как-то не думалось, мне просто плохо было.
– Ким!
– Да пошел ты, – вытирая слезы, тихо ответила оборотню.
Дверь ощутимо дернули, правда, она открывалась вовнутрь, и чтобы открыть ее в сторону коридора, требовалось выломать и часть стены заодно, и Сонхейд даже на такое вполне способен, уже даже не сомневаюсь, если бы не одно «но» – тут сижу я.
Сижу и плачу, думая лишь об одном – в какой момент происходит стирание памяти? Почему-то в сознании четко отложилось – во сне. И это что получается – не спать? Или написать себе очередное послание, которое я утром просто не пойму. Да и как донести до самой себя, что я сижу в замке оборотня, я пленница этого самого оборотня и он имеет меня в свое удовольствие!
– Господи, за что мне все это? – простонала я и, уткнувшись в подушку, заплакала, уже не сдерживаясь.
Двери дергать перестали, но и требований больше никто не предъявлял, и я легла на одеяле, продолжая тихо всхлипывать от бесконечной жалости к себе. Себя было жалко, очень.
И стало еще более жалко, когда распахнулось окно и в комнату запрыгнул сэр Сонхейд.
Молча уткнулась в подушку снова, игнорируя появление мокрых, разгневанных и злых. Урод. Просто урод! Сонхейд некоторое время продолжал стоять, явно ожидая от меня хоть какой-то реакции. Не дождался. Медленно подошел, остановился рядом. Постоял еще некоторое время, затем… снял брюки. Я это поняла, услышав неприятный звук расстегиваемой молнии. Замерла, прижимаясь к подушке еще сильнее. Шлепнулась на пол мокрая ткань, как тряпка. Затем Сонхейд сел на одеяло рядом со мной, осторожно обнял за плечи.
Плакать я перестала, едва он молнию на брюках расстегнул, теперь и вовсе сжалась, и единственный друг мой – подушка.
– Да, я люблю другую женщину, – тихо произнес Сонхейд, – но мой зверь ее не принял, так случается. И когда такое происходит, брак обречен на бездетность.
Я молча обнимала подушку, не желая вообще что-либо говорить.
– Мне нужны дети, – продолжил Сонхейд.
– А мне нет! – заорала я, вскакивая. – Мне не нужны дети! Мне не нужен весь ваш замок и весь ваш мир! И вы мне нужны менее всего!
Сонхейд в трусах – очаровательное зрелище: мускулистый, жилистый и волосатый – мрачно смотрел на меня. Мрачно и зло.
– Я вас не трогала! – снова срываюсь на крик. – Ни вас, ни вашего зверя! Я к вам не приставала! Я вообще ехала писать очерк о Бродике! За что мне все это?
Оборотень продолжал молчать с нарастающей злостью. Холодел взгляд, сужались глаза, стягивались в одну линию губы, и желваки ходуном ходили на скулах. Жуткое зрелище.
Жуткое и пугающее. Вот только я тоже разозлилась, и родная подушка полетела в оборотня со всей моей силы. Куда она там попала, я не видела – молча развернулась и просто ушла в ванную. Там, стоя перед зеркалом, посмотрела на зареванное лицо, покрасневший и опухший нос, красные глаза… Вид у меня был – краше в гроб кладут. И с ошейником!
Спустя три минуты и еще два сломанных ногтя я вышла из ванной с намерением запустить с трудом снятым ошейником в некоторых – но в комнате было пусто. Окно оказалось вновь закрыто, дверь – также, мокрых брюк на полу не было, и даже одеяло сэр маньяк вернул на постель и заботливо расправил. Подушка была там же. Самого Сонхейда не было нигде.
Нет, я не доверяла лорду – я тщательно обошла все в комнате, заглядывая куда только можно было – Сонхейда не было. Зато под прикроватной тумбочкой обнаружилась ручка, а отсутствие бумаги меня не смутило!

* * *

Мне снился кошмар… 
Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения. 
Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебристой траве, в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но я не вижу красоты этой ночи, отчаянно пытаясь спастись. 
И каждый раз сон завершается неизменно – волк настигает меня! Валит в высокую траву, переворачивает и нависает, едва слышно рыча и вглядываясь в меня жуткими янтарными светящимися глазами… 
А затем клыки монстра смыкаются на моем горле! 

* * *

Я подскочила, ощущая, как кто-то касается моих волос.
– Все хорошо, Ким, – прозвучал очень знакомый голос, и кто-то поменял мне подушку. – Она просто мокрая. Спи. Все хорошо, я рядом.
И, вновь упав на постель, я вырубилась почти мгновенно.

* * *

«Прочти подушку!» – гласила надпись на моей ладони.
Недоуменно смотрю на собственную ладонь и пытаюсь вспомнить, что я здесь делаю и к чему это странное сообщение. Вспомнила – вчера у нас машина застряла на дороге, мы с Тэдом пришли сюда, я осталась, а парни заночевали в деревне. Это я помню, а вот когда сделала надпись? И что вообще означает «Прочти подушку»?
Сев на постели, взяла подушку – та была девственно чиста. Сняла наволочку – та же история. К чему надпись?
Открылась дверь, пропуская смотрительницу с подносом. Это для меня? Странно, это же не гостиница, впрочем, и в гостиницах нет такого сервиса.
– Доброе утро, мисс Ким, – сказала Арида, проходя к столу у окна. – Как вы себя чувствуете?
– Доброе утро. Спасибо, хорошо.
Стандартно вежливый обмен любезностями… но мне что-то в этой ситуации не нравилось, и я никак не могла понять, что.
– Для вас оставили подарок – смотрительница улыбнулась мне и крикнула кому-то: «Заносите».
В следующее мгновение я натянула одеяло до подбородка, потому как двое высоких мужчин с излишне длинными руками внесли огромную охапку длинных ярко-алых роз и букет из конфет. И то и другое разместили на полу и, не глядя на меня, вышли.
– Сэр Сонхейд просил передать свои извинения за то, что напугал вас вчера, – произнесла Арида.
– Да я не испугалась, – осторожно встаю. – И вообще не понимаю – зачем?
– Ложитесь обратно. – Арида достала столик для еды в кровати. – Я вам сейчас все накрою.
– Мм-м? – Я склонилась над розами, вдохнула приятный, с оттенками малины аромат.
– Спасибо, я могу позавтракать и в столовой.
Смотрительница понаблюдала за тем, как восторженно касаюсь роз и надышаться ими не могу, а затем скомандовала:
– В постель, мисс Ким. Вы вчера замерзли, можете простыть, так что в постельку, а я вам столько вкусненького принесла…
И тут где-то внизу раздался женский рык:
– Где она?!
Я вздрогнула и посмотрела на Ариду – смотрительница стала откровенно странной! Глаза словно засияли мягким желтоватым светом, зубы оскалились, нос дернулся так, словно женщина была в ярости. Но, увидев мой взгляд, мгновенно заулыбалась и повторила:
– Ложитесь в кровать, мисс Ким, вам отдыхать нужно.
И я почему-то легла, а едва Арида разместив столик, разложила тарелки, встревоженно спросила:
– Все хорошо?
– О, с вашим появлением я начинаю на это надеяться, – загадочно ответила смотрительница.
После чего торопливо вышла. Я же сняла блюдце с чашки и искренне удивилась – зеленый чай с жасмином. Как она узнала? Мой самый любимый чай, мне его за всю поездку по Шотландии ни разу не подавали. Обняв чашку ладонями, вдохнула любимый запах и тут услышала:
– Хэс аверрр гр! – Голос был все тот же женский и до крайности неприятный. А после кто-то открыл мою дверь… Дверь тут же закрылась, так ни кого и не впустив, и в коридоре я услышала отрывистое от Ариды:
– Эсар, Грев!
Затем визг, рычание, причем рычание звериное, а после исчезающий вой вперемешку со странными словами. Когда вошла Арида, я округлившимися от удивления глазами продолжала смотреть на двери, все так же обнимая ладонями чашку.
– А, сумасшедшая из деревенских, – весело сказала смотрительница, чем-то очень довольная. – Раньше очень всем докучала, – усмешка, – а сейчас уже просто… ну да не важно. А почему вы не едите?
– Бедная женщина. – Несчастную сумасшедшую действительно стало жаль.
– Поверьте – мразь первостатейная, – мрачно произнесла Арида. – Уж до чего наши пришлых не любят, а вам рады все.
– Что? – не поняла я.
Улыбка, странная немного, и смотрительница произнесла:
– Завтракайте, мисс Ким. Я просто хотела сказать, что вам здесь очень рады… причем все.
И меня повторно оставили наедине с собой, в окружении аромата роз и да – с букетом из шоколада. Еще бы понять, что происходит! Неужели лорд решил, что, сбив меня своей машиной, чем-то мне обязан? Да не сбил он меня сильно, даже синяка не осталось, и…
Стоп!
Я вдруг вспомнила ночь, мой кошмар, мужчину в спальне и его «Она просто мокрая. Спи. Все хорошо, я рядом». И он поменял мою подушку! Взгляд на ладонь с той же надписью «Прочти подушку!». И тут я заметила одну странность – у меня были сломаны ногти. Мои наращенные ногти под френч. И я не помню, чтобы их ломала! Что происходит?!
Аппетит пропал напрочь!
К чаю я так и не притронулась и, сдвинув столик, встала.
И почти сразу дверь открылась, впуская Ариду.
– Что-то случилось? – спросила она.
Мы в шоу «Разыграй ближнего»? Как она появилась так быстро? Не могла же подсматривать в замочную скважину… да здесь и нет такой, только засов стоит. Что происходит?
– Ким? – встревоженно позвала смотрительница.
– А где моя подушка? – почему-то спросила я.
Женщина с заметным облегчением выдохнула, улыбнулась и сказала:
– Ваш друг звонил и оставил вам сообщение, но вы спали, я не решилась вас будить. Завтракайте и спускайтесь, я зашла сказать, что ваша одежда еще сушится, принесу вам платье. Кстати, надеюсь, чай вам понравится, я старалась.
И она вышла, снова оставляя меня без ответов. А я растерянно села на постель, только сейчас обратив внимание на ночнушку – не моя, не помню, как надевала, и полупрозрачная. В итоге все же позавтракала, глядя в окно и пытаясь понять, как вышло, что я проспала до обеда, более того – почти вечер уже.
Вскоре снова вернулась Арида, подошла, протянула мне нокиевский мобильник с одним пропущенным, на постели разложила светлое платье, причем совершенно новое, словно с него только что бирку срезали.
– На пропущенный, – сказала смотрительница.
Молча нажала кнопку вызова. Три долгих гудка, а затем на том конце я услышала: «Ким, детка, у нас ось треснула, ремонтируем. Заберем тебя утром, отдыхай».
И Тэд отрубился, даже не дав мне хоть что-то сказать в ответ. Истинно в его стиле! Прямо как записано одно из его многочисленных ко мне сообщений «Ким, детка, мы в пабе, сегодня отдыхай», «Кимми, малышка, тут такая рыбалка намечается, ты отдыхай сегодня». «Кимми, крошка, у нас ось треснула, ремонтируем»… То есть это он даже повторился! Я остервенело нажала кнопку вызова, но, кроме гудков, трубка мне ничего больше не сообщила.
– Сволочь! – выругалась я.
Набрала номер администратора Бродика – тоже только гудки. У всех мертвый сезон? Затем батарея и вовсе разрядилась! Потрясающе просто!
– Гады они, – пожаловалась я Ариде. – Просто гады!
От досады плакать хотелось. Женщина присела рядом, с сочувствием глядя на меня.
– Я ногти поломала, – пожаловалась смотрительнице, – а когда, даже вспомнить не могу. Знаете, – решительно поднялась, – наверное, схожу в вашу деревню сама, хоть выскажу ему все!
– Они приедут утром. – Арида тоже поднялась. – И все будет хорошо. Стоит ли нервничать, Ким, лучше помогите мне по дому, если вас не затруднит.
Отказывать было неудобно, и я просто кивнула.
– Спасибо. – Женщина искренне и радостно улыбнулась. – Переодевайтесь, я жду вас в холле.
Из одежды мне принесли только платье и никакого белья. Конечно, где им взять белье моего размера, но все же странно. Очень странно. Все странно, и что-то внутри меня все шепчет и шепчет… а о чем?!

* * *

Спускаясь по лестнице вниз, я заплетала волосы, все пытаясь что-то вспомнить. И никак не могла вспомнить, что именно…
А в замке было двое мужчин, те, что уже заходили ко мне, и оба встретили напряженными немигающим взглядами – высокие, смуглые, темноволосые, а глаза странные, вроде серые, и оттенок желтоватый. Похожи они были, как братья, но у того, кто казался старше, лицо пересекал рваный шрам.
– Доброе утро, – остановившись на лестнице, сказала я.
– Доброе, леди. – Мужчина со шрамом как-то светло и приветливо улыбнулся.
– Доброе утро, и добрые новости, – загадочно произнес второй.
– Какие же? – Мне стало очень интересно.
Мужчины переглянулись, как-то совсем уж одинаково улыбнулись, и тот, что со шрамом, туманно ответил:
– Радостные. Хотите прогуляться?
Гулять с неизвестным мне мужчиной – верх глупости, но мне почему-то оказалось спокойно в обществе этих двоих. Странно, да?
– Я – Ким, – сообщила, спустившись.
– Эсар, – чуть склонил голову тот, что со шрамом.
– Грев, – произнес второй тоже с полукивком.
– Так что насчет прогулки, леди?
– Мм-м, я обещала помочь Ариде, – оказавшись внизу, я уже не так уверенно себя чувствовала – оба шотландца были громадные, разве что немногим ниже сэра Сонхейда. – А вы здесь гидами работаете?
Оба переглянулись, затем Грев выдал:
– Минутку, леди, – и ушел по направлению к кухне.
Оттуда он вернулся действительно через минутку, широко улыбнулся и выдал:
– Да, мы гиды.
– И охранники, – донесся из кухни голос Ариды.
Не моргнув глазом, Грев добавил:
– И охранники.
Как-то все это странно, и я на автомате выдала:
– И айтишники?
У Грева на лице появилось озабоченное выражение, после он снова исчез на кухне. Там некоторое время было тихо, видимо, говорил он негромко, после послышался суровый голос Ариды:
– Вам сказано охранять незаметно, а не лезть к девочке с разговорами. Ей и так тяжело.
Тишина, затем снова от Ариды:
– Не знаю я! Уйди, чудовище!
Грев вернулся, развел руками, кивнул и сообщил:
– Да, айтишники тоже.
Я уже совсем ничего не понимаю, но удержаться не смогла:
– И промоакции проводите?
Мужчина дернулся в сторону кухни, но так и не рискнул сходить к Ариде, а потому выдал:
– Да.
На мой удивленный взгляд он отреагировал осторожным:
– Наверное.
Что за бред! Просто бред.
– Вы сейчас пошутили, да? – спросила я.
– Да, – как-то нервно произнес Эсар.
Стараясь унять нарастающее чувство паники, я пошла на кухню. Здесь царила сосредоточенная деятельность: двое мужчин прилаживали дверь, ведущую, насколько я помнила, в столовую, одна женщина выдраивала плиту, две другие готовили что-то из мяса, сама Арида выговаривала что-то рыженькой девушке… Но все это было, пока не вошла я. Тишина мгновенно воцарилась на кухонном пространстве, и все смотрели на меня. Мужчины так вообще оценивающе оглядели с головы до ног, женщины просто очень заинтересованно рассматривали, и все… улыбались. Как-то радостно, приветливо даже. Почувствовав себя рождественской елью, я нервно улыбнулась и произнесла:
– Добрый день.
Мне хором ответили и продолжили… смотреть на меня. Арида, оставив девушку в покое, развернулась ко мне и сказала:
– Идемте, я вам покажу нашу библиотеку.
За смотрительницей я, конечно, пошла, но на пороге оглянулась – все продолжали смотреть на меня. Бррр!
– У нас редко гости бывают, – заметив мой несколько недоуменный вид, произнесла женщина, – но мы им всегда рады.
От такой радости возникало желание сбежать, и подальше. Очень далеко!
В гостиной Грева и Эсара уже не было. Мы миновали холл, прошли к округлой стене, и смотрительница отодвинула выдвижную дверь, открывая вход в значительную библиотеку замка, какие редко можно было встретить в Шотландии.
– Стив сказал, что вы пишете тексты. – Арида прошла к письменному столу, вытащила ноутбук, причем обращалась она с ним как-то непривычно. – Я хотела вас попросить, если можно, описать наш замок. В данный момент сэр Сонхейд не желает допускать к нему туристов, но в дальнейшем…
– Арида, простите, но эту работу лучше доверить профессионалу, знакомому с историей замка и… – попыталась возразить я.
– Все равно этим придется заниматься мне, – перебила смотрительница, – и если вам не трудно, хотя бы составьте для меня план действий, я ничего об этом не знаю, а контролировать работу нанятого специалиста буду также я.
Вообще заняться мне было нечем, а попадаться на глаза обитателям замка не хотелось, и потому я решила помочь. Села за стол, включила бук, который оказался настолько новым, что даже пленочку с экрана пришлось снимать.
– Мне информация о замке нужна, – сообщила я Ариде. – История, можно что-то романтическое. Знаете, романтические истории всегда привлекают…
– У меня есть кое-что, – смотрительница подошла к дальнему стеллажу, достала одну из книг в запыленном переплете и… вытащила из нее тетрадь. Подошла, протянула мне со словами:
– Просмотрите, здесь много интересного. – Я взяла тетрадь, открыла на первой странице и увидела вычурную надпись «Леди Милори Сонхейд».
– Это личный дневник? – догадалась я.
– Скорее попытка написать роман в стиле фэнтези в форме дневника, – загадочно произнесла Арида. – Но написано интересно, и легенда… красивая.
Я открыла на второй страничке, и там в рамке с вензелями и сердечками действительно находилась легенда. Невероятная просто.
«Говорят, в давние времена альфа стаи Северных Гор полюбил женщину из сопредельного мира – так началась славная история рода Сонхейд». 
После первых слов я забыла обо всем, кроме этой самой истории, и не заметив ухода Ариды, погрузилась в чтение.
«Выбор всегда делает зверь. Воспротивившегося ему ждет наказание, ведь выбор зверя истинен, выбор человека только слияние ошибочных мнений в единое. Зверь видит истину, человек лишь то, что желает видеть» .
Я невольно задумалась над словами: «Зверь видит истину, человек лишь то, что желает видеть». Что-то в этом было – я и сама столько раз ошибалась, не замечая очевидного.
«Зверю неведома красота, он не поддается соблазну искушения, зверь избирает за смелость, за силу души и доброту сердца, человек же часто ослеплен желанием и не в силах увидеть значимое. И потому выбор всегда делает зверь, и это правильный, истинный выбор». 
Оригинальная метафора, не совсем ясно, о чем речь, ну да ладно.
«Говорят, первый из Сонхейдов нашел свою истинную пару в облике зверя, преследуя врагов клана в сопредельных мирах. И зверь сделал выбор. Но стая не приняла человеческой женщины, стая восстала против власти альфы, поддавшись человеческой сути. И альфа принял бой, доказав всем и каждому свою силу. Он был подобен гневу богов, он стал воплощением ярости, он вершил наказание. И доказал право быть альфой стаи Северных Гор». 
Ничего толком не поняла, кроме разве что того, что имелась тут междоусобная борьба, а древний лорд Сонхейд с отрядом промчался по окрестным деревням, убивая несогласных с его политикой. Мрачное Средневековье, темные нравы, ничего удивительного, в общем. Читаем дальше:
«И сила рода Сонхейд росла из поколения в поколение, но росла и сила человека, и выбор каждого альфы становился выбором человека, а избранницей – истинная волчица». 
Зоофилия! Ужас! Или это кто-то из клана? Клан Волка, например, бывали такие в древние времена, к тому же тут до прихода римлян вроде как имелись тотемные животные… Или я путаю, все же с историей Шотландии до тринадцатого века я вообще не знакома, что печально. Надо исправиться. Хотя… я вспомнила сэра Сонхейда, его несколько длинноватые руки, резкие движения, хмурый, будто звериный взгляд… Зоофилия!
Похихикав, я продолжила чтение:
«Говорят, когда зверь делает выбор, глаза оборотня загораются особым внутренним светом, говорят… Но в день, когда он обнял меня впервые, его глаза не светились, сияли от счастья лишь мои». 
Та-а-ак, повесть о несчастной любви. Грустно.
«Говорят, когда зверь делает выбор, человек теряет контроль… но Гаэрд был неизменно нежен, контролируя нас обоих». 
Это сейчас эротические подробности начнутся? Средневековая эротика, уже даже любопытно.
«Говорят, зверь желает ощущать вкус своей пары, запах ее желания, говорят… У нас все было иначе». 
Я улыбнулась. Сама не знаю почему, жаль было эту леди, а еще жаль, что девушка облекла эротические фантазии вот в такое.
И вдруг как вспышка промелькнуло видение: яркий солнечный день, увитая диким виноградом и розами беседка, я на скамье с широко разведенными ногами, сэр Сонхейд вынимает из меня пальцы, подносит к лицу и с явным наслаждением вдыхает!
– О, господи! – Я вскочила.
Тяжелый деревянный стул грохнулся об пол. Задетый дневник полетел на стол, а я стояла, закрыв лицо, и пыталась понять, это что сейчас было?! Такое ощущение, что воспоминание! Но такого быть не может! Просто не может быть, этого не было! Или это моя эротическая фантазия? О Сонхейде, что ли?
Попыталась успокоиться, представила себя с Сонхейдом… не впечатлило. Мужчина явно не в моем вкусе, плюс странный, нервный, дерганный и злой. Подняла стул, тетрадь, снова села, но, едва решила вернуться к чтению, перед глазами пронеслось еще одно видение: я на столе, Сонхейд, склонившийся между моих ног, и его хриплое: «Покричи для меня, Ким».
Стул грохнулся снова, я вместе с ним, а едва упала, отползла к шкафу, в ужасе глядя на стол.
Стол был явно не тот.
Точно не он – этот широкий… Но если бы все дело было в столе! Дело во мне – я в один момент стала мокрая там, внизу, стоило только вспомнить его хриплое «Покричи для меня, Ким»! Вспомнить?! Что значит вспомнить?! Я не могу это вспоминать, этого не было… Но проблема в том, что на такие эротические представления лично у меня просто фантазии не хватит!
Открылась дверь, вошла Арида, в полном изумлении посмотрела на меня, сидящую на полу, спиной к шкафу и обнимающую колени.
– Мисс Ким? – позвала она.
Я промолчала. Чувствуя напряжение и полное ожидания томление внизу. Что происходит?!
– Мисс Ким, что с вами? – В голосе смотрительницы появилась тревога.
Просто молчу, потому как, глядя на Ариду, невольно ассоциирую ее с кухней… А потом я вспоминаю стол! Кухонный стол! И запах сгоревшего молока…
– Этого просто не может быть, – шепот сорвался с моих побелевших губ, – этого никак не могло произойти…
И тут я вспоминаю утро! Два огромных букета – один из роз, второй из конфет ручной работы, и возникает вопрос – с какой стати лорду Сонхейду дарить мне цветы?!
Стукнула входная дверь. Раздались уверенные шаги, затем гневное:
– Арида!
Сонхейд! Меня как током ударило, и я вдруг спросила у смотрительницы:
– А у вас есть беседка, увитая диким виноградом и плетистыми розами, с такой удобной деревянной скамейкой?
Направившаяся к выходу женщина торопливо ответила:
– Да, в парке… – и замерла на пороге.
Я застыла у шкафа, в ужасе глядя на нее. В холле повторился рык:
– Арида!
И она как-то неуверенно вышла.
Не прошло и тридцати секунд, как дверь вновь распахнулась, пропуская сэра Сонхейда. Лорд остановился, едва войдя. И теперь настороженно смотрел на меня янтарными глазами… и те начинали светиться! Как в легенде! Они действительно все сильнее загорались желтым светом, а сам взгляд был звериный, немигающий!
– Ким, – хрипло позвал Сонхейд.
«Покричи для меня, Ким», – отголоском пронеслось в памяти, и внизу живота стало совсем горячо… Что со мной? Что со мной происходит?! Что вообще происходит! Я в ужасе смотрю на владельца этого замка, он не сводит с меня напряженного взгляда и ждет… Чего ждет?! Что я кричать начну? Не начну… глупо кричать там, где все ведут себя странно… очень странно.
И я не стала, я просто попросила:
– А можно мне… воды?
Взгляд потемнел, но, молча кивнув, сэр Сонхейд вышел из библиотеки.
Я подскочила в тот же миг.
Бесшумно подбежала к двери, приоткрыла – проследила за тем, как внушительный лорд исчез в дверях, ведущих на кухню, присобрала подол платья и бросилась бежать!
Промчалась через весь холл, сбежала по высоким ступеням и уже на середине двора услышала:
– Ким!
Едва не споткнулась от этого рыка, но, не оборачиваясь, побежала дальше – прочь из замка, подальше от Сонхейда и этих странных людей, как можно дальше от эротических воспоминаний, которых не могло, просто не могло быть!
«Беги, беги, не оглядываясь!» – шептало что-то внутри меня.
И я бежала так быстро, как никогда не бегала! Миновала двор, уже задыхаясь, промчалась по опущенному мосту…
И остановилась, едва сошла с деревянного настила на каменную дорогу!
Два огромных черных пса, чем-то отдаленно напоминавшие волков, преградили мне путь! Звери появились словно ниоткуда, жуткие, злые и явно готовые напасть. Пасти оскалены, вздыбленные загривки… И я отчетливо расслышала угрожающее глухое рычание…
Замерла, едва дыша, потом медленно отступила… рычание стало громче… Еще два шага назад… Огромный зверь со шрамом на морде рыкнул и, припадая к земле, двинулся на меня. С диким воплем я развернулась и помчалась в замок… чтобы остановиться, увидев сидящего на ступенях Сонхейда.
Он просто сидел, упираясь подбородком в сложенные домиком ладони, и молча смотрел на меня. Молча, мрачно и как-то устало.
И я остановилась, позабыв о нападающих сзади собаках, потому что вдруг поняла – лорда я боюсь больше.
– Ким, – протянул он, пристально глядя на меня, – поздновато, Ким. День закончился.
В ужасе обернулась – собак больше не было, но и открытого прохода тоже! Ворота абсолютно сами медленно поднимались – без скрипа, без лязга цепей, словно возрождались на законном месте, проявляясь все четче, как проекция.
Это что, магия?
– Закат, – почему-то произнес Сонхейд.
Я бросилась к воротам, попыталась открыть, начала колотить ногами, не желая верить, что ничего, совсем ничего не могу сделать.
– Тебе не понравились розы? – Голос прозвучал совсем рядом, после чего Сонхейд рывком оттянул от ворот, сжал в объятиях. – Или конфеты? Что не так? Я же тебя и пальцем не тронул сегодня, Ким.
Сегодня? Сегодня! А вчера, значит, трогал?!
– Отпустите меня! – Я пыталась говорить спокойно, но на втором слове сорвалась на крик. – Отпустите меня немедленно! Пустите! Пустите же меня! Вы – маньяк! Вы…
Отпустил. На мгновение. А стоило мне сделать шаг, как настиг, развернул, прижал спиной к воротам, в которые я только что безуспешно билась, навис надо мной и прорычал:
– Не зли меня, Ким.
Я замерла, глядя на его перекошенное от злости лицо и горящие ярким янтарным светом глаза. И я перестала дышать, когда сэр Сонхейд склонился к моим губам, накрывая их властным, почти жестоким поцелуем, завоевывая, подчиняя, ставя клеймо принадлежности вместе с глухим рыком «Моя». Он целовал так неистово и страстно, и в то же время так нежно и бережно, а через мгновение вновь яростно и зло, и снова безгранично нежно, осторожно прикусывая нижнюю губу и настигая языком мой испуганный язык. И я перестала вырываться, замирая в его руках.
– Ким, – еще один нежный поцелуй, – Ким…
Он сжал меня в объятиях, коснулся губами волос, вдохнул и снова прошептал:
– Моя Ким.
А я поражалась тому, как хорошо чувствую себя в его объятиях, привычно и в то же время волнительно. И ощущение такое, что его руки на моей спине, и его дыхание, и даже запах – мне все это было знакомо, мне его близость была приятна, и я все отчетливее понимала – увиденное там, в библиотеке замка, не фантазия…
– Успокоилась? – Сэр Сонхейд чуть отстранился, заглянул в мои глаза и тихо произнес: – Я знаю, ты не поймешь, но я сделал свой выбор, Ким. У меня больше нет другой женщины, у меня теперь только ты.
И я словно очнулась от сна, дернулась, вырываясь из его рук, отступила и дала волю не гневу, ярости скорее:
– Что здесь происходит?! Какого черта тут творится? Не трогайте меня!!! – вообще визг, едва он руку протянул. – Не смейте меня трогать, вы… извращенец!
Сказала и осеклась – выражение лица Сонхейда стало откровенно нехорошим. Совсем. И откуда-то из него послышалось глухое, почти угрожающее рычание…
Шаг в сторону… еще шаг… и я бросилась бежать, думая лишь об одном – здесь должны быть другие ворота! Обязаны быть еще какие-нибудь ворота, да все, что угодно, хоть калитка для персонала, но должна иметься! И я помчалась вокруг замка, не отрывая взгляда от стены и боясь оглянуться назад!
Потому что знала, точно знала – Сонхейд идет за мной!
Я могла даже не оглядываться – я знала. И когда, поскользнувшись, едва не упала – он поддержал! И когда я начала дергать ручку калитки в стене, которая оказалась заперта, он услужливо выбил калитку. Я бросилась через парк, все так же в поисках выхода… но стоило оказаться неподалеку от виднеющейся в опускающихся сумерках беседки, как меня перехватили поперек живота и вежливо сообщили:
– Добегалась.
Визжать в данной ситуации было бессмысленно. Вырываться просто глупо – Сонхейд здоровее меня раза в три.
Сопротивляться вообще смысла не было… но я визжала, вырывалась и сопротивлялась как могла, колотя по нему руками, ногами, царапаясь оставшимися ногтями! Я практически обезумела, пытаясь спастись.
Сонхейд терпел недолго – перебросил через плечо и молча понес в сторону беседки… Беседка мне оказалась знакома!
И сопротивляться я начала втрое сильнее, колотя кулаками по широкой спине Сонхейда и уже даже не боясь упасть. Потому что знала, точно знала, что он со мной сейчас сделает! Знала отчетливо – жар по бедрам был красноречивее любых доказательств.
– Знаешь, что самое приятное в происходящем? – поинтересовался Сонхейд, внося меня в беседку. И, не дожидаясь моего ответа, с усмешкой произнес: – Ты хочешь меня, Ким.
Я взвыла, не желая признавать правдивость его слов, и вскрикнула, когда лорд легко скинул с плеча, поймал и ловко опрокинул животом на низкий столик беседки. Затем обе мои руки были заведены за спину и следующее, что, сопротивляющаяся и брыкающаяся несмотря ни на что, я ощутила, это как мне связывают запястья! Как заключенной какой-то.
– Ты хочешь меня, Ким, – завершив с руками и устраиваясь между моих ног, повторил Сонхейд. – Запах твоего желания я ощутил, едва вошел в библиотеку.
Его ладони скользнули по бедрам, поднимая платье и вынуждая вздрогнуть, едва коснулись обнаженной кожи.
– Ты сидела на полу, такая маленькая, испуганная, сжавшаяся, – прошептал лорд, касаясь губами приоткрытой спины и скользя ниже, – и в то же время запах, твой запах, выдавал твое желание, Ким… Ты думала обо мне?
– Ненавижу! – едва ли не прорычала я.
– Правда? – Издевка, прикрытая мнимым удивлением. – Тогда как ты объяснишь это, Ким?
И его рука скользнула туда, где все было предательски влажным. Так стыдно.
– Так от кого ты пыталась сбежать, Кимми, – насмешливо продолжил Сонхейд, – от меня или все же от себя и собственных желаний?
Я замерла, а лорд, начиная ласкать, хрипло рассмеялся и прошептал:
– Что-то подсказывает мне, что ты испугалась собственных желаний, Ким… Я прав, не так ли?
Тихо всхлипнув, промолчала, потому что мое собственное тело медленно, но верно, предавало собственно меня. И с каждым движением Сонхейда абсолютно и полностью переходило во власть победителя…
Правду говорили древние – женщины достаются победителям.
– Хватит, пожалуйста, – взмолилась я и сразу прикусила губу почти до крови, лишь бы не стонать в голос.
Потому что то, что творили пальцы Сонхейда, было невероятно, и так сладко, и так томительно-возбуждающе, и мне уже не хотелось вырываться, на это сил не было совершенно, хотелось замереть и наслаждаться каждым прикосновением… И в то же время стыдно, безумно стыдно… Но вырываться я прекратила.
– Моя Ким, – прошептал он, освобождая мои ладони и чувственно целуя каждую. – Так что же заставило тебя источать аромат желания в библиотеке, Ким?
Он отнял пальцы от чувствительного места и вдруг легко по нему ударил – я застонала сквозь зубы и все равно не удержалась. Это как маленький разряд удовольствия, пронзивший все тело с ног до головы.
– Ну же? – хриплый голос и бесстыдная ладонь, от каждого движения которой мне становилось все жарче: – О чем же ты думала там… одна?
И еще один легкий удар по самому чувствительному месту, от чего я взвыла, теряя остатки контроля.
– Господи, хватит. – Я попыталась встать, но Сонхейд удержал, просто придавив ладонью к столу. – Хватит, я не могу больше!
– Тебе больно? – Тень тревоги в хриплом голосе. Я судорожно вздохнула, а лорд протянул: – Сомневаюсь, леди Сонхейд, что ощущения, которые вы испытываете, имеют хоть малейшее отношение к боли… А знаешь почему? – Он вдруг практически лег на меня, придавливая к столику немалым весом своего тела, и, прижавшись губами к моей шее, хрипло прошептал: – Я чувствую твой запах, Ким, в нем нотки страха, примесь стыда и бездна вожделения. Твое желание струится, Ким, стекает по моим пальцам. Так о чем же ты думала там, в библиотеке?
И его палец вновь отодвинулся, а я знала, что за этим последует легкий удар по моему чувствительному месту, такой легкий по силе удара и такой сокрушительный для моей гордости.
– Я думала о вас, – прошептала поспешно и выдохнула едва его палец вновь начал бережно поглаживать, – и о словах…
Сонхейд отстранился, убрал ладонь, что танцевала у меня между ног, но левой продолжал прижимать меня, удерживая на столике… Звякнул ремень, вжикнула молния.
– О каких словах, Ким? – И я ощутила его касание, осторожное и такое горячее. Сонхейд прикоснулся к самому чувствительному месту, затем осторожно толкнулся вперед, проникая, но не входя глубоко, и повторил: – О каких словах ты подумала, Ким?
– О, господи!
– Сомневаюсь, что слова были эти. – Сонхейд осторожно продвинулся вперед. – Но знаешь, я, кажется, догадываюсь…
И он вошел весь, до самого конца, заполняя меня собой так, что я задержала дыхание.
– Ты вспомнила, как мне нравятся твои полные наслаждения крики, да, Ким? – прошептал владелец замка и совершил первый удар.
Я застонала, не в силах сдержаться.
– Я прав, Ким, да?
Он вышел почти весь, а затем снова вошел в меня, наслаждаясь тем, как сжались мои мышцы.
– Так прав? – И медленное, мучительно медленное движение назад.
– Да, – срывающимся шепотом ответила я, подаваясь к нему.
Тихий, хриплый и такой довольный смех, а после сводящее с ума:
– Покричи для меня, Ким.
И я действительно закричала. Я кричала, кусала губы до крови и кричала снова, едва он немного изменил угол проникновения. Я умирала и возрождалась вновь, я умоляла остановиться и требовала не останавливаться, а Сонхейд был неумолим, снова, снова и снова вторгаясь в мое тело так, что мне хотелось умереть, распластаться на столе, не шевелиться даже – только бы он продолжал, только бы взрывал мою вселенную до основания, до самого конца, до сияющего пика, который настиг меня и слился с его полным наслаждения рычанием…
А потом мы некоторое время не двигались, я – устало и едва дыша, и он – сжимая мои бедра и тоже пытаясь отдышаться. Затем медленно и со стоном вышел из меня, застегнул брюки. Руки мне тоже развязали.
И откуда только силы берутся у него… У меня их не было совершенно, и Сонхейду пришлось подхватить на руки, чтобы я не упала. Сделав несколько шагов, лорд опустился на скамейку, уложил меня так, что голова расположилась на его коленях, и начал осторожно гладить по волосам.
А я медленно пыталась прийти в себя после случившегося.
В беседке царил сгущающийся полумрак, где-то вдалеке выли собаки, наверное, те, что на меня хотели наброситься, в парке запели птицы.
– Так, значит, к тебе возвращается память, – задумчиво произнес Сонхейд. – С одной стороны, я рад – ты восприимчива к магии замка, раз чары рассеиваются, с другой стороны, придется принимать меры.
– Что? – прошептала я, с трудом понимая, о чем речь.
Его пальцы пробежались по щеке, обвели губы по контуру, и лорд с усмешкой произнес:
– Ничего, Ким.
И меня это насторожило. Потом пришло странное осознание – я секс-рабыня! У этого лорда! И, судя по всему, мы не в первый раз вместе! И тогда понятно, за что мне были подарены цветы. Непонятно все остальное… и те улыбки, с которыми на меня мужчины смотрели.
– Вопрос, – стараясь не предаться панике, начала я, – принудительный секс у меня только с вами или я здесь для общего пользования?
Сэр Сонхейд замер – рука, до этого ласкающая мою шею, тоже так и застыла.
– Что?! – хриплый рык.
– А что? – Я села, с некоторым вызовом посмотрела в его светящиеся глаза. – Я просыпаюсь, мне приносят цветы и конфеты, кормят в постели как… как я не знаю кого. Потом мне все рады, врут в лицо, а еще оценивающие взгляды от мужчин! И тут библиотека, мое воспоминание… господи, страшно подумать о том, что это действительно было воспоминание… Хотя вот он стол, и, несмотря на другую позу, все повторилось! И я догадываюсь, что меня здесь накачали наркотиками и насилуют… Я только одного не могу понять, вы один или остальные тоже?
Сонхейд вдруг потянулся, подхватил меня, усадил к себе на колени так, что мы оказались лицом друг к другу, после чего потянулся, поцеловал и хрипло, но не скрывая насмешки, сообщил:
– Я один, Ким. Ты моя личная, персональная секс-рабыня. Других у тебя не было, нет и не будет, я ревнив. Что-то еще?
В ужасе смотрю на него. Желание – заорать и броситься прочь. Но держит, его руки мою талию обхватывают крепко и решительно. А еще ворота заперты, и, похоже, тут все заперто. Остается вопрос:
– Вы меня… отпустите?
– Нет, – спокойно ответил Сонхейд.
Мама…
– А завтра? – робкий испуганный голос.
– Нет.
О, господи.
– А когда я надоем?
– Нет, – усмешка, – я взял тебя в жены, Ким. А разводов, леди Сонхейд, для таких, как мы, нет.
Хочу упасть в обморок, потерять сознание, а когда проснусь, желательно, чтобы все это было сном!
– Простите. – Я нервно сглотнула. – Но я как-то упустила из памяти момент нашего бракосочетания. – Голос стал сиплым. – Да и вообще сомневаюсь, что я говорила вам «да»… Видите ли, вы не в моем вкусе, сэр Сонхейд, и…
Глухое звериное рычание откуда-то из него… О, боже! Затем хриплое:
– То есть я вам не нравлюсь?
– Нет, – прошептала я. – У вас… руки длинные и глаза… светятся.
Ладони на моей талии сжались, после Сонхейд рывком снял меня с себя, усадил на скамью, поднялся и вышел – резкий, злой и словно едва сдерживающийся.
А я осталась сидеть, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок… Вообще-то, когда я говорила о сексуальном рабстве, ждала опровержения, а вышло…
– Идемте в дом, – прозвучал злой голос из темноты.
Подняла ноги на скамейку, обняла руками колени и тихо ответила:
– Знаете, так нельзя…
– Как? – все тот же злой голос.
Меня трясло, говорить что-либо уже не хотелось. Сонхейд вернулся в беседку, откровенно пугая светящимися глазами, на которые я в ужасе, но все же смотрела.
– Понимаю, что ты делаешь это по незнанию, но у нас взгляд в глаза считается вызовом. Естественно, я осознаю, что вызов ты мне бросать не собираешься, но меня это злит. Прекрати.
– Что прекратить? – прошептала я.
– Смотреть в мои глаза!
Молча опустила голову… А пусть это просто будет кошмар, просто кошмар, от которого я утром проснусь, и все хорошо станет. Просто кошмар, и я проснусь, обязательно проснусь.
Сонхейд подошел, молча перекинул через плечо и понес прочь из беседки. Чувствую себя добычей древнего шотландца. Безмолвной и бесправной.
– Знаете, я и сама могу идти! – зло сообщила лорду.
В то же мгновение он поставил на ноги. Зря – меня заметно шатало, ощущения ниже пояса были не то чтобы неприятными, но мешали ходить однозначно… А еще я вспомнила, что не помню, как меня лишили невинности… На глаза навернулись слезы.
– Опять? – прорычал Сонхейд.
Слезы потекли ручьем, а я попыталась сделать шаг. Едва удержалась, в итоге меня подхватили на руки и понесли к дому.
На подходе в замок уже ревела, уткнувшись носом в его рубашку, так жалко себя было.
– А у меня учебный год, – вспомнила я.
– Ты и так умная, – мрачно ответил Сонхейд, взлетая по ступеням, – даже слишком.
Я заревела громче, потом вспомнила:
– У меня права в сентябре менять надо…
– Получишь новые на имя леди Камилла Сонхейд.
Он толкнул дверь ногой и, судя по хрусту, нечаянно выломал замок.
– Я не Камилла, – напоминаю, всхлипывая.
– Хорошо, – покорно согласился лорд и добавил: – Обойдешься без прав.
Плакать было бессмысленно – я общалась с психом, имеющим ярко выраженные сексуальные наклонности и слабо выраженные умственные способности.
– Куда вы меня несете? – спросила, едва Сонхейд свернул налево.
Маньяков всегда налево тянет?
– Ты же хочешь в ванную, – спокойно ответил он.
Вообще-то хотелось – мокрые ноги, пусть даже не внизу, а вверху, ощущение не из приятных, но все же странно. И, когда, распахнув еще одну дверь, лорд нервно поставил меня на пол, стало только страннее.
– Это джакузи? – рассматривая огромную ванную, спросила я.
– Да, – резкий злой ответ. – Нравится?
– Просто удивляюсь тому, как можно было изуродовать очарование старинного замка современной сантехникой…
Снова глухое рычание.
– Я домой хочу, – тихо призналась я чудовищу. – Пожалуйста… и я никому ничего не расскажу, правда…
Повернувшись, с мольбой посмотрела в его янтарные, чуть светящиеся глаза. Сонхейд нахмурился, скривился даже, а затем хрипло произнес:
– Еще раз, Ким, ты – моя жена. Не рабыня, не любовница, не наложница – жена. Разводов у нас нет. Шансов что-то изменить у тебя тоже нет. На этом все!
И сэр Сонхейд оставил меня наедине с раковиной, душем и ванной.
Пока приводила себя в порядок, все пыталась понять, откуда я знаю это место? Все здесь оказалось мне знакомым, кран с переключением режимов тоже. Размышлять над происходящим становилось все страшнее… Поверить в сказанное Сонхейдом… вообще жутко. Я стояла напротив зеркала и смотрела на себя. Лицо бледное, глаза с лихорадочным блеском, губы припухшие и красные, что неудивительного после таких поцелуев. Волосы неуложенные, что красоты не прибавляет. А еще мало приятное ощущение раздетости – без нижнего белья было как-то и неловко – и чувство беззащитности оптимизма не добавляло.
Открылась дверь, вошел Сонхейд, остановился позади меня…
Громадина же! И руки какие-то длинные и волосатые. Хотя я не совсем правду Сонхейду сказала – шотландский лорд был не лишен привлекательности, только привлекательность носила какой-то звериный оттенок. И весь он такой был гордый, несгибаемый, властный и жестокий. А такие привлекают, уж не знаю чем. Наверное, тем, что в сексе они умеют все – и женщине остается тихо или громко стонать, в зависимости от того, какое «все» сексуальный злодей применяет в данный конкретный момент.
– Ты меня хочешь, – усмехнувшись, произнес мужчина.
– Нннет, – уверенно заявила я и повернулась к своему… ну не мужу точно. – Я просто о вас думала.
На жестоком лице ширится самодовольная ухмылка, и Сонхейд повторяет:
– Ты меня хочешь.
Кровь прилила к щекам… и к низу живота, собираясь там томительным теплом, готовым расплескаться по всему телу, едва кое-кто перейдет к активным действиям. И это меня окончательно пугает.
– А где Арида? – стремительно отвернувшись и включая холодную воду, спросила я.
Руки под холодную воду поместила сразу, потом еще и умылась, чтобы услышать:
– Все ушли. Мы одни в замке, Ким.
Пришлось поспешно вернуться к умыванию ледяной водой. Позади послышался смех, затем веселый вопрос:
– Помогает?
Уже собиралась сказать «да», как монстр подошел ближе, прижимаясь ко мне… И все, больше не помогало.
– Не надо, пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя внезапную слабость в ногах и ощущая его собственное желание очень отчетливо.
– Не надо что, Ким? – Голос Сонхейда стал хриплым, а руки заскользили по моим бедрам, снова поднимая ткань платья.
– Не надо так делать, – едва слышно сказала я, завороженно глядя на отражение в зеркале, в котором ткань медленно ползла вверх, обнажая ноги. И я зажмурилась, не желая видеть, как в очередной, похоже, раз меня самым наглым образом соблазняют.
– Как делать? – Подол платья он зажал в одной руке, вторая плавно двинулась по спине вниз, ласковым касанием миновала округлости и властно скользнула между ногами, уверенно захватывая территорию, где уже было очень горячо.
И слов у меня не осталось, возражения схлынули с первым касанием там, сомнения… какие тут сомнения… не было их.
– Моя Ким, – прошептал Сонхейд, едва я изогнулась, тихо, сдержанно простонав. – Ноги чуть шире, да, так, теперь обопрись руками о край раковины… Хорошая девочка. Глаза так и будешь держать закрытыми?
Некстати прозвучал вопрос. Совсем некстати. Я, повернув голову, мрачно посмотрела на ласкающего меня мужчину.
– Да, – прошептал он, отпуская ткань платья и захватывая в плен мой подбородок, – так мне нравится гораздо больше.
Торжествующая усмешка, и, накрывая мои губы властным поцелуем, Сонхейд прошептал:
– Покричи для меня, Ким.
Я закричала, едва он ворвался в меня языком – властно и жестко, и пальцами внизу, нежно и страстно. Поза оказалась не слишком удобной, шея была почти изогнута, губы не пришли в себя еще после первого поцелуя, но то, что лорд творил внизу, искупало все – я таяла в его руках. Стонала, а он собирал губами мои стоны, едва не падала, но каждый раз, стоило мне покачнуться, его действия становились более плавными, а мне жизненно необходимо было, чтобы он двигался быстрее, сильнее, глубже, и одних пальцев мне уже было мало. Мне мало, а он, похоже, получал удовольствие от того, что сводил меня с ума.
А потом я поняла, что падаю, просто падаю, проваливаясь в пропасть, не в силах удержаться, и Сонхейд прервал поцелуй, чтобы обнять, прижать к себе, не давая сползти на пол моему обессилевшему телу. И едва я начала приходить в себя, мокрая, дрожащая и совершенно раздавленная происходящим, лорд вежливо поинтересовался:
– Идти сможешь?
– Нет, – голос стал сиплым, горло болело, шея тоже, о губах просто молчу.
Украдкой взглянув на себя в зеркало, подумала что губам силикон не нужен – нужен Сонхейд, потому как эффект тот же. Но на себя-то я посмотрела, а вот смотреть на лорда «очень-умелая-сволочь» я напрочь отказывалась. Было стыдно.
Все так же придерживая меня, Сонхейд извлек пальцы… собственно из меня же, включил воду, вымыл сначала одну руку, затем, сменив захват, другую, после чего спросил:
– Поужинаешь со мной?
– Мне бы поспать, – простонала я, не желая думать о том, что и так, получается, спала весь день.
– Нет. – На него я не смотрела, но точно знаю, что сейчас улыбается. – Сначала ужин, потом…
Он прижался чуть сильнее, и я поняла, что будет потом. Меня-то он довел, а сам остался в возбужденном состоянии… Господи, что, еще раз?
– Слушайте, я третий раз не вынесу, – хрипло и искренне призналась.
– Поспорим? – прозвучал насмешливый вопрос.
И, подхватив меня на руки, Сонхейд спокойно понес свою сексуальную игрушку к столу. Или на стол, если учесть мое сегодняшнее видение. Если на стол – я не выдержу.
– Только не на кухню, – попросила я.
– Ты помнишь наши вчерашние игры на столе? – поинтересовался он.
Какие игры на столе? Я с удивлением взглянула на Сонхейда, тот весело улыбался мне, чтобы сообщить:
– На кухню так на кухню.
– Не…
Большего сказать не удалось – ударом ноги распахнув дверь, лорд внес меня туда, куда так не хотелось, и уложил на стол. Затем осторожно перевернул на бок, нежно провел пальцами по лицу и ушел к холодильнику.
И я, приходя в себя, лежала, наблюдая за легко передвигающимся Сонхейдом, который достал из холодильника молоко, налил его в ковш, поставил греться на плиту. Затем взял большую чашку, туда отправились две ложки сахара, маленький квадратик шоколада и щепотка ванили. Я села, заинтересованно глядя на лорда. Тот, вскипятив молоко, всыпал туда порошок какао. Несколько минут – кипящий напиток был вылит в чашку.
– Все, пошли ужинать, – известил Сонхейд, держа чашку с ароматным (на всю кухню запах распространился) какао.
Подойдя к столу, свободной рукой обвил мою талию, помог спуститься и легонько подтолкнул в сторону небольшой двери, за которой, кажется, была столовая.
Так оно и оказалось.
Здесь действительно была столовая и стол, накрытый к ужину. Вновь подтолкнув меня вперед, Сонхейд провел до стула, заботливо отодвинул его и, едва я села, галантно придвинул к столу. Затем передо мной была поставлена чашка с какао.
– Это мне? – удивленно спросила.
– Да, – спокойно ответил лорд, обходя стол и занимая свое место напротив меня.
– Но… – Я была потрясена. – Но… я думала, вы…
– Ким, – мягко перебил меня Сонхейд, – единственный напиток, который пью я, – вода.
Мне хоть кто-то объяснит, что происходит? Потому что я уже совсем ничего не понимаю. А мужчина напротив, склонив голову к плечу, смотрит на меня с чуть снисходительной улыбкой, и такое ощущение, что мной, нечесаной и ненакрашенной, откровенно любуются.
– Ужин, Ким, – напомнил Сонхейд. – И советую уделить еде значительно больше внимания, чем прежде.
– П-п-почему? – выдохнула я.
Многозначительная улыбка, внимательный взгляд на мою грудь, и Сонхейд начал есть. Краснеющая я, осознавая недвусмысленный намек, есть отказывалась. Напрочь. И, нервно помешивая обжигающе горячее какао, раздумывала над ситуацией. Мысли медленно, но с удивительным постоянством возвращались к прочитанной легенде, в которую я никак не хотела верить.
Впрочем:
– Сэр Сонхейд, сколько лет насчитывает ваша династия? – осторожно спросила я.
Разрезающий стейк лорд оторвал взгляд от собственной тарелки, тяжело вздохнул и мрачно сообщил:
– Мне жаль, что Арида не только скрыла от меня дневник моей погибшей жены, но и выдала его тебе для чтения.
Интересный ответ…
– Вы были женаты? – не могла не спросить я.
– Ким, – глухое раздражение в голосе, – я не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь.
Очень интересно.
– Сэр Сонхейд, вы сами назвали меня своей женой, – напомнила лорду.
Мужчина наградил меня мрачным взглядом янтарных глаз и злым, резким голосом сообщил:
– Леди Сонхейд, с вами, как с моей женой, я буду делить постель, кров и пищу. Накануне вы высказали протест в отношении наличия у меня другой женщины, и я прекратил эти отношения, дабы быть честным не только перед вами, но и перед самим собой. Обещаю быть верным. На этом – все! Никаких задушевных разговоров, экскурсов в мое темное прошлое и никаких расспросов. Единственное, в чем вы превзошли все мои ожидания и в чем, безусловно, меня устраиваете, – секс. В остальном просил бы вас не переходить границы допустимого.
Несколько мгновений я сидела, банально открыв рот от удивления, но затем:
– Да пошел ты, урод психованный! – Меня просто трясло от ярости, обиды и злости. – Мне в твою жизнь не лезть? – Голос сорвался на визг. – А какого черта ты влез в мою?!
Со звоном нож и вилка упали на тарелку, брошенные приходящим в ярость Сонхейдом. Меня это напугало, но не до такой степени, чтобы умолкнуть.
– Меня не заботит ни ваше прошлое, ни будущее, – поднимаясь, практически кричала я. – Я просто хочу уйти отсюда и больше никогда вас не видеть!
И тут случилось страшное. Идеальная рубашка лорда затрещала по швам, лицо начало стремительно меняться, приобретая звериные черты, а челюсть заметно выдвинулась вперед…
– Сядь! – прорычал монстр.
Мгновенно села.
– Ешь! – отрывисто скомандовало чудовище.
Возражений не было никаких. Вообще. Я торопливо насыпала рыбный салат и начала есть, даже не ощущая вкуса, а самое главное – я старательно не смотрела на монстра. И еще – он, кажется, оборотень!
Внезапно где-то вдали послышался вой. Длинный, протяжный, с переливами и тревожный какой-то. В следующее мгновение Сонхейд стремительно поднялся, дернулся к двери, но остановился, и я услышала:
– Ужинай – и спать.
Развернулся и ушел… в порванной рубашке. Я услышала, как хлопнула входная дверь, а затем стало тихо.
Совсем-совсем тихо. То есть меня оставили в замке одну! Несколько минут я потрясенно прислушивалась, затем решительно поднялась! Мне нужен был телефон! С чашкой в руках я направилась в библиотеку, надеясь найти телефон там. Какао действительно было великолепным – а телефона нигде не оказалось. Я осмотрела всю библиотеку и не нашла даже проводов, не говоря об аппарате.
Допив какао, вернула чашку в столовую, подумала, что нужно убрать со стола, а то неудобно как-то, но только после того, как вызову полицию.
Долго осматривала гостиную – опять же ни проводов, ни телефонов. На втором этаже открытой оказалась лишь одна дверь в комнату, которую выделили мне. Захватив несколько конфет из букета, я продолжила обследование. Нашла лестницу на третий этаж – но решетка, преграждающая вход на ступени, оказалась заперта!
Осознав, что телефон я, похоже, так и не найду, попыталась просто выйти из замка – входная дверь, дверь из кухни во двор, и еще одна дверь, обнаруженные мной, оказались заперты. В итоге спустя два часа бесплотных метаний с проверкой всех окон, которые также были закрыты, я вернулась обратно в столовую.
Долго сидела, задумчиво глядя на стол. Потом поднялась и начала убирать – хоть отвлекусь. Многие блюда, накрытые крышками, оказались теплыми, их оставила на кухне на столе… На стол смотреть почему-то было как-то не по себе.
Побродив еще с час по замку, искупалась в ванне и, не найдя ночной рубашки или хоть чего-то вроде одежды, легла спать.

* * *

Мне снился кошмар… 
Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения. 
Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебристой траве, в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но я не вижу красоты этой ночи, отчаянно пытаясь спастись. 
И каждый раз сон завершается неизменно – волк настигает меня! Валит в высокую траву, переворачивает и нависает, едва слышно рыча и вглядываясь в меня жуткими янтарными светящимися глазами… 
Я уворачиваюсь, вскакиваю, пытаюсь убежать, но волк заступает мне дорогу, а затем рычит, глухо и угрожающе, словно требуя чего-то. 

* * *

Я проснулась от собственного крика. И едва села, дрожа и с трудом сдерживая слезы, как распахнулась дверь, вошел мужчина в одном полотенце на бедрах – его тело в блестящих капельках воды ярко осветил свет из коридора.
– Ким… – Сэр Сонхейд стремительно подошел к постели, сел, обнял мои вздрагивающие от рыданий плечи. – Ким, все, все, маленькая, я рядом, все хорошо.
Меня трясло, щеки мокрые, горло болит, руки дрожат, и сердце бьется как сумасшедшее, а еще страх, какой-то безумный панический страх.
– Ким… – Владелец замка осторожно коснулся подбородка, вынуждая запрокинуть голову, всмотрелся в мое лицо и обнял, привлекая к своей груди.
Всхлипывая, прижалась к нему прежде, чем осознала, что на мне ничего, совсем ничего нет.
А потом это осознал он…
Широкая ладонь скользнула по плечу, спине, ниже… рука замерла. Мужчина заметно напрягся. А дальше случилось то, чего я никак от себя не ожидала, – не знаю почему, но я вдруг потянулась к нему, скользнула ладонями по широкой груди, обвила шею и поцеловала сама, солеными от слез губами… Сэр Сонхейд, и так напряженный, стоило мне его поцеловать, словно окаменел. Я его понимаю – какая-то девица накануне облила его машину, ворвалась в его замок, истерично вопила посреди ночи, а теперь, когда он просто попытался успокоить, нагло домогается… Я все понимала, но не могла остановиться! Не могла и не хотела, и единственное, чего я сейчас желала, – чтобы он не уходил, только бы не уходил.
– Ким, – тихий рык. – Ким, прекрати, я слишком плохо себя контролирую… Ким!
И я остановилась.
Так стыдно стало. Стремительно отодвинувшись, натянула одеяло до подбородка и попыталась сделать все, чтобы только снова не расплакаться.
– Простите. – Жалкое извинение действиям без оправданий.
Владелец замка поднялся и вышел. Даже не обернувшись. Я устало откинулась на подушку, полными слез глазами посмотрела в окно, за которым тьма понемногу рассеивалась, и подумала, что мне в жизни не было так стыдно. Да вообще никогда.
Внезапно дверь снова открылась, и я услышала хриплое:
– Что же ты со мной делаешь, Ким…
– Простите, – не оборачиваясь, прошептала я, – сама не знаю, что на меня нашло… Простите, пожалуйста, я…
Кровать прогнулась под его весом, и в следующее мгновение сильное мужское тело прижалось к моей спине, рука заскользила по моей, ладонь накрыла мою, сжимающую край одеяла, пальцы переплелись с моими… И стыд куда-то ушел.
– Ким… – Его губы начали осторожно целовать плечо. – Если будет больно, скажешь, поняла?
Я замерла в замешательстве, нет, я поняла, о чем он, и все же…
– Ты меня поняла? – настойчивый требовательный голос.
И я прошептала:
– Да.
Ощутила кожей его улыбку, услышала полный облегчения выдох, а затем прозвучало тихое:
– Иди ко мне.
Я обернулась к нему, незримому в предрассветной темени, и Сонхейд осторожно уложил меня на спину, а затем накрыл собой.
Странно и волнующе – чувствовать тяжесть мужского тела на себе, пусть он и удерживал основной вес на локтях, но все же.
– Ким, – прошептал лорд, накрывая мои губы нежным поцелуем.
Я потянулась к нему, обнимая, подаваясь ближе, когда Сонхейд плавно вошел в меня, и замерла, едва он снова, хрипло прошептал мое имя. Первое осторожное движение – я ждала боли, но вместо нее было чувство наполненности, сладкое томление ожидания… Еще одно осторожное движение, чтобы проникнуть глубоко, так глубоко, что у меня дыхание перехватило…
– Больно? – хриплый вопрос дрожащего от напряжения мужчины.
– Нет, – выдохнула я, обнимая его ногами.
В то же мгновение от нежности не осталось и следа!
Рык, почти звериный, и Сонхейд стал зверем. Рывок, удар, снова рывок и почти болезненный удар. Я взвыла, извиваясь под неумолимым чудовищем, но он словно не слышал ничего, кроме собственного хриплого рычания, казалось, вырывающегося изнутри. Сонхейд больше не целовал, и ласковых прикосновений не было, он словно весь был сосредоточен на резких, сильных, глубоких толчках во мне, болезненных и грубых. Заставляющих инстинктивно сжимать ноги и пытаться избавиться от того, кто разрывал каждым жестоким движением. Я всхлипывала, пыталась оттолкнуть от себя невменяемого монстра, в какой-то момент поняла, что не выдержу больше, и вскрикнула…
Он остановился в тот же миг.
Замер, напряженный и вздрагивающий, мокрый от пота и словно каменный из-за напрягшихся мышц.
– Больно? – хриплый рык.
Я не могла ничего ответить, мне казалось, что внизу все горит, но совсем не от приятных ощущений, а внутри и вовсе пульсировало от боли.
– Потерял контроль, прости, я слишком сильно желаю обладать тобой… Тяжело сдерживаться.
О чем он говорит? О чем он вообще говорит?!
– Ким… – низким рычащим голосом произнес он.
И начал двигаться иначе – медленно вышел, почти до конца, затем так же медленно погрузился в меня, совсем медленно, давая прочувствовать каждое касание, каждое скольжение внутри меня, позволяя ощутить, насколько мое тело хотело его. Минута, вторая, третья… и время слилось в один бесконечный поток удовольствия, где я замирала, едва он входил в меня, и тянулась, когда стремился покинуть. Это продолжалось долго, и это было бесконечно терпеливо и умопомрачительно нежно, и в какой-то сладостно-обжигающий миг он вновь начал двигаться быстрее, чтобы превратить проникновение в лавину быстрых, жестких, неумолимых толчков… И сквозь дикий грохот моего сердца, сквозь пелену желания я услышала хриплое:
– Покричи для меня, Ким.
И меня накрыло волной дикого обжигающе-ледяного наслаждения, в котором боль – лишь одна из граней удовольствия, а хриплый рык содрогающегося в экстазе мужчины – еще одна нотка блаженного взлета к звездам.
Сонхейд освободил меня от своего веса почти сразу, но, перекатившись на бок, обнял, прижал к себе, зарываясь лицом в мои спутанные волосы. А я лежала, чуть дыша, прислушиваясь к мощным ударам его сердца, и пыталась осознать, что у меня только что был секс с мужчиной. Мой первый в жизни секс… И мне понравилось, очень. Правда, совсем не хочется даже представлять, насколько развратной считает меня сэр Сонхейд.
– Я напугал тебя? – Вопрос лорда заставил вздрогнуть.
– Нет, – прошептала я.
– Было очень больно? – Тело сэра Сонхейда напряглось, выдавая волнение.
– Немного, – ответила, несколько удивленная его тревогой.
Легкий поцелуй в волосы, и нежное:
– Спи.
И почему-то я действительно почти сразу заснула, касаясь носом его обнаженной груди и чувствуя себя в крепких объятиях защищенной от всего мира. Словно он моя личная надежная крепость, мой первый мужчина.

* * *

Я проснулась от невероятного ощущения счастья. Даже не знаю, откуда оно пришло, но оно было, наполняя сердце радостью, тело теплом, а душу светом. Открыв глаза, улыбнулась солнцу, чьи лучи играли на постели и слепили глаза. Попыталась понять, почему мне так хорошо…
А потом вспомнила!
– О, боже! – Мой крик огласил всю комнату. – Боже, как я могла?!
И с протяжным стоном уткнулась в подушку.
Подушка пахла сэром Сонхейдом, неумолимо напоминая, что ночью и правда было все! Абсолютно все! Мне стало совсем стыдно! Жутко, невероятно, обжигающе стыдно, причем настолько, что даже вставать не хотелось. Но потом ощущение последствий случившегося неприятной влажностью в определенных местах напомнило о необходимости посещения ванны.
Добрела я туда, закутавшись в полотенце, искупалась в душе, затем долго стояла перед зеркалом, глядя в свои бесстыжие голубые глаза. Ужас, я переспала едва ли не с первым встречным, впрочем, тот факт, что мы встречались до этого дважды, как-то не утешал. В двери постучали, раздался голос смотрительницы:
– Мисс Ким, вы проснулись?
– Да, – слабым голосом отозвалась я, рассматривая припухшие после жаркой ночи губы.
– Вам принести завтрак сюда или покушаете с сэром Сонхейдом? – прозвучал вопрос.
Пронаблюдав за своим стремительно краснеющим отражением, мрачно ответила:
– Нет, я лучше схожу в деревню, позавтракаю с Тэдом и Стивом, если они еще не приехали.
Молчание, затем веселое:
– Нет, мисс Ким, вам Стив… или Тэд, путаю их, вам звонили, сказали, что будут вечером, просили ждать здесь.
Дьявол! Где здесь? В одном доме с мужчиной, которому я отдалась в первую же ночь? Да я со стыда сгорю!
– Знаете, – я развернулась, вышла из ванной, посмотрела на скромно одетую смотрительницу, вспомнила, что на мне одно полотенце, – знаете, я все же иду к ним. Спасибо, но завтрак не нужно и, вообще, огромное спасибо за все… А где моя одежда?
Темные глаза как-то подозрительно сверкнули, и мне весело ответили:
– Еще сушится, мисс Ким. Я принесу вам платье.
– Не надо мне платья. – Я сжала полотенце. – Можно мне мою одежду, пусть даже влажную и…
Арида улыбнулась, направилась к двери и, уже выходя, сообщила:
– Я принесу вам платье.
– Я… – начала было, но двери уже закрыли.
Растерянная, я в одном полотенце осталась стоять.
– Ну и подумаешь – секс, – уверенно сказала самой себе. – Секс – еще не повод для знакомства… – Уверенность куда-то испарилась. – Даже самый первый…
Сникнув окончательно, грустно посмотрела на постель… Жар волной опалил все тело, разлился в груди, затаился теплом внизу живота. О, господи, кажется, я хочу еще… Поверить не могу!
Открылась дверь, вошла Арида с легким сатиновым платьем. Настолько новым, что у меня сложилось ощущение, будто с него только что сняли этикетку.
– А белье? – тихо спросила, глядя на очень тонкую ткань.
– Вряд ли вам подойдет мое по размеру. – Женщина улыбнулась.
– Но платье…
– Моей дочери, – пояснила Арида. – Купила ей к празднику, но она так сильно поправилась, что теперь ей не подойдет.
И мне протянули платье.
– А мое, пусть и влажное, – попыталась я.
– Мисс Ким, в замке только женщины и сэр Сонхейд, так что стесняться некого. Одевайтесь и спускайтесь, я накрою вам в столовой. Жду, не задерживайтесь.
И смотрительница оставила меня наедине с платьем.
Естественно, я его надела, не в полотенце же ходить, но без белья собственная беззащитность просто физически ощущалась. Очень неприятное чувство.
Перед дверью долго стояла, не решаясь выйти. Вообще хотелось сослаться на то, что волосы после купания еще влажные, но неудобно было перед Аридой – она для меня стол готовит, а я тут… стою. Медленно открыла двери, обнаружила у порога домашние шлепанцы на небольшом каблучке. Размер был мой, и, похоже, оставили их для меня. Осторожно прошла до лестницы, перегнулась через перила, увидев, что никого нет, торопливо спустилась и, стремительно преодолев холл, почти вбежала в столовую.
А там увидела стол, и он был накрыт на двоих!
– Какая вы умничка. – Арида вошла с чашкой, кувшином с водой и стаканом. – Присаживайтесь, сэр Сонхейд уже должен вернуться.
Одно воспоминание о владельце замка вызвало очередной прилив крови к щекам и значительное потепление внизу живота. Но это мелочи, а вот дикое желание бежать отсюда внезапно возникло и стремительно нарастало.
– Садитесь, Ким. – Смотрительница поставила чашку перед местом, на которое указала мне, а вот для лорда была оставлена вода и высокий стакан. – Ну же, все стынет.
На негнущихся ногах я подошла к своему месту, неловко села, потянулась к чаю, он оказался моим любимым зеленым с жасмином.
– Я для вас приготовила вафли с шоколадным соусом, – сообщила Арида, поднимая крышку с ближайшей тарелки, после чего две квадратные вафельки перекочевали на мою тарелку и были политы соусом, – надеюсь, вам понравятся.
– Спасибо, – прошептала вконец подавленная я.
Нет, мне было приятно, очень, но при одной только мысли, что сейчас придет сэр Сонхейд… А может, быстренько поесть и убежать наверх? А там и одежда моя высохнет, и Тэд приедет.
Точно, так и сделаю.
И я начала быстро есть, в надежде, что успею…
Надеялась я зря!
Хлопнула входная дверь, и я услышала сильный, низкий, властный голос:
– Леди уже проснулась?
Какая «леди»? То есть у него и жена есть?! Вилка и нож выпали из моих вмиг ослабевших рук. Арида, как раз поправляющая салфетку для лорда, удивленно и встревоженно на меня посмотрела.
А там, за дверью, раздалось:
– Да, альфа.
Взгляд смотрительницы стал совсем напряженным и метнулся от меня к двери в холл, потом обратно. Затем я с удивлением увидела, как затрепетали ноздри Ариды, словно женщина к чему-то гневно принюхивалась. И тут произошло нечто совсем невероятное – снова хлопнула входная дверь, и я услышала надрывное:
– Гаэрд, ты не можешь так поступить со мной! С нами! – голос был женский, с истерическими нотками.
И осознание мгновенно накрыло меня! Его жена узнала, что мы переспали!
– Господи… – простонала я, закрывая лицо руками.
– Вот дрянь, – раздраженно произнесла Арида.
Мне стало совсем не по себе, но, взглянув на смотрительницу, я с удивлением поняла, что высказывание относилось не ко мне. А за дверью разгорался скандал, послышались рыдания неизвестной женщины, перед которой мне было неимоверно стыдно. Господи, я же семью разрушила…
– Северные Горы, как же я рада, что вы появились, Ким, – с чувством произнесла Арида. – Как же я искренне этому рада!
Что? Поверить не могу в то, что это слышу. С некоторым недоверием смотрю на Ариду, затем почти шепотом:
– Но я так понимаю, сэр Сонхейд женат…
– Кто? – переспросила Арида, оторвав взгляд от двери. – А-а, ну да, уже женат. Наконец-то.
И у меня перед глазами все поплыло. Не знаю, как успела вцепиться в стол, чтобы не упасть, но чашку задела, та упала и с громким звоном разбилась.
В то же мгновение дверь распахнулась, ворвался Сонхейд.
Пристальный взгляд на перепуганную его появлением меня, на разлетевшиеся осколки от чашки, на Ариду. Снова на меня. Взгляд янтарных глаз потемнел. А в холле раздалось истерическое со всхлипываниями:
– Гаэрд!
Меня просто трясти начало. Ужас какой! Какой ужас! Он только женился, только-только, а тут я… и секс… Он жене изменил, а я…
– Простите, – помертвевшими губами прошептала я. – Простите, мне так жаль… Я не хотела… я не знаю, что на меня нашло ночью… Господи, простите…
На лице Сонхейда отразилось некоторое недоумение. После и откровенное удивление, затем слабая улыбка искривила его губы.
– Ты восхитительна, – с невероятной нежностью сказал он мне.
После этого, развернувшись, бросил Ариде:
– Следи за ней.
И ушел, плотно прикрыв двери.
Потрясенно смотрю на смотрительницу, та не менее потрясенно смотрит на меня, от нее же и вопрос последовал:
– За что вы извинялись?
– В каком смысле «Следи за ней»? – в свою очередь спросила я.
Арида пожала плечами, явно не желая отвечать, и спросила:
– Чаю?
– Да, – прошептала я.
Женщина обошла стол, подняла осколки, вытерла мокрый пол и ушла, судя по всему, на кухню. Я же, обняв плечи руками, немного посидела, а потом…
Нужно просто объяснить леди Сонхейд, что это я виновата. Да, вернулся он сам, и все же… я виновата, я первая целоваться полезла и мужику всю семейную жизнь разрушила.
Осторожно поднявшись, вышла из столовой – в холле было пусто. Совсем. Из библиотеки донесся тихий стон. Не знаю, что там происходило, но почему-то… я направилась туда, остановилась шагах в трех от двери, потому как последняя была приоткрыта, и я отчетливо видела, как сэр Сонхейд удерживает за плечи высокую женщину с золотисто-рыжими волосами. Нежно, бережно, аккуратно, явно не желая причинять ей какой-либо вред, но в то же время и не обнимая, хотя женщина именно к этому и стремилась. И дождавшись, пока рыжеволосая сдастся, опустив руки, лорд произнес:
– Это не мой выбор, Раэна. Не мой и не твой.
– Но ты выбрал ее, Гаэрд, – простонала женщина. – Ты выбрал ее, отказавшись от меня!
Сонхейд убрал руки от рыженькой и мрачно ответил:
– Она имеет право на верность с моей стороны.
– Верность? – Женщина сорвалась на визг. – Верность? Ты планировал получить от нее детей, и только! А теперь говоришь о верности?!
Я в ужасе взирала на происходящее. У лорда Сонхейда и любовница есть?!
То есть и жена, и любовница, и я, залетная девочка? Ну… это уже просто ни в какие ворота! Но все оказалось хуже – вместо того чтобы устыдиться, владелец замка спокойно произнес:
– Не смей.
И рыжеволосая дернулась, стремительно опустила голову и прошептала:
– Я прошу прощения, альфа.
Некоторое время они стояли молча, затем он сказал:
– Ты дорога мне, Раэна. Тебя я желал видеть матерью моих детей, но зверь сделал иной выбор. Я его выбор принял. Я взял ее в жены, и как моя жена она имеет право на защиту и покровительство с моей стороны.
Выслушав, странная собеседница хрипло вопросила:
– Но верность, Гаэрд?
И получила холодный ответ:
– Она достойна ее.
Женщина всхлипнула и все так же стояла, опустив голову, не смея поднять взгляд на лорда.
Сонхейд отошел от нее, встал спиной к той, которая ему… кажется, любовница, и, глядя на стеллажи с книгами, спокойно добавил:
– Тебе лучше вернуться в город.
Рыжеволосая вскинула голову.
И я вздрогнула, увидев, как она смотрит на него!
Ненависть!
Дикая, всепоглощающая ненависть, исказившая красивое лицо! Она глядела на Сонхейда так, словно, будь у нее кинжал, вонзила бы в его спину с огромным наслаждением! И такое выражение вполне бы смотрелось на лице психопата, маньяка-убийцы, но никак не хорошенькой женщины. Но вот миг – и выражение сменилось, выказывая вселенскую скорбь, а слезы потекли по щекам… Вот только я уже не верила ей ни на миг! Как-то сразу приняв за истинное то полное сумасшедшей ненависти выражение, а вот эта маска скорби и печали маской и казалась.
– Гаэрд, – затравленно позвала она. – Гаэрд, пожалуйста…
А меня просто ужас охватил. Дикий панический ужас. Она реально психопатка! Просто психопатка! Жуткая, лживая, а милой и несчастной только прикидывается! И вот я бы на его месте к ней спиной не поворачивалась! Вообще никогда!
Но тут лорд вдруг глубоко вдохнул и стремительно повернулся к двери.
Наши взгляды встретились – его, полный гнева, и мой, полный ужаса.
– Ким! – рык, который мне совсем не понравился.
Впрочем, я не волновалась по поводу Сонхейда, я перевела взгляд на рыжую и застыла – она, может, раньше и собиралась убить шотландца, но меня теперь явно убьет первой. Потому что поняла – я ее без маски увидела!
И я отступила на шаг, думая о том, что тут надо бежать в полицию, и пусть ее психологи проверяют, а еще я уверена, тут парочка трупов где-то закопана, потому что не бывает такого маньячно-психованного выражения на лицах у тех, кто никогда не убивал, и…
Бежать нужно! Просто бежать!
Но тут другая мысль появилась – а вдруг, пока я буду вызывать полицию, она его уже убьет? А убийство на меня повесят? Тем более он ей только что сказал, что ее бросит и к жене уйдет.
– С-с-сэр Сонхейд, – у меня от ужаса говорить толком не получалось, – с-с-сэр Сонхейд, она сумасшедшая! – перехожу на шепот. – Знаете, я бы на вашем месте к ней спиной не поворачивалась, у нее психоз! И полицию вызовите!
Выражение лица лорда приняло незабываемую смесь удивления-досады-гнева. После чего он мрачно произнес:
– Ким, я не потерплю оскорблений в адрес самки. У нас это категорически запрещено – женщины неприкосновенны, и тебе…
Я не дослушала.
Я поняла, что мне не верят и не поверят. Он мне просто не поверит. И мне плевать, чего там сказал Тэд, и ждать их до вечера я тоже не буду. Полицию вызывать нужно! Полицию. В любом случае, имея заявление, они хотя бы побеседуют с этой… этой… этой вот. И они профессионалы, так что отклонения засекут мгновенно.
И, развернувшись, я бросилась бежать к двери, не обратив внимания на окрик Сонхейда:
– Ким!
Я промчалась через весь холл и чуть не сбила вышедшую из кухни Ариду. Смотрительница удержала меня и встревоженно спросила:
– Мисс Ким, что с вами?
Сказать, что я была напугана ситуацией, ничего не сказать, но и не ответить не могла. Схватила женщину за руку, потянула к двери и почти вытащила на порог замка. Лишь там, когда от Сонхейда и этой психопатки нас отделяла окованная железом дверь, паническое чувство ужаса начало отпускать, и я торопливо зашептала Ариде:
– Она сумасшедшая.
– Кто? – мрачнея, спросила женщина.
– Эта, – мой голос срывается, – эта Раэна.
И выражение лица Ариды изменилось вмиг. Хмурый взгляд на дверь, мрачный – на меня, и с горечью почти:
– Надо же, вы первая, кто раскусил ее так быстро. А я года два все понять не могла, почему мне эта милая девушка так нравится, а мой зверь на нее рычит и спиной поворачиваться не желает…
– Да? – Мне, откровенно говоря, сразу полегчало от того, что мое мнение разделяют. – Собаки, они вообще очень чувствительные.
На лице Ариды вновь промелькнуло удивление, затем слабая улыбка, и, кивнув, смотрительница ответила:
– Ну да… мой зверь.
Еще одна улыбка – и загадочное:
– Наверное, вам никогда не понять, как же я рада тому, что вы нашлись, Ким. Идемте, я чай сделала.
– Не пойду! – ответила я поспешно и, отпустив смотрительницу, начала спускаться по ступеням.
– Ким, вы куда? – встревожилась она.
Так как на дворе страшная женщина показалась мне не такой уж и страшной, я подумала, что в полицию бежать не стану, лучше расскажу все Тэду, и он сам пойдет, он такой, всегда борется за правду. А вот к Тэду я хочу прямо сейчас.
– Ким, вы не завтракали, – воскликнула Арида.
– Да не хочется уже. – Я спустилась по лестнице, остановилась, обернулась и попросила: – Вы за меня извинитесь перед сэром Сонхейдом, я не хотела…
– Вы не хотели что?
Голос раздался совсем рядом. Стремительно развернувшись, увидела грудь Сонхейда, вскинув голову, и его самого. Видимо пока я с Аридой разговаривала, он вышел через запасный выход, обошел замок и вот теперь преграждал мне путь. Вспомнила нашу ночь. Не сдержалась:
– Вы – кобель!
Попыталась отойти на шаг, едва не споткнулась, была поддержана лордом, взобралась на ступеньку, посмотрела на него, взобралась еще на две, уравнялась с Сонхейдом в росте и уже увереннее продолжила:
– Нет, я, конечно, виновата, да… Но вы же нашли в себе силы уйти, а потом взяли и… вернулись! И это при наличии у вас жены и… и этой ненормальной любовницы!
Пылая жаждой справедливости, смотрю в янтарные глаза напротив. Глаза вдруг начинают светиться. Мягким, едва заметным светом!
– Ой! – сказала потрясенная я. – У вас глаза… светятся.
И меня посетило странное ощущение надвигающегося умственного помрачения.
– Черт, – прошептала уже, – сэр Сонхейд, у вас действительно глаза светятся… – дернула головой и добавила: – И вы правда кобель, не обижайтесь, но ваше поведение…
Шаг – и Сонхейд поднялся на одну ступеньку. Перепуганная, я отступила, и едва попыталась возмутиться, как лорд сделал еще один шаг…
– Прекратите, – внезапно хрипло и фактически шепотом попросила я.
– Прекратить что? – Еще один шаг.
И я отступила, просто потому что вдруг стало жутко, и я подумала, что не ту рыжую бояться нужно, а вот… этого, у которого глаза светятся.
– Прекратите подходить ко мне, – совсем сипло ответила я, поднимаясь на две ступеньки.
Он преодолел три, приблизившись вплотную. И я запаниковала – впереди Сонхейд, позади дверь, а там та маньячка. И жутко так, а у лорда действительно глаза светятся и…
Я не хочу в замок!
Я до безумия не хочу в замок!
Я рванулась вбок, попыталась обежать Сонхейда, поскользнулась, и последнее, что помню, это дикую боль в ноге и стремительно приближающиеся ступени.

* * *

Неприятный запах нашатыря, йода, и что-то холодное на ноге.
– Желательно лежать. Перелома нет, растяжение, но больную ногу лучше не тревожить, – вещал голос пожилого мужчины. – Я сделал фиксирующую повязку, раз леди у вас неспокойная такая.
Медленно открываю глаза, долго смотрю в потолок, пытаясь понять, что со мной. Вспомнила ночь с Сонхейдом… утро, его разговор с Раэной. При воспоминании о лице женщины передернуло. Потом вспомнила и лестницу, мой глупейший порыв, то, как поскользнулась, резкую боль в ноге, падение… невольно потянулась рукой ко лбу – шишки нет. Кажется, меня успели подхватить, и нет даже сомнений в том, кто успел. Нога в чем-то вроде гипса. Болит…
– Хорошо, – прозвучал голос Сонхейда.
Я вздрогнула снова, приподнялась на постели – лежала я в другой комнате, здесь было просторнее, и кровать значительно больше, и белье постельное другое, и вообще все. А полог над кроватью изображал ночное небо с полной луной… И здесь был сэр Сонхейд, он стоял у окна, скрестив руки на груди, рядом с кроватью находилась Арида, а невысокий полноватый мужчина с… – я нервно сглотнула – с зеленой кожей, мне улыбнулся и вежливо произнес:
– Сумеречных дней, леди Сонхейд. Рад, что вы пришли в себя, не пришлось прибегать к медицинским мерам.
Нервно сглотнув повторно, я прошептала:
– Доктор, у меня галлюцинации… То мне казалось, что у сэра Сонхейда глаза светятся, а теперь, что у вас кожа… зеленая… – А потом до меня вдруг дошло: – Как вы меня назвали?!
Мужчина улыбнулся, продемонстрировав здоровые, блестящие ровные и совершенно черные зубы, чтобы сообщить:
– У вас нет галлюцинаций, леди Сонхейд, я орм, и у меня действительно зеленая кожа, что касается альфы – его глаза действительно обладают эффектом свечения при взгляде на свою избранницу. Отдыхайте, леди, я проведаю вас завтра.
Он еще раз ободряюще улыбнулся мне, затем низко поклонился лорду и направился к двери.
– Я провожу вас, – сказала Арида и ушла с… зеленым человечком.
Меня буквально трясти начало, просто трясти.
– В этой ситуации меня радует лишь одно, – прозвучал голос сэра Сонхейда, – больше нет необходимости стирать твою память.
И он спокойно направился ко мне, спокойно, с мрачной решимостью и как-то… жутко.
– У меня для тебя подарок, Ким, – подойдя к постели, он вытащил из кармана какую-то коробочку, затем сел, осторожно и аккуратно, чтобы не потревожить мою упакованную во что-то, похожее на гипс, ногу.
– Надеюсь, тебе понравится, – улыбка, и странный взгляд на меня. – В любом случае будешь носить.
Открыл коробочку, в которой оказались два тонких золотых браслета, украшенные черными бриллиантами.
А я, кажется, лишилась дара речи. Смотрю на лорда огромными испуганными глазами, руки дрожат, в животе очень нехорошее предчувствие и ужас такой, нарастающий.
– Ты Урваса испугалась? – На губах Сонхейда промелькнула улыбка. – Он не страшный, и даже не ядовитый, он из северных болот. Вот южных ормов стоит опасаться, а этот безвреден.
Я хочу проснуться. Я просто хочу проснуться, я…
– А Тэд уже приехал? – голос срывается, подбородок дрожит.
Глаза лорда сузились от ярости, затем движение – на моей руке застегнулся браслет, то же он проделал со второй. Резко поднялся, подошел к столику у окна, перебрал газеты, взял одну, вернулся ко мне и молча протянул.
Я взяла дрожащими руками, и едва взглянула на первую страницу… «Катастрофа в Северной Шотландии унесла жизнь американской студентки!» И фото!
Яркая цветная фотография, изображающая разбитый внедорожник «Дискавери», застывший на краю пропасти… три колеса на скале и одно над пропастью… Разбитое переднее стекло, покореженный бампер… И строки, убивающие меня каждым словом: «Нетрезвый водитель… непристегнутая пассажирка на заднем сиденье… Следователи утверждают, что Ким Блекмор погибла в момент аварии, в море упал уже труп… Страшная трагедия…»
– Это неправда, этого просто не может быть… Это неправда… – внезапно осознаю, что я все повторяю и повторяю эти слова. – Это неправда…
Сонхейд подошел, выдернул газету из моих сжавшихся пальцев и спокойно произнес:
– Это правда, Ким. Я долго искал тебя, нашел совершенно случайно, и мне не составило труда отвести глаза Тэду, который действительно трезвостью не отличался, и заставить его свернуть в Грани. Несколько часов вы ехали под дождем уже по нашим территориям, дальше возникший свет вынудил вас свернуть. Я хотел, чтобы ты подъехала прямо к замку, но водить ваши мужчины не умеют – машина увязла.
Он усмехнулся, бросил газету на столик, подошел, сел на край постели и продолжил:
– Мы имитировали аварию, по версии следствия, ты была не пристегнута и в момент столкновения тебя вышвырнуло из машины, лобовое стекло было выбито твоим телом, затем труп упал в воду. Вот и все, Ким. Искать тебя никто не будет, насколько мне известно, уже и похороны состоялись.
Мне плохо. Мне просто плохо… Да, я переспала с первым встречным, да, это грех, каюсь, но… но это не смертельный же грех!
– Вопросы есть? – с улыбкой глядя на меня, спросил Сонхейд.
Вопрос был, и только один:
– Вы сейчас пошутили, да?
Лорд широко улыбнулся, сверкнув идеальными зубами, и, склонив голову к плечу, выдохнул:
– Нет.
Меня затрясло сильнее, просто дрожь по всему телу, и я не могу, никак не могу в услышанное поверить. А Сонхейд начинает гладить мое запястье, скользить по нему пальцами, будто вырисовывая странный узор, и словно невзначай сообщает:
– Просто чтобы не было больше вопросов – ты моя жена, Ким. Не могу сказать, что я счастлив, но в физическом плане ты более чем меня устраиваешь. Кстати, я голоден.
Янтарные глаза пристально вгляделись в мои, на губах странная, двусмысленная такая улыбка, и Сонхейд хрипло произнес:
– Обед или секс?
Я в ужасе, я просто в ужасе, я…
– Вы с ума сошли? – спросила с надеждой.
– Правильно, лучше секс, – ответил Сонхейд, рывком сдирая с меня одеяло.
Я не просто закричала – я заорала от ужаса, дернулась, попыталась вырваться, не обращая внимания на болевшую ногу, и попала в плен лорда, прижавшего своим телом к постели. Он просто сжал и держал, ожидая, пока я успокоюсь… Я не могла успокоиться, я кричала, вырывалась, царапалась…
В двери постучали неожиданно, также неожиданно вошла Арида, и я услышала ее тихий, но очень злой голос:
– Хватит пугать девочку. Ваш обед на столе, альфа, леди Сонхейд я покормлю сама.
Меня освободили в то же мгновение, вернули обратно на подушки, укрыли одеялом, и Сонхейд зло произнес:
– Ты смеешь мне указывать?
Вытирая слезы, я посмотрела на Ариду – женщина стояла уверенно, опустив голову, но расправив плечи, и так же уверенно она сказала:
– Да, смею. Мне ожидать наказания?
– Вон, – прозвучал рычащий ответ.
Даже не пошевелившись, Арида спокойно повторила:
– Ваш обед на столе, альфа, леди Сонхейд я покормлю сама.
Лорд зарычал, натурально и громко.
– Все стынет, – не поднимая головы, добавила Арида. – И вас ждут.
Сонхейд медленно подошел к ней. Остановился, глядя сверху вниз, затем стремительно покинул комнату, хлопнув дверью. Я поняла, что продолжаю беззвучно плакать, а Арида, медленно подняв голову, сочувственно посмотрела на меня, чтобы почти прошептать:
– Он успел все рассказать?
И вот тогда я поверила, что все это правда. Только в этот страшный момент. И что Тэд и Стив не приедут, и что меня похоронят, и что дядя с тетей думают, что я умерла! И, прикусив зубами одеяло, я просто завыла от отчаяния.
– Тише-тише, Ким. – Арида бросилась ко мне, начала гладить по лицу, волосам, плечам. – Тише, прошу вас, он услышит и вернется, тише, пожалуйста…
Угроза подействовала, я затихла, сжалась и теперь только вздрагивала, пытаясь хотя бы просто понять, что произошло, что и… как.
– Арида… – голос срывался, – как… как я… как?
– Я не знаю. – Она все гладила и гладила меня по спине. – Никто не знает, что произошло, но зверь альфы выбрал вас, когда стая преследовала убийц в пределах вашего мира. Альфа вернулся сам не свой, обратился и помчался обратно… Вас искали, искали долго, даже через местные власти, и не нашли. И вот четыре дня назад альфа приказал ждать и не выпускать. Я приготовила ванну, вы задерживались, а потом ваш запах, мы почуяли его за час до вашего появления, но нельзя… нельзя было вмешиваться. Вы вошли сами, я исполнила приказ альфы, но поняла, кто вы и что вы для него значите, лишь когда Сонхейд посмотрел на вас. Вас избрал его зверь. Наш альфа. Вы наша леди.
Я шмыгнула носом. Отодвинулась подальше, села, вытерла слезы и честно призналась:
– Арида, мне очень жаль, но, кажется, вы сошли с ума.
Вот так обвиняешь человека в сумасшествии, а он радостно улыбается тебе в ответ. И взгляд такой добрый, и тихое:
– Вам действительно будет легче так думать, мисс Ким.
И я понимаю, что она до чертиков разумна, а вот я…
– Ким… – Арида с грустью посмотрела на мои снова мокрые глаза. – Ким, поверьте, все не так уж плохо, вы – леди Сонхейд, любое ваше желание будет исполнено, драгоценности, наряды, сладости – все что пожелаете. Вы под защитой самого альфы стаи Северных Гор, а теперь, когда он назвал вас своей леди, – вы под защитой всех оборотней стаи. О вас будут заботиться, ваши дети…
– Какие дети! – Я сорвалась на крик.
Женщина опустила голову, словно пережидая миг моей ярости, и тихо сказала:
– У вас будут дети, мисс Ким. Понимаю ваше негодование, но… Так решил альфа, слово альфы – закон. Решения альфы не обсуждаются. Здесь вас защитят от всех и всего – кроме альфы.
Я застыла, а Арида продолжила:
– Он очень терпелив с вами… Действительно терпелив, но не злите альфу. Сэр Сонхейд жесток.
Открылась дверь, вошел лорд, спокойно произнес:
– Хэс.
Арида поднялась, не поднимая головы, оставила нас одних. А я… я в ужасе смотрела на мрачно взирающего на меня мужчину с излишне длинными руками, в чьей власти оказалась. И я не могла не спросить:
– Почему я?
Он усмехнулся, просто усмехнулся и произнес неожиданное:
– Не смотри мне в глаза.
А я глядела. Сжавшись на постели, в ужасе глядела на него.
– Не смотри мне в глаза, Ким, – рыча, произнес Сонхейд, – меня это злит.
Я вздрогнула, но глаз не отвела. Усмехнулся, сделал плавный шаг ко мне… Мгновенно опустила голову, жутко было, слишком жутко.
– Мы идем обедать, – сообщил лорд.
– Не голодна, – прошептала я.
– Я не хочу есть один.
Рывок – одеяло отлетело в сторону, я была подхвачена, переброшена через плечо, и Сонхейд резко, едва сдерживая злость, направился прочь из комнаты. Вышел, не потрудившись закрыть дверь, и, пройдя по коридору, сбежал вниз по лестнице… С ужасом поняла, что находилась на третьем этаже… Как оттуда спуститься самой с такой ногой, я не представляла.
– А ваш зелененький доктор сказал, что лучше лежать, – вспомнила я.
– Я знаю, – мрачный ответ.
И Сонхейд спустился в холл, прошел к камину, захватил одной рукой тяжеленное кожаное кресло, без напряжения понес его в столовую. Дверь открыл ударом ноги, вошел, прошел к моему месту, на котором я сидела, пока все это не началось, отшвырнул опять же ногой стул, поставил кресло… Постоял, подумал, снова вышел в холл, наклонившись, и, едва придерживая меня, захватил подушку и плед, вернулся обратно. Судя по всему, наличие меня на его плече дискомфорта Сонхейду не доставляло. Чувствую себя мехом лисы, который обернули вокруг шеи и носят в качестве украшения. Но нет – расстелив плед, меня усадили на кресло.
Закутали. Больную ногу разместили на стуле, подложив под нее подушку. Затем раздался хмурый вопрос:
– Удобно?
Под его холодным взглядом я опустила голову и промолчала.
– Я задал вопрос, – сквозь слова рвется рык.
А я сижу с поврежденной ногой, и нет возможности даже уйти, а желания ответить нет и вовсе. И все же:
– Какая вам разница, удобно мне или нет? – Я вскинула голову и посмотрела прямо в янтарные глаза. – А если неудобно, тогда что?
Лицо лорда исказила судорога, и мне хрипло ответили:
– Принесу еще подушку.
– Да подавись ты своими подушками! – заорала я. – У тебя глаза светятся! Ты убил меня! Похитил! Насилу… используешь как секс-рабыню!
– Я на тебе женился, – глухой злой ответ.
– Да мне плевать!
Зря я это сказала – поведение Сонхейда изменилось в то же мгновение! Исчезла резкость в каждом жесте, и злость в глазах тоже испарилась – движения стали плавными и исполненными силы, во взгляде затаилась коварная улыбка, а слова:
– Я ждал, когда ты сорвешься, Ким. – И лорд шагнул ко мне.
Хотелось бы оказаться подальше, но возможности не было. И, потянувшись вперед, я схватила подушку и со всей силы запустила ею в Сонхейда. Подушка встретилась с лицом лорда, а затем медленно сползла по его телу вниз, чтобы упасть на пол. Я проследила за ее падением, а Сонхейд с улыбкой следил за выражением моего лица. Затем подошел, подхватил на руки и спокойно понес… обратно наверх.
Когда мы миновали лестницу, я перестала всхлипывать и все же спросила:
– Куда ты меня несешь?
– Наверх, – произнес очевидное Сонхейд. – И да – обращение к альфе на «вы».
– Да пошел ты!
Остановился, усмехнулся и сказал:
– Вам это не понравится, леди Сонхейд.
Нехорошее чувство присоединилось к паническому ужасу, но все же:
– А вдруг я извращенка и мне понравится? – решительно интересуюсь у маньяка.
Маньяк остановился. Опустил меня, придержал, пока я прочно встану на единственной пригодной к стоянию ноге, и спросил:
– Удобно?
– Что? – не поняла я.
– Стоять удобно? – с каким-то ледяным терпением спросил Сонхейд.
– Нууу… да, – ответила ничего не понимающая я.
– Да? – иронично насмешливый вопрос и угрожающее: – Я рад.
И он вновь подхватил меня на руки, заставляя усомниться в его психическом здоровье. Хотя о чем это я – он и так псих. И этот псих, минуя вход в его спальню, понес меня в конец коридора, чтобы, открыв неприметную дверь, выйти к ведущей наверх винтовой лестнице. С ужасом смотрю на, казалось бы, нескончаемый подъем, потом на странную улыбку, играющую на сжатых губах Сонхейда. Куда бы он меня ни нес, я вдруг отчетливо поняла – мне там не понравится. Совсем.
И, сдерживая гордость, ужас и вообще желание заорать во все горло, я тихо прошептала:
– Кушать хочется… очень.
Лорд остановил свой сосредоточенный путь к цели, напрягся.
– Пожалуйста, – тихо попросила я.
Он продолжал стоять.
– Я вас очень прошу. – По щекам потекли слезы.
Разворот, и меня недовольно, но бережно понесли вниз, прочь из башни, в которую мы поднимались, через галерею на третьем этаже, вниз по лестнице, и вскоре вновь усадили на кресло, больную ногу вновь разместили на подушке. И только после я услышала рычащее:
– Хватит плакать!
В меня швырнули десятком бумажных салфеток. Вскинув голову, молча посмотрела на Сонхейда… слезы от незаслуженной обиды и вовсе покатились градом. И что-то в нем дрогнуло, лорд не стал рычать свое «Не смей смотреть мне в глаза», резко отвернулся, и я услышала почти невероятное:
– Прости, Ким.
Я промолчала, пытаясь сдержать судорожное, рвущееся рыдание.
Сдержалась.
Сонхейд тяжело опустился на стул во главе обеденного стола, но так и не прикоснулся к еде. Я тоже молчала, и есть не хотелось совершенно. Казалось, что все это нелепый сон, глупая игра воображения, ошибка разума, а быть может, я сейчас просто в коме и происходящее просто бред воспаленного сознания.
Хотелось бы верить… очень хотелось бы.
– Через двенадцать дней я должен представить тебя стае, – вдруг произнес Сонхейд.
Даже знать не хочу, о чем он, но не могла не спросить:
– Это обязательно?
В ответ донеслось:
– Вся стая соберется впервые за шестьдесят лет.
Я не удержалась и спросила:
– А раньше что, поводов собраться не было? Или вы так любите друг друга?
Спросила и осеклась – Сонхейд теперь смотрел на меня пристально и зло. Но ответил:
– Сейчас повод достойный.
Скрестив руки, дала волю любопытству, спросив:
– Какой же?
И услышала глухое:
– Я женился.
Холодок пробежался по спине. Может, я и не права, а может, мне действительно все это только снится, но все же, кажется, этот монстр совсем не рад факту гибели собственной холостяцкой жизни.
– Да уж, – задумчиво протянула я. – У вас по поводу каждой свадьбы такая гулянка организуется?
Глаза лорда сверкнули нехорошим внутренним светом, и, повторив мой жест со скрещиванием рук на груди, Сонхейд мрачно произнес:
– Нет. Обычная свадьба не повод отозвать всех стражей с границы, наша – другое дело.
В некотором смятении смотрю на лорда, и тот вновь соизволил пояснить:
– Впервые зверь избрал женщину мертвого мира. Стая знает, чем это грозит.
И почему-то взгляд такой, словно это я виновата, причем не знаю в чем, но точно виновата. Внезапно сзади услышала:
– По законам Заармера браки между жителями Граней и выходцами сопредельных мертвых миров запрещены. – Арида появилась неслышно и поставила передо мной чашку с какао, и аромат шоколада мгновенно наполнил пространство. – Стая понимает, что грядет бой и ужесточения для оборотней Северных Гор.
Я недоуменно посмотрела на Ариду – смотрительница изменилась, теперь я четко видела вертикальный зрачок ее светло-карих глаз, да и челюсть значительно выдавалась вперед, придавая лицу хищное выражение.
– Не совсем поняла, – пробормотала я. – То есть из-за неумения этого монстра, – я указала на Сонхейда, чтоб никто не усомнился, о каком монстре идет речь, – держать свои сексуальные аппетиты под контролем у всего вашего… племени, – не могу же я их стаей называть, – могут быть проблемы?
Арида улыбнулась, откровенно напугав хищным оскалом, наложила мне в тарелку мясной подливы и рассыпчатой каши, только после этого вернулась к разговору:
– Многие из нас могут погибнуть, это так. – Она почему-то снова мне улыбнулась. – Но альфы рода Сонхейд сильнейшие в Заармере, угаснет род Сонхейдa – ослабнет и стая. Ослабнет стая, некому будет хранить Грани, иные стаи хлынут на территории Северных Гор.
Минуты две я просто смотрела на нее, не в силах понять, что вообще происходит и как вышло, что у меня настолько бурная фантазия. Ну ничего – очнусь, напишу книгу, а пока пара вопросов:
– Арида, – я замялась на мгновение, – а вот вы сказали, что… цитирую: «Вы вошли сами, я исполнила приказ альфы, но поняла, кто вы и что вы для него значите, лишь когда Сонхейд посмотрел на вас. Вас избрал зверь. Вы наша леди». Это вы что имели в виду?
– Ты так сказала? – Лорд с усмешкой посмотрел на свою… даже не знаю, кто она ему.
Арида не отреагировала на вопрос альфы, но, сев рядом со мной, взяла мою руку в свои, со значительными когтями, и начала объяснять:
– Альфа не сообщил, кто вы. Мы не смеем задавать вопросы альфе – его приказы не обсуждаются. Вы были бы нашей уважаемой гостьей в любом случае, но тот факт, что вы наша леди… – Взгляд мне в глаза и хмурое: – Ким, вы видели эту… рыжую.
– Арида! – рык Сонхейда.
Смотрительница умолкла мгновенно. Я же недовольно взглянула на Сонхейда, тот ответил мне угрожающим взглядом. Пришлось покорно опустить глаза. И все хорошо, остается лишь пара моментов.
– Так, – решила я структурировать информацию, – насколько я поняла, меня выбрала какая-то псина сэра маньяка, так?
Взгляд Ариды был полон потрясенного недоумения.
– Ты сама сказала, что зверь выбрал, – напомнила я.
– При чем тут псы? – хмуро вопросил Сонхейд.
– Вот и мне это интересно, – честно призналась я.
Резко выдохнув, лорд хрипло приказал:
– Ким, на меня посмотри!
Меньше всего мне хотелось смотреть на него. Вот меньше всего на свете. И, проигнорировав приказ владельца замка, я продолжила разговор с Аридой:
– То есть подводим итог. Из-за какой-то зверюги абсолютно не любящий и не желающий меня сэр маньяк организовал мое похищение, притом что у него имеется любимая психованно-маньячная возлюбленная. – Рык на всю столовую. – И женился, прекрасно зная, что из-за этого у всей его стаи проблемы будут. Я правильно все поняла?
Смотрительница, недоуменно моргнув, все же кивнула.
– Здорово, – пробормотала я. – А логика где?
Внезапно в доме раздался странный резкий звук. Сонхейд мгновенно встал и вышел, оставляя меня с Аридой и повисшим в воздухе вопросом.
– Так где? – настаивала я.
Смотрительница пожала плечами, затем тихо, видимо, чтобы сэр псих не услышал, прошептала:
– Ким, я не знаю, как объяснить вам…
– Прямо, – посоветовала я.
Тяжелый вздох и срывающимся шепотом:
– Альфа силен, как никто в его роду, но в этом и слабость Гаэрда… Зверь – часть его сознания, почти половина… – пауза. – Вы поймите, в нашей среде времена, когда выбор совершал зверь, остались в далеком прошлом, и среди оборотней ныне даже существуют разводы, ибо выбор зверя – истинен, человек же склонен совершать ошибки…
Ничего не поняла. Арида узрела выражение искреннего непонимания на моем лице, снова сокрушенно вздохнула и так же тихо сообщила:
– Вы – надежда нашей стаи, Ким. А альфу просто бесит, что его загнали в угол и заставили пойти против собственных принципов. Вот и все. Он не привык к такому, Ким, он даже хранителей заставил уйти с территорий стаи, и мы единственные оборотни, над которыми не довлеет закон, оборотни Северных Гор подчиняются лишь слову альфы, а это… это счастье, Ким.
Я уже совсем ничего не понимаю, но кое-что любопытно.
– Так, – начала я, – то есть выбор сделал зверь, а Сонхейда это не радует, да?
– Вас только это интересует? – внезапно Арида сорвалась на рык.
– Нет, – честно призналась я, – меня еще очень интересует, что такого страшного находится в башне, куда пытался уволочь меня ваш местный альфа-монстр.
Судя по взгляду, Арида не знала.
– Так, значит, зверь? – продолжила я.
– Да, – тихо ответила хищница.
– Так, – продолжаем разговор, – а если его зверь от меня откажется, Сонхейд меня отпустит?
Вопрос ребром, так сказать. Но что еще остается в моем положении. А смотрительница глядит на меня потрясенно, чтобы выдать:
– Такого практически никогда не происходит.
– Практически? – зацепилась я за слово.
Арида попыталась улизнуть от ответа, просто оставив меня наедине с обедом, но я, уцепившись за ее руку, потребовала:
– Как мне достать сонхейдовского зверя? Где он вообще?!
К сожалению, мы уже не были наедине, и от двери раздалось:
– Во мне.
– Нехорошо жрать животных, – почему-то сказала я.
Арида мгновенно ушла, Сонхейд прошел, сел на свое место и вдруг спросил:
– Ты вегетарианка?
– Нет, – пробормотала удивленно.
– К чему пассаж про животных? – спросил он.
Я поправила цветастое платье, исподлобья угрюмо посмотрела на альфу и задала свой вопрос:
– А к чему ваше заявление, что «Зверь во мне»?
– Это была констатация факта, – последовал ответ.
– Жрать животных плохо, – подвела я итог беседе.
И потянулась к тарелке, чтобы, наложив себе салат, молча приступить к обеду, все пытаясь понять суть происходящего.
Итак, меня похитили, инсценировав мою смерть. Это приемлемо. Меня притащили в фэнтезийный мир и на мне женились. Это неприемлемо. Сам Сонхейд меня отпустить не может, но может его зверь – это уже любопытно.
Вопрос – как бы мне пообщаться со зверем?
Пока задумчиво жевала, вспоминала сказанное Аридой, особенно ее заявление, что они оборотни. А оборотень – это человек-волк, и если предположить, что волк и есть тот самый зверь, тогда заявление Сонхейда имеет смысл.
Дожевав, посмотрела на лорда и вздрогнула от неожиданности – Сонхейд не ел, сэр маньяк пристально смотрел на меня немигающим проницательным взором.
– Вопрос, – загнав страх поглубже, начала я, – как я могу поговорить с вашим зверем?
– На тему? – хмуро поинтересовался Сонхейд.
– На тему его ошибочного выбора, – честно ответила я.
На тонких губах появилась странная улыбка. И мне как-то нехорошо стало от чуть мечтательного выражения на лице монстра и стало только хуже, когда лорд озвучил:
– Зверь не выносит жилье, одежду, светлое время суток. Исключи все составляющие и, возможно…
– То есть я голая ночью в лесу? – обобщила сказанное.
Мечтательное выражение на лице Сонхейда стало значительно заметнее.
– Нет! – воскликнула я.
– Да, – чуть насмешливо ответил лорд.
У меня аппетит пропал напрочь, Сонхейд же принялся есть, скрывая в уголках рта полную предвкушения довольную ухмылку.
– А другие способы пообщаться с вашим зверем имеются? – возвращаясь к обеду, спросила я.
Лорд промолчал.
– Знаете, – терзая вилкой маленькую помидорку, начала я, – это и в ваших интересах тоже. В конце концов, избавитесь от меня…
Запнулась, поймав его пристальный немигающий взгляд. И как-то совершенно неожиданно Сонхейд произнес:
– Избавиться от вас, Ким? А почему вы решили, что это является моим желанием?
– Да вы же ненавидите меня!
– Ненавижу? – переспросил монстр.
Я, отставив тарелку, скрестила руки на груди.
– Ким, – обманчиво мягкий голос, – почему вы решили, что я ненавижу вас?
Не сдержавшись, прошипела:
– Вы меня унижаете!
– Я?! – изумленно переспросил Сонхейд.
– Вы! – обвиняюще воскликнула я. – Вы… постоянно!
Почувствовала, как спазм сжал горло, и умолкла, стараясь сдержать слезы. Сонхейд молчал, но уже не ел. Я тоже есть не могла.
– Ким… – глухой голос с прорывающимся рычанием. Я вскинула голову, и едва наши глаза встретились, лорд продолжил: – Так унизительно быть моей женой?
И свет в глазах внезапно стал ярче.
– Унизительно, что при заключении брака мое мнение не учитывалось. – Я старалась говорить спокойно, но почему-то его глаза меня сейчас пугали и сильно.
Откинувшись на спинку стула, лорд скрестил руки на груди и теперь пристально смотрел на меня, пристально и как-то жутко.
– Ким, – голос стал обволакивающим, как жар летнего дня перед грозой, но в том-то и дело, что где-то вдалеке рык прорывался, – ты дала согласие.
– Что?! – мой крик, наверное, огласил весь дом.
Губы Сонхейда искривила ухмылка, и он повторил:
– Ты дала согласие, Ким. – Еще одна улыбка, на этот раз загадочная, и спокойное объяснение: – Твое тело приняло меня, твоя страсть была ответом моему желанию, и потому ты – моя леди.
Я вспомнила утро. Мой поцелуй, его замешательство… И покраснела.
– Так, – стараюсь сдержать смущение, – хорошо… допустим, я переспала с… монстром. Хорошо, я виновата, признаю свою вину, готова понести наказание. Давайте вы мне сейчас это самое наказание озвучите, а что касается этого нелепого брака…
– Ким, – оборвал меня Сонхейд, – давай ты сейчас будешь есть, в противном случае я займусь тем, чего от меня в данный конкретный момент требует не зверь, но тоже весьма важная часть собственно меня.
И голодный, очень голодный, крайне красноречивый взгляд монстра.
В дальнейшем я ела молча, лорд оборотень, он же маньяк, так же. А едва я допила чай, Сонхейд поднялся, обошел стол и нагнулся, чтобы поднять меня на руки…
Дальше случилось странное – он просто наклонился, и вдруг его губы накрыли мои… Так пронзительно-нежно и с каким-то странным затаенным чувством…
Только на миг.
В следующее мгновение лорд вздрогнул, рыкнул, словно на самого себя, и поцелуй стал властным, почти жестоким. Я отвернулась, вырываясь из плена его губ. Он подхватил на руки и понес наверх, снова в спальню. Я сжалась, предчувствуя худшее, но, подняв меня на третий этаж, Сонхейд лишь уложил на постель, укрыл, затем повернулся и молча вышел.
Дверь была плотно закрыта, а потом я услышала почти вой – тихий, полный отчаяния, и следом гневный рык. Больше не слышала ничего. Долгое время лежала молча, пытаясь понять, что произошло, а потом как-то незаметно для себя просто заснула.

* * *

Пробуждение было закономерным – зов природы называется. Я немного полежала, не желая вставать. Привычка с детства – зимой тетя топила плохо, дом промерзал до основания, и вставать по ночам было удовольствием не из приятных. Даже не знаю, почему вдруг снова вернулось это чувство беззащитности и зависимости, преследовавшее с тех пор, как погибли родители.
Я села на постели, огляделась. В тусклом свете растущей луны обстановка казалась какой-то нереальной, но все же в этой незнакомой комнате мне нужно было найти главное. Нашла – сливающаяся со стеной дверь. Встав, неосторожно оперлась на пораненную ногу – зашипела от боли.
Дверь распахнулась неожиданно.
– Ким, – укоризненно произнес обнаружившийся в сиянии дверного прохода Сонхейд, – стоило просто позвать.
Осознание ситуации медленно, но верно дошло до моего сознания, как и необходимость спешно продвигаться в сторону нужного помещения. Совершив прыжок на здоровой ноге, я была схвачена оборотнем. Затем отнесена в ванную, и там меня даже попытались усадить.
– Спасибо, дальше я сама, – пробормотала скорее зло, чем смущенно.
Сонхейд удалился, трижды обернувшись.
И до меня вдруг дошло, какой же у него слух… Потянувшись, включила воду, заглушая звук собственного ручейка, и задумалась о жизни. А подумать было о чем, и в первую очередь о необходимости свалить из замка оборотня и подальше. Как можно дальше.
– Ким, у тебя все хорошо? – раздалось из-за двери.
– Просто замечательно! – рявкнула я.
Приводя себя в порядок, пыталась представить, что же меня ждет этим вечером. Хотя чего тут пытаться, и так все ясно… И прыгать к двери расхотелось совершенно. Наверное, зря – Сонхейд вошел, когда я в шестой раз мыла руки, остановился за моей спиной, не прикасаясь ко мне.
– Тебе страшно? – Странный вопрос, учитывая, что позади меня стоит двухметровый сексуально-агрессивный мужик с огромными руками.
– Мне жутко, – а главное, правду сказала.
– Тебя ждет разговор, – обрадовал меня сэр маньяк.
– А потом секс? – с горечью поинтересовалась у маньяка.
В ответ тишина. Напряженная, мрачная, явно не сулящая мне ничего хорошего.
– Ты против?
Медленно повернулась, посмотрела на Сонхейда. Сэр маньяк явно ждал ответа. Нервно сглотнула под его светящимся взглядом и все же сказала:
– Против.
Почему-то отчетливо ощущаю, что мы в замке одни, еще почему-то хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и спрятаться там до утра, потому что тон у произнесшего «хорошо» Сонхейда был откровенно пугающим. И тишина, за ним последовавшая, тоже. А после было движение, от которого стало совсем плохо…
– Сэр Сонхейд… – прошептала я, глядя в желтые глаза монстра.
– Да, леди Сонхейд, – насмешливо ответил он.
И вот тогда я спросила:
– А почему я?
На лице лорда отразилось некоторое раздражение, и монстр попытался уйти от ответа.
– И все же, – решила я настоять на своем, – почему я?
Сонхейд молча подхватил, перекинул через плечо и вынес из ванной. Затем в том же положении я покинула спальню, и, лишь сбегая по ступеням вниз, лорд соизволил ответить:
– Это сложно объяснить… наверное, потому, что ты стала единственной, кто посмел бросить вызов волку.
Мы спустились в гостиную в полном молчании – у меня просто не было слов, Сонхейд вообще не любит разговаривать, как я заметила.
Но когда меня осторожно усадили на диван перед камином, бережно устроили больную ногу на подушке и укрыли пледом, все же решилась уточнить:
– В каком смысле «бросила вызов»?
Сонхейд вновь промолчал. И на меня он больше не смотрел – немигающий звериный взгляд был направлен на огонь. Лорд глядел задумчиво и совсем невесело. Он сидел немного ссутулившись, усталый, угрюмо-несчастный.
И в какой-то момент я почему-то спросила:
– Что-то случилось?
Ответа я не особо ждала, но Сонхейд почему-то ответил:
– Еще одно убийство на перевале Когтей.
У меня что-то в сердце дрогнуло, и я почему-то снова вопрос задала:
– И сколько?..
Удивительно, но Сонхейд ответил, словно не ко мне обращаясь:
– Четверо… – гулко сглотнул и добавил: – Из них двое обращенных…
Я уже ничего не понимала, но видела, что его случившееся потрясло.
– Самое странное, – вновь заговорил Сонхейд, продолжая смотреть исключительно на пламя, – убийца был один. И они его знали. Впустили сами, замыкающий блок был открыт изнутри… Снова.
Я слушала оборотня не перебивая, но в то же время мне почему-то все чудилось лицо той рыжей женщины, лицо, искаженное жуткой гримасой, как у маньяка-убийцы.
Неестественно быстро Сонхейд развернулся ко мне, окинул взглядом и закрылся наглухо – снова прямая спина, расправленные плечи, вид уверенного в своей силе зверя и пристальный властный взгляд.
– Ты голодна? – Вопрос прозвучал так, что не ответить было бы страшно.
– Ннне… да, очень голодная, – солгала я.
Мой ответ Сонхейда не обрадовал, однако оборотень мгновенно поднялся, видимо, чтобы сопроводить меня в столовую. А я…
– Жаль, вы ведь на мгновение стали почти нормальным, – тихо прошептала, глядя на лорда.
– Устал, – его голос стал хриплым и злым, – более подобного не повторится.
Мне молча протянули руку. Я не отреагировала, осторожно спросив:
– А о каком важном разговоре вы говорили в ванной?
Сонхейд медленно сложил руки на груди, не отрывая от меня пристально-неприязненного взгляда. И да – промолчал.
– И все же, – упорствую. – Так о чем вы хотели поговорить?
Он продолжал молчать. Я – смотреть на него снизу вверх с надеждой, что Сонхейд станет вновь нормальным… почти.
– Ты очень красивая, – неожиданно произнес лорд.
Почему-то комплиментом это не прозвучало. Затем оборотень продолжил:
– Отказаться от выбора зверя болезненно, а ты исчезла. Я начал поиски, едва вернул человеческий облик, но тебя не было. Ни тебя, ни твоего запаха, и имя Эллис Утхенем оказалось не твоим.
Лицо лорда передернулось от злости. А я… я смотрела на него округлившимися от ужаса глазами, просто не веря… Не желая верить! Не понимая… не…
– Эллис? – переспросила вмиг охрипшим голосом.
И уютная гостиная с теплом от ярко пылающих дров в камине, с мягким полумраком и чувством защищенности словно отступила, впуская сонм жутких обрывочных воспоминаний: холодная Аляска… парни с юрфака, с которыми я поехала, вместо заболевшей в последний день перед отъездом соседки по общежитию… Студенческий лагерь на берегу озера… Лагерь охотников неподалеку… Дик Эванс со шкурой волка в руках, которую он выпросил у странных, мрачных и неразговорчивых охотников… Он вообще всех и всегда уболтать мог, вот и тех уговорил… И шкуру принес, и все ее трогали… Я не смогла – с нее еще капала кровь… А наши перепили пива и, смелые в пьяном угаре, все перемазались этой волчьей кровью… Один из охотников, вернувшийся за шкурой, увидев это, как-то странно смотрел на парней… С неприятной злой улыбкой.
Ночь… Жуткая, лунная, приближающийся вой… Крики и хрипы в лагере охотников… Нападение стаи волков на нас, сонных, перепуганных, выбежавших из палаток… И вожак стаи, огромный серебристо-серый волк с жуткими желтыми светящимися глазами!
Меня отвлекла острая боль в ноге – только тогда я осознала, что в ужасе смотрю на Сонхейда, неосознанно пытаясь отползти к краю дивана! Потому что только сейчас я вспомнила, где видела эти глаза! И эту звериную скорость и…
– Ты вспомнила. – Лорд криво усмехнулся.
Я не смогла ему ответить… Перед моими глазами словно воочию встало жуткое видение – охотник, орущий от ужаса, его быстрый бег по нашему лагерю… И серебристо-серый волк, настигающий… Прыжок – и, вцепившись в горло, волк выдирает кусок плоти… человек, булькая и захлебываясь кровью, падает практически в шаге от застывших от ужаса нас с Диком…
– Ким, без истерик, – как-то угрожающе приказал Сонхейд.
В следующее мгновение в гостиной раздался дикий вопль.
Мой.
Я заорала так, что оглушила саму себя, вскочила с дивана и, игнорируя жуткую боль в ноге, побежала к двери. Я рвалась к ней изо всех сил, я почти добежала и забилась в сильных руках, подхвативших уже у выхода. Я кричала, дралась… все что угодно, только бы отпустил, только бы не трогал, только бы…
– Ким, прекрати! – окрик, не возымевший никакого эффекта. – Ким, хватит!
Он вернул меня обратно, сел на диван, усадил орущую, вырывающуюся меня на колени, сжал, как маленького ребенка, пережидая истерику.
Не знаю, сколько времени так прошло, я, сорвав голос, уже только всхлипывала с подвываниями, Сонхейд продолжал крепко удерживать, в камине потрескивал огонь, за окнами начался дождь…
– Удивительно, – едва я обессилела, произнес лорд, – сейчас у тебя истерика, а тогда… Невероятно, Ким.
Я всхлипывала, прижатая к его груди.
– И странно. – Он чуть склонил голову и коснулся губами моего лба. – Я искал отважную и смелую девушку, бросившую вызов альфе стаи Северных Гор, а нашел испуганную и замирающую от ужаса. В чем же секрет? Что тебя так изменило, Ким? И эти твои крики по ночам.
Я дернулась, из полулежащего приняла сидячее положение и посмотрела в янтарные глаза Сонхейда. Он нахмурился мгновенно, но я продолжала смотреть, не скрывая ни гнева, ни возмущения, ни ярости!
– Хотите знать, что произошло? – голос снова стал хриплым, потому что опять сорвала. – То есть вы правда хотите знать, что произошло?!
Скривившись, лорд прорычал:
– Не смей смотреть альфе в глаза, Ким!
И вот тогда я сорвалась:
– Да пошел ты, псина блохастая!
Рванувшись, спрыгнула с колен оборотня и теперь стояла, разъяренно глядя на него. Господи, я стояла, смотрела на звереющего монстра, и единственной эмоцией, охватывающей все мое существо, была ярость!
Дикая, неистовая, всепоглощающая!
– Два года! – прохрипела я. – Два долбаных года, урод шерстистый! Два года моей чертовой жизни! Десятки смененных психологов! Лечение в клинике! Срыв за срывом – и это все был ты! Ушлепок! Псих! Волчара драная!
Сонхейд больше не злился. Лорд в шоке смотрел на меня все округляющимися глазами. А меня понесло окончательно:
– Скотина! – визг на весь дом. – Уродская скотина, лучше бы ты меня там сожрал, чертов ублюдок! Чертов проклятый блохастый ублюдок. Два года! Два года, мразь! Сначала каждую ночь, потом дважды в неделю, а после лечения, после проклятого, мать его, лечения, раз в месяц стабильно!
На сей раз Сонхейд попытался проявить характер и даже встал, чтобы, угрожающе нависнув надо мной, прорычать:
– Ким!
– Пошел вон, придурок! – заорала я. – А хотя нет, стоять! Я еще не все сказала! Сидеть, гадина!
И лорд почему-то сел. Такое ощущение, что он рухнул просто-таки, но взгляд был взбешенным. Но я вообще не боялась! Я больше совсем его не боялась – потому что вот он, мой самый страшный кошмар, сидит передо мной! Он осязаем, он существует, и он больше не будет мне сниться!
– Два года! – заорала я, чувствуя, как по щекам потекли слезы. – Два проклятых года, Сонхейд! Два года это был ты, волчара драная! «Зверь во мне», да? Зверь?! Урод! Я же чуть с собой не покончила, Сонхейд! Я спать боялась! Я на антидепрессантах провела два чертовых года, Сонхейд! Потому что мне снился ты! Ты! Ненавижу! Господи, как же я тебя ненавижу, псина серебристо-серая!
Сонхейд мрачно выругался и поправил:
– Волк.
– Пес! Шавка! Брехло подзаборное! Псяра желтобрюхая! Коврик линялый! Уши с ножками!
– Ким!
– Сидеть! – От моего вопля задрожали окна. – Сидеть и слушать, мразь! Ты… – мой голос упал до шепота, – ты мне всю жизнь исковеркал, Сонхейд! Ты… и зверюга твоя вонючая! Отказаться от выбора зверя болезненно, да? – повторила я его собственные слова. – А обо мне твоя зверюга подумала?! А я как же? Я в клинике лежала, Сонхейд! С психами, понимаешь?! Меня чуть не оставили там с диагнозом, урод!
Я вскинула голову, не позволяя слезам и дальше сбегать по лицу. Несколько секунд стояла, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя…
Два года… Психологи, психотерапевты, психиатры… Гипноз, шоковая терапия, антидепрессанты… Врачи копались в моем детстве, в моем прошлом, одна дамочка даже пыталась доказать, что следствием кошмара стало пережитое в детстве насилие, а так как мои родители погибли, когда мне не было и пяти, насильником она объявила дядю… О да, мой любимый дядя Вил, души во мне не чаявший и с детства ставший мне лучшим другом – и тут насильник!
После такого я перестала обращаться к специалистам, просто поняла, что бессмысленно, и осталась один на один с преследовавшим кошмаром. Все тем же жутким кошмаром, в котором огромный серебристо-серый волк настигает меня… И вот настиг! Женился даже, мразь!
Как выяснилось, неизвестность пугает всегда больше, чем реальность, и вот теперь я поняла, что вообще не боюсь его. Ни его, ни осознания, что он оборотень, ни вообще ничего!
– Ким, – в голосе Сонхейда слышалась холодная ярость, – ты успокоилась?
Как ни странно, я действительно успокоилась. Мне просто больше не было страшно. Самое страшное уже случилось, и теперь кошмар больше не довлел над моей жизнью. Теперь я просто была зла.
Очень.
– Знаешь, – начала я, – мне, наверное, следовало понять, что это не просто кошмар. Его не могли классифицировать в клинике. Никак не могли объяснить, почему не только разум, но и мое тело воспринимает этот кошмар как реальность. У меня ведь после этого болели мышцы, как от быстрого бега на пределе возможностей, горло было сорвано, на руках порезы, на коленях пораненная кожа… – опустив голову, глянула прямо на Сонхейда и прошипела: – Урод ты, и твоя блохастая зверюга тоже тварь уродская!
И я смотрела на Сонхейда, напряженного, с губами, побелевшими от ярости, с ярко светящимися глазами, и все больше и больше злилась. Мне через столько пришлось пройти из-за какого-то выбора зверя! Чертового зверя! Столько слез, ужаса, стыда, ведь о лечении в клинике все в универе узнали, мне пришлось перевестись в другой филиал. А все из-за выбора зверя! Зверя! Который на деле волчара облезлая!
– Мне жаль. – Голос лорда был хриплым, и рокот определенно ощущался. – Я не хотел этого. И, не скрывайся ты под другим именем, никаких кошмаров в твоей жизни не случилось бы. Думаешь, мне легче жилось? На Аляске ни осталось ни единого уголка, который я не обследовал бы призраком зверя. Ни единого. За год я изучил там каждый куст. После наступила очередь остальной территории твоей страны. Я знаю наизусть каждый университет, каждый студенческий городок, все школы!
Я застыла. Просто догадка вдруг промелькнула, но я решила удостовериться.
– Ты искал меня?
Лорд молча смотрел на меня, но и так ясно, что это «да». А еще был один странный момент во всей этой истории с кошмаром – первый месяц он мне не снился. Зато потом…
– Вопрос. – Я почти шептала. – Когда ты начал меня искать этим твоим «призраком зверя»?
Едва заметно скривившись, Сонхейд ответил:
– По закону я не имею права находиться в вашем мире более двадцати девяти дней в году. В человеческом облике я израсходовал все дни, но так и не нашел. Тогда я использовал призрак…
– Стоп! – срываюсь на визг.
Он умолк, а я хриплым шепотом переспросила:
– Значит, спустя месяц после вашего нападения на лагерь ты, волчара драная, начал искать меня в образе призрака, я так понимаю?
– Не смей! – рык Сонхейда никого не напугал.
– Так я правильно поняла? – Сердце зашлось в неистовом ритме.
Он снова не ответил, но это «да» читалось в его глазах. И вот тогда меня накрыло!
– Сволочь! – почти истерический визг.
Сонхейд вполне натурально зарычал. Но мне было уже все равно.
– СВОЛОЧЬ! – мой крик разнесся по всему пустому замку. – Это был ты! Ты мой кошмар! Ты меня искал, и потому мне снился этот чертов кошмар! Ты! Меня не твой зверь мучил, Сонхейд, а ты! Именно ты.
И мне стало легче. Просто от того, что теперь я свой кошмар знала в лицо. И от того, что больше не боялась.
И даже от того, что:
– Я тебе всю жизнь испорчу, Сонхейд! – говорила теперь тихо. – Сам меня в мой мир вернешь, псина сволочная. И со своим зверем сам договариваться будешь. И да – я тебя больше не боюсь, волчара облезлая!
Он сидел и потрясенно смотрел на меня. Злая, я не сводила с него глаз.
– Ким, – хриплый рык.
– Ненавижу! – мой визг, от которого он вздрогнул. – Ненавижу, понял! Ненавижу тебя! Ненавижу! Урод шотландский! Ненавижу! Не…
Мой очередной вопль прервался сам. Просто горло спазмом сжало… Потому что Сонхейд начал меняться! Он вдруг подался вперед, и я услышала треск костей! Оглушительный треск костей!
Потом затрещала по швам одежда…
А затем его лицо вытянулось, глаза теперь сверкали огнем, а по всему телу начала проступать черная, с серебром по краям, шерсть!
Я попыталась отойти к камину, но больная нога дала о себе знать. А Сонхейд, стремительно оборачивающийся Сонхейд, вдруг зарычал:
– Беги, Ким!
И меня парализовало от ужаса.
Так и застыла, глядя, как вместо лорда появляется что-то поздоровее, с буграми мышц, перекатывающихся под шерстью, с клыкастой оскаленной пастью, и только взгляд оставался янтарного цвета…
И когда зверь встряхнулся, сбрасывая остатки изорванной одежды, я взглянула в глаза своему страху.
Волк! Огромный серебристо-серый волк! Хотя вот сейчас, глядя на зверя без попыток бежать изо всех сил, я вдруг поняла, что на волка это мощное животное не особо-то и похоже. Слишком огромный, слишком мускулистый, и строение пасти не совсем волчье.
Оборотень!
И этот монстр низко и глухо зарычал, дернулся, сбрасывая с себя воротничок от порванной рубахи, и… посмотрел на меня. И больше никаких оскаленных зубов, никакого рыка – волк просто смотрел своими сияющими янтарными глазами, и я увидела то, в чем никогда бы не заподозрила свой ночной кошмар, – я увидела горечь и грусть, а еще просьбу…
Где-то вдалеке громыхнул гром, опять бушевала гроза, за моей спиной, обдавая теплом, горел огонь в камине – передо мной стоял огромный волк и смотрел на меня жалобно. Столько всего было в этом зверином взгляде, что сердце защемило от боли… А он стоял и смотрел, прямо мне в глаза, и никакой опасности я от этого могучего зверя не ощущала.
А потом оборотень, осторожно ступая, подошел ко мне, обошел и носом подтолкнул к дивану. Осторожно, но настойчиво.
– Мне ходить больно, – почему-то сказала я зверю.
Тот наклонил голову, обнюхал мою повязку, лизнул шершавым языком ногу и снова подтолкнул. Пришлось пропрыгать на одной ноге к дивану. Тяжело опустившись, я посмотрела на волка. Тот подошел, лег на полу, а затем снова начал обнюхивать больную ногу. Не знаю, что он там унюхал, но в итоге взял и обхватил «гипс» зубами. Я замерла. Волк начал осторожно сжимать зубы.
Дернулась, за это получила лапу волка на колено, словно он пытался меня удержать. Так и застыла… «гипс» хрустнул под могучей челюстью… Зверь сначала убрал лапу, потом отпустил и мою ногу. Желтовато-каменная субстанция осыпалась изломанными глиняными кусочками, открывая посеревшую кожу. А потом волк вскинул голову, посмотрел мне в глаза и… положил свою лапу прямо на больную ногу, на самое чувствительное место. Я взвыла, лапа оказалась очень тяжелой, но затем…
Свет, желтовато-янтарный, тусклый, словно приглушенный, окутал мягким мерцанием лапу волка. Свет становился все ярче и ярче, а затем словно перетек на мою ногу, и боль начала уходить… Боль и онемение…
И когда зверь убрал лапу, я осторожно пошевелила пальчиками, стопой, затем так же осторожно встала – больше у меня не болело ничего!
Совсем!
С размаху опустившись обратно на диван, изумленно посмотрела на волка, а он… Зверь поднялся, сел передо мной и осторожно опустил голову мне на колени.
Мы долго так сидели – ничего не понимающая я и прикрывший глаза, грустно вдыхающий волк. Потом раздалось бурчание. Одно ухо зверя вскинулось, прислушиваясь… ну я и так знала, что это у меня в животе отсутствием еды возмущаются. Зверь это тоже понял. Поднялся, подтолкнул меня носом, требуя, чтобы я встала.
Встала, пошла за направившимся к столовой зверем. Чудовище приоткрыло дверь и посторонилось, галантно пропуская меня. А стоило подойти к столу, как мне отодвинули стул и придвинули, едва села.
– Ой, да ты джентльмен, – пробормотала несколько шокированная я.
Волк ткнулся в руку, сделал глубокий вдох и, отойдя, уселся на пол, наблюдая за каждым моим движением. Живот повторно напомнил, что с едой я сегодня имела мало общего, и, потянувшись к первому блюду, я сняла крышку – рис с запеченной рыбой.
Чувствуя себя несколько неловко, набрала в тарелку, оглянулась на волка. Тот продолжал сидеть и неотрывно смотрел на меня. И вот Сонхейду я бы не предложила, а волка почему-то спросила:
– Голоден?
Зверь ничего не сказал, но сглотнул заметно. Я посмотрела на стол, заставленный блюдами с едой, на зверя, который оказался настоящим джентльменом, в отличие от лорда, и решила:
– Сиди здесь, я сейчас.
Волк моего приказа не послушался, и пока я бегала за покрывалом, оставленным в гостиной, тенью следовал за мной, а едва я взяла тяжелый плед, подошел, отобрал и, дождавшись, пока я пойду вперед, пошел за мной.
В столовой отдал мне его безоговорочно и с интересом проследил за тем, как я расстилаю ткань на полу. И с еще большим интересом за тем, как я переношу блюда со стола на плед и ставлю для себя тарелку. Тарелку я поставила, потом посмотрела на волка, вспомнила о его манерах и принесла отдельную и для него. Зверь оценил, но на вилку посмотрел с сомнением. Я подумала, убрала приборы у себя, не стала ставить и ему.
– Ну, – устраиваясь на пледе, сказала, – что будешь?
Волк обошел место незапланированного пикника, сел напротив, рядом с приготовленной для него тарелкой, посмотрел на меня, затем, прикрыв глаза, потянул носом. Вдох, еще один, и зверь кивнул на массивное блюдо справа.
– Ваш заказ принят, – полушутливо отрапортовала я и, потянувшись, сняла крышку.
Слабо прожаренные стейки горкой возвышались на тарелке – да, волк точно знает, чего хочет.
– Вам один или два? – вежливо осведомилась я, перегнувшись через покрывало и беря его тарелку.
Волк пристально посмотрел на меня и кивнул раз, второй, третий и четвертый.
– Четыре стейка? – уточнила я.
Мне величественно кивнули. Я положила четыре стейка, мимоходом поразилась количеству мяса и осведомилась у зверя:
– Соус?
Отрицательно мотнули головой в ответ.
– Хлеб?
Реакция та же.
– Только мясо?
Зверь кивнул.
Снова потянувшись, расположила тарелку перед ним. Блюдо со стейками, а их там два осталось, закрыла и начала смотреть, что еще тут есть. Жареные ребрышки, зверь так внимательно посмотрел на них, что я положила ему пять штук, даже не спрашивая, лосось запеченный, на мой вопросительный взгляд волк поставил лапу на нос, так что сразу стало ясно – не хочет. Еще в меню присутствовали три салата, я себе каждого взяла по чуть-чуть, зверь от салатов отказался.
Ужинали в молчании. Волк сначала смотрел на меня, ожидая, пока начну есть, и к своей еде не притрагивался.
– Знаешь, если ты боишься меня смутить, это зря, – не выдержала я в итоге. – Мне как раз неловко от того, что ты ничего не ешь.
Зверь удивленно моргнул, потом наклонился к своей тарелке, начал есть. Причем достаточно аккуратно, я даже не ожидала. Так и ужинали, он почти постоянно смотрел на меня, я на него, но это не помешало мне наесться до отвала и вообще получить удовольствие от ужина. И когда я вернула тарелку на плед, зверь посмотрел на меня, на тарелку, поднялся и направился к столу. С нарастающим удивлением я проследила за тем, как, взяв стакан, причем очень осторожно, волк принес его мне и даже не обслюнявил. Затем с той же аккуратностью мне принесли кувшин с яблочным соком, и, так как стакан я продолжала держать, волк умудрился даже сока мне налить. Это так трогательно было.
– А тебе воды? – пригубив, спросила я.
Выразительный взгляд на стакан был молчаливым сообщением о невозможности пить для волка. Я подумала, посмотрела на стол, увидела одну из глубоких тарелок и решила, что выход есть.
Когда наливала из кувшина с водой в эту тарелку – волк лишь молча смотрел, но когда поставила блюдо перед ним, зверь потянулся, лизнул меня в щеку и только после этого принялся пить. Я едва сдержала порыв обнять зверя, зарыться пальцами в его густую шерсть, прижаться щекой к могучей шее, но… Это все-таки волк, а я зверей побаиваюсь. Вернулась на свое место и, взяв стакан с яблочным соком, начала медленно пить, задумчиво глядя в окно.
Зверь, напившись, обошел плед, встал передо мной и несколько минут ждал моего внимания. Не дождался – я все так же смотрела в окно, чувствуя, что еще немного – и просто начну плакать.
Развернувшись, волк ушел на кухню. Вскоре там что-то упало, разбилось, оглушая звоном осколков. Я подскочила, готовая броситься к зверю, но волк вернулся, неся в зубах пакет с мукой.
Зачем ему мука, я даже представить не могла. Волк поднес ее ко мне и мощными челюстями разорвал упаковку. Белый порошок посыпался на пол, но, судя по всему, этого зверь и добивался. Я все ждала его действий, и, как оказалось, не зря – волк, опустив морду, начал что-то чертить, старательно и упорно. А когда отошел и посмотрел на меня, изумленная, я медленно прочла:
«Не уходи».
В душе словно что-то оборвалось… Обессилено опустившись вновь на плед, я посмотрела на волка, в его полные просьбы глаза и прошептала:
– Не могу…
Зверь подошел вновь к горке муки, разровнял все лапой и снова принялся писать, чтобы я прочла:
«Не уходи, Ким».
И взгляд, от которого в моей груди все переворачивается. На глаза навернулись слезы, горло сжало спазмом, но я отрицательно покачала головой. Зверь вновь подошел к муке, стер написанное и старательно вывел:
«Никогда не просил… тяжело».
Я понимающе улыбнулась.
Волк стер и это, чтобы вывести:
«Ты нужна мне… очень».
Прочитав, молча посмотрела на оборотня. Он дописал:
«Ему тоже».
Моя скептическая ухмылка, и полный горечи смех. Зверь грустно опустил голову, постоял так, а затем вновь начал писать. И, едва отошел, я прочла:
«Выбор был наш. Искал – он».
С удивлением смотрю на зверя, тот стер и написал снова:
«Ты уйдешь, он погибнет».
– О, да! – не сдержалась я от язвительного восклицания. – Естественно, погибнет, его эта маньячка прикончит!
Волк зарычал, метнулся к муке и начал нервно, дергано писать:
«Она опасна. Она убивает».
Прочитав, встревоженно спросила:
– И тех четверых убила она?!
Зверь вывел: «Да».
Ужас ледяным узором пробежался по спине, мне стало не по себе. Замок, такой уютный, снова казался холодным, злым и опасным.
– Почему ты не сообщишь Сонхейду? – тихо спросила я.
Волк молча вывел:
«Как?»
– Да хотя бы вот так, мукой, – резонно подметила.
Волк посмотрел на меня, на муку, тяжело вздохнул, подошел, стер написанное и вывел:
«Обращение только вне замка».
– Засада, – пробормотала я.
Потом подумала и вспомнила:
– Но сейчас же обернулся.
«Не могу понять как» – последовал ответ. Затем волк написал: «А как?» Знак вопроса получился большой и выразительный. Я смутилась, опустила голову и призналась:
– Кажется, я твоего Сонхейда довела до ручки…
Немного посидела и, не дождавшись от зверя никакой реакции, осторожно посмотрела на него – волк стоял с приоткрытой от удивления пастью и огромными изумленными глазами. И, едва я на него посмотрела, вновь указал на вопрос «как?».
– Да достал он меня! – не сдержалась.
Зверь сел на пол, все так же потрясенно глядя на меня.
– Долгая история, – грустно ответила.
Подойдя, волк устроился рядом и вновь положил голову мне на колени. На этот раз, не удержавшись, осторожно погладила, и едва зверь от удовольствия прикрыл глаза, почесала за ушком, просто очень хотелось. Волк тут же подполз чуть ближе, чтобы я могла и шею погладить. Погладила. И, пропуская шерсть между пальцами, задумчиво сказала:
– Ты совсем не страшный.
Зверь фыркнул.
– И в отличие от Сонхейда даже хороший…
Вскинув голову, волк пристально посмотрел на меня, пристально и встревоженно, я грустно улыбнулась в ответ.
– Гррр, – прорычало животное.
– Да, он сволочь, – не стала я скрывать, – и я его ненавижу, и…
Вспомнила, что, собственно, после моих слов о том, как я его ненавижу, Сонхейд и перекинулся в это милое животное…
Подумала, что обратной трансформации совсем не хочу, и решила завязывать с ненавистью.
Зверь потянулся, лизнул ладонь и снова уткнулся носом в мое бедро. Дождь закончился, за окнами больше ничего не сверкало, и шум падающей воды сменился шумом листвы на ветру.
Волк вдруг потянулся, встал, подойдя к рассыпанной муке, написал слово:
«Спать».
– Только не в спальне Сонхейда, – не сдержалась я.
Зверь некоторое время смотрел на меня, потом кивнул и пошел к двери, выразительно оглядываясь. Отправилась за ним. Поднялась вслед за оборотнем на второй этаж, а вот свернул он не туда, где меня раньше селили.
Мы прошли до самого конца коридора, свернули к глухой стене, и волк, встав на задние лапы, потянул рычаг, замаскированный под держатель для факела. Скрипнуло что-то в стене, и сама стена, скрежеща, отъехала в сторону, открывая проход в просторное помещение, где виднелись витражные окна и выход на широкий балкон.
Зверь вошел первый, как-то тяжело вздохнул, затем прошел к выходу на балкон, открыл дверь лапой и посмотрел на меня. Снова подошла к нему и, едва он посторонился, вышла на балкон.
Передо мной открылся великолепный пейзаж прекрасной долины, залитой лунным светом. Ярко сверкали звезды, созвездия были мне совершенно незнакомы, в небе кружили странные и слишком большие для обычных летучие мыши, по долине, сверкая в свете луны, змеилась широкая река.
Шорох позади заставил обернуться – зверь втаскивал на балкон толстое стеганое одеяло, а втащив, принялся расстилать. Ему с лапами и зубами это было непросто, и я поторопилась помочь.
Следом оборотень принес подушку, и еще две, и покрывало. После выразительно посмотрел на меня. Видимо, спать мне предложили на этом самом балконе, я была не против, тут оказалось удивительно, напрягал только один момент:
– А ты уйдешь?
Зверь вскинул голову, с тоской посмотрел в небо, потом на долину, тяжело вздохнул и улегся на одеяло.
– Спасибо, – прошептала я, устраиваясь в импровизированной кровати.
Волк потянулся, взял зубами край покрывала, укрыл, носом подоткнул, подполз ближе и теперь лежал рядом, глядя на меня янтарно-желтыми немигающими глазами. Я повернулась на бок, протянула руку, коснулась вытянутой морды, волк ткнулся носом в мою ладонь. Так жаль, что он не мог говорить…
А потом я заснула. Даже не знаю, как получилось так быстро уплыть в царство снов. И мне снился он – огромный серо-серебристый волк, слишком быстрый, чтобы я могла убежать, слишком добрый, чтобы я убежать хотела…
Мой волк…

* * *

Я подскочила от жуткого рыка:
– Ким!!
Села на одеяле, протерла сонные глаза и улыбнулась: прекрасная долина никуда не исчезла, она все так же была видна с балкона! И река оказалась небесно-голубая, и даже с такого расстояния были видны поляны цветов, и возделанные квадратики полей, и деревеньки по берегу реки с красными крышами домов, и горы, великолепные горы, на одной из которых и находился замок оборотня.
– Ким!!!
Очередной вопль Сонхейда заставил вздрогнуть. И даже не от силы его голоса – просто в этом «Ким» прозвучало столько неподдельной тревоги, что меня это потрясло. Он действительно испугался за меня?
А потом раздался звук удара, скрежет, грохот… стремительные шаги… Балконная дверь не выжила после встречи с разъяренным Сонхейдом, была вырвана с корнем и отброшена за пределы балкона, то есть в долину полетела. А сам лорд застыл на пороге, встревоженно вглядываясь в меня. И когда понял, что это действительно я, раздался тихий полный облегчения стон: «Жива».
Лорд ринулся ко мне, отбросил покрывало и начал стремительно осматривать ладони, ноги, шею на предмет каких-либо повреждений.
Одно меня поразило сильно – у Сонхейда тряслись руки. И когда он понял, что со мной действительно все в порядке, просто схватил, сжал, настолько сильно, что я едва могла дышать, и, целуя мои волосы, прохрипел:
– Ким…
– Сонхейд, – протянула я, пытаясь вырваться, – а что это на вас нашло?
Лорд промолчал, затем из его горла вырвался какой-то странный смех, только горестный очень, и, продолжая сжимать в объятиях, он так ничего и не сказал, только дышал тяжело, и руки продолжали трястись.
– Сонхейд! – Я попыталась вырваться. – Да прекратите же!
И лорд начал приходить в себя. Сначала нежно поцеловал в висок, после глубоко вдохнул, зарывшись носом в мои волосы, затем медленно его мышцы стали расслабляться, дыхание выравниваться, а руки перестали дрожать. Не знаю, чего он испугался, но, видимо, причина была серьезной. А затем лорд хрипло спросил:
– Как тебе удалось спастись?
Поерзав у него на коленях, в попытке устроиться поудобнее, я вскинула голову, посмотрела в янтарные глаза и переспросила:
– Спастись? От кого?
На меня непонимающе смотрели, я столь же непонимающе глядела в ответ.
– Я перекинулся, Ким, – хрипло произнес лорд. – Перекинулся… – и совсем сипло, – я мог убить тебя…
Все же вырвавшись из его объятий, встала, поправила платье и нагло ответила:
– Вы, Сонхейд, да, вполне даже могли убить меня, а вот ваш зверь – единственный нормальный чело… в смысле, самый нормальный в вашем замке.
Владелец замка молча посмотрел на меня, затем на ногу, которая уже совершенно не болела, и снова непонимающе на меня.
– Зверь вылечил, – сообщила Сонхейду.
Недоумение во взгляде сменилось непониманием. А я просто глядела на мужчину, пытаясь найти в нем что-то общее с волком…
Сонхейд был в брюках, босиком, и на теле обнаружилось несколько ярко-алых уже заживающих царапин, видимо, выломанная дверь оставила. А еще лорд совершенно не понимал, что произошло, и меня почему-то это насторожило.
– Альфа, – да, после знакомства с его звериной ипостасью я почему-то сочла это обращение правильным, – а почему вы так испугались?
Сонхейд нахмурился, дыхание снова стало тяжелым, и отвечать он не хотел, но все же произнес:
– Однажды я обратился в замке, – голос охрип, – и… убил свою жену.
Резко поднялся, подошел ко мне и осторожно, едва-едва касаясь, притронулся к моей щеке, чтобы тихо добавить:
– Прости меня, – резкий выдох. – Это не повторится никогда, Ким.
Отойдя на шаг, я удивленно переспросила:
– Так это вы убили свою жену или зверь?!
Лорд не ответил на мой вопрос, но взгляд потускнел, и сильно, а еще челюсти сжались, и дикое чувство вины промелькнуло на мгновение во взгляде гордого альфы.
– Слушайте… – Я присела на перила балкона. – Вот в то, что убили вы, я могу поверить, вы страшный, но зверя обижать не нужно, он в отличие от вас разумный, воспитанный, вежливый и да – замечательный.
– Что? – выдохнул потрясенный мужчина.
Договорить мы не успели – внизу раздался крик:
– Альфа!
Сонхейд молча подошел ко мне, подхватил, но уже без перекидываний на плечо, и вынес из странного помещения. Я не сопротивлялась, в каком-то оцепенении разглядывая по мере возвращения в гостиную ободранные когтями стены, раскуроченную потайную дверь, изорванные ковры и гобелены. И просто не могла не спросить:
– А как вы меня нашли?
– По запаху, – кратко ответил Сонхейд.
В холле обнаружилась Арида, бросившая на меня странный взгляд, двое незнакомых мужчин: смуглых, с черными волосами и звериными глазами, и какая-то женщина, поджарая и с седыми волосами.
– В чем дело? – отпуская меня, вопросил лорд.
Смотрительница молча указала на столовую. Размашисто ступая, Сонхейд вошел туда. Я следом.
Как оказалось, мука была рассеяна почти по всему полу, и вот там на неизвестном мне языке кривой вязью было написано что-то. Не знаю что, но, читая это, лорд все больше и больше мрачнел, а к концу повествования я услышала его тихое «Грра».
– Это он тебе про рыжую маньячку написал? – поинтересовалась я.
– Про тебя, – хрипло ответил Сонхейд, неестественно быстро поворачивая голову ко мне и откровенно ужасая сиянием янтарных глаз.
Испуганно отвернувшись, я увидела единственное слово, написанное на понятном мне языке, и это слово было «Сидеть». Я вздрогнула, а потом… потом я вспомнила волка, нашу с ним «беседу», а до этого мои крики на Сонхейда и то, что когда я заорала на него «Сидеть!», лорд… действительно сел!
Догадка казалась невероятной, и я бы не поверила, но… кто-кто, а сонхейдовский зверь просто так такое писать не стал бы! И я медленно повернулась к лорду, чувствуя, как губы медленно растягиваются в улыбке…
– Все, альфа, ты попал! – нагло заявила я Сонхейду. – Сам отпустишь или как?
Замечаю недоумение, отразившееся на лице Ариды, но это мелочи.
– Хэс! – прорычал Сонхейд, не сводя с меня пристального немигающего взгляда.
В тот же миг нас оставили наедине. Меня, пол, исписанный зверем, и собственно зверюгу, которой был лорд-оборотень. И я стояла босиком на деревянном полу, в ситцевом платьице, неумытая, непричесанная, ненакрашенная, все еще без белья, зато наглая. И я нагло смотрела на плавно двинувшегося ко мне Сонхейда, только улыбка моя становилась все шире. И когда лорд навис надо мной, в очередной раз давя авторитетом, я спокойно сказала:
– Сидеть, Сонхейд!
Оборотень замер. Застыл просто! Только глаза сверкали! А я едва не светилась от радости, и чем злее становилось лицо окаменевшего лорда, тем радужнее казался мир вокруг! Вот оно счастье!
Истинное.
– Попал, да? – язвительно поинтересовалась я.
Сонхейд не дрогнул, только сглотнул, от чего его кадык нервно дернулся.
Вот именно так мир и переворачивается с ног на голову.
Чувство вселенской справедливости накрыло! И, чуть подавшись вперед, я обвила его могучую шею руками, приподнявшись на носочках, потянулась к нему и, глядя в янтарные глаза, мстительно прошептала:
– Две недели, Сонхейд! Ты убил два года моей жизни, я буду отравлять твое существование две недели, оборотень! Ты счастлив?
Глухой, гортанный рык из самой глубины его существа, и хриплый вопрос:
– Почему же не уйдешь?!
Я отпустила его, отошла на два шага и промолчала. Не объяснишь ведь ему, что удерживают меня два простых слова: «Не уходи».
Нет, мне все так же хотелось бежать прочь от Сонхейда, но я не могла забыть взгляд зверя и просьбу в его глазах.
– Отомстить хочу, – солгала я лорду. – Испорчу тебе жизнь, морда блохастая, заставлю сильно пожалеть о моем сексуальном рабстве и, да, кое с чем разберусь, а вот после этого уйду! Так что, Сонхейд, в твоей жизни наступает пора испытаний.
Но вот кое-что меня напрягало в этом всем, и потому я спросила у изображающего соляной столб оборотня:
– Альфа, а тебе любой приказать может?
Хрипло Сонхейд ответил:
– Нет.
Это уже интересно.
– Только я? – не могла не спросить.
– Д-д-да, – и очередной рык.
А я подошла, потянулась, нежно поцеловала его в покрытую жесткой щетиной щеку и прошептала:
– Это не тебе, это зверю, он просто чудо.
Когда я вновь отошла, увидела несколько недоуменное выражение на лице Сонхейда, весело подмигнула ему и вышла в холл.
И вот там спокойно и уверенно я потребовала:
– Арида, мне нужна одежда. Нормальная одежда! Джинсы желательно. И белье! И да – кого можно отправить арестовать эту рыжую маньячку?
Из столовой донесся разъяренный рык. Я развернулась, приоткрыла дверь и мило поинтересовалась у Сонхейда:
– Давай ты не будешь вмешиваться, а я не буду строить тебя на глазах у твоей стаи? Как тебе предложение? Все же авторитет – дело тонкое, согласись.
Сонхейд согласен не был. Вообще не был. Мускулистая, чуть сутулая громадина с длинными, сжатыми в кулаки руками находилась в состоянии готовности разорвать меня на месте. Но мне уже не было страшно. Я стояла в дверях столовой, сложив руки на груди, мило улыбалась монстру и чувствовала, как возвращаюсь я, такая, какая была, – спокойная, уверенная в себе, не боящаяся сказать «нет» и настоять на своем.
Он сделал меня слабой, напуганной, неуверенной в себе, он, все эти странности и кошмары… Жуткие кошмары, изводившие меня два года. Теперь – все! Я помогу зверю и разберусь с маньячкой, а после прощай, Сонхейд и секс… Хотя секса вдруг стало жалко. А Сонхейда – нет, и потому я издевательски поинтересовалась:
– А как ты относишься к позиции «женщина сверху»? – Лорд застыл повторно, прекратив манипуляции с кулаками. Я же нагло пообещала: – Поверь, это понравится… – и коварно добавила: – мне.
Я точно ничем таким заниматься не собиралась, но пусть попредставляет, попереживает, в конце концов помучается.

* * *

Вещи мне принесли почти сразу – и белье, и носочки, и джинсы, а главное, все по мне. Где взяли, я бы спросила, но Арида как-то с подозрением на меня смотрела, а в итоге хриплым срывающимся голосом задала свой вопрос:
– Что здесь произошло, Ким?
Мне хотелось ответить, но я почему-то выдала:
– Семейная тайна.
И тогда Арида произнесла:
– Что-то произошло, леди Ким, что-то странное, потому что мой зверь приказывает вам подчиняться, а вы ведь только человек…
Застегивавшая джинсы, я полуобернулась, посмотрела на женщину и переспросила:
– Что?
А смотрительница вдруг чуть подалась вперед, ссутулившись и с хриплым рыком ответила:
– Повиновение, Ким, абсолютное. Сильнее, чем подчинение альфе… – Она выпрямилась, закрыла глаза, беря чувства под контроль, и прошептала: – Вы не беременны?
– Господи, спаси и сохрани! – Слова вырвались неосознанно.
Но это слова, а на деле? Я осторожно положила ладонь на плоский живот и задала прямой вопрос:
– Сколько дней я в замке?
– Шестой, – ответила Арида.
Загибая пальцы, высчитала цикл и с облегчением вздохнула – для беременности не было и шанса, что радовало.
– Мне нужна рыжая гадина, – натягивая майку, сказала смотрительнице, – и только. А как с ней закончим, я ухожу, на этом все.
Женщина даже не пыталась возражать.

* * *

Когда я вновь спустилась в гостиную замка, меня ожидало девять одинаково странных мужчин. Те же широкие плечи, излишне длинные руки с большими ладонями, едва заметная сутулость и желтые глаза – на этом общее между ними и заканчивалось. В остальном все были разные и по цвету волос, и по высоте, и мускулистости, хотя еще кое-что общее имелось – грация хищников, способных ступать абсолютно бесшумно. Я поняла это, когда, едва увидев меня, спускающуюся по лестнице, все мужчины сделали слаженный шаг назад.
Остановившись, обвела взглядом их, напряженно в меня вглядывавшихся. Ой, волчик, что же ты сделал?
Распахнулась дверь, и вошли еще трое совершенно седых, но по телосложению стариками их назвать было бы сложно, причем, увидев меня, они тоже остановились. А затем все трое резко повернули головы, уставившись в темный угол холла. Проследив за их взглядами, увидела желтые светящиеся глаза Сонхейда.
– Ахар рагас эгра? – медленно, с чеканной ненавистью произнес лорд.
– Дасэ, – ответил один из седых.
И все изменилось в тот же миг!
Сонхейд поднимался со своего кресла человеком, а встал – оборотнем! Это был не человек, не зверь – нечто среднее. Рост оборотня стал выше, плечи шире, одежда, затрещав, лопнула по швам, а все тело покрылось черной густой шерстью, и теперь это был огромный монстр с человеческим торсом, волчьей мордой и телом… чудища.
– Гасар, – краткий приказ.
И все девятеро мужчин повторили трансформацию.
Не столь быстро, как альфа, но не прошло и минуты, как людей передо мной больше не было – только чудища.
В следующее мгновение, двигаясь быстрыми плавными движениями, вся банда оборотней покинула холл замка!
То есть они просто взяли и ушли!
– Очень замечательно! – не сдержалась я. – И куда этот отряд монстров быстрого реагирования умчался?
Седая троица переглянулась, все сделали плавный шаг назад, а тот, с которым разговаривал Сонхейд, внезапно произнес:
– Для вашей безопасности, леди, вам лучше остаться здесь.
Я уже было хотела сказать, что для меня лучше, но тут сверху раздался голос Ариды:
– Старейшины сообщили, что запах Раэны был найден… в горах на границе.
Один из седых недовольно зарычал, двое других как-то напряженно смотрели на меня.
– В горах, там, где четверо стражей были убиты? – вспомнила я свой вчерашний разговор с Сонхейдом.
Все трое седовласых перестали дышать. А едва я сошла еще на одну ступеньку вниз – мужчины плавно шагнули назад. Остановившись, спросила:
– Арида, я так понимаю, их зверь тоже приказывает мне подчиняться, да?
Но едва смотрительница собиралась ответить, как седой хрипло произнес:
– Хэс!
И Арида закрыла рот.
Ну, ответа мне уже и не требовалось, я просто поняла, что сонхейдовский зверь – огромное, пушистое и самое лучшее чудо на свете. И если я могу отдавать команды самому альфе, то что мне мешает…
– Стоять на месте и отвечать, – четко скомандовала я. – Раэна сбежала?
Медленно спускаюсь еще на ступеньку – оборотни дернулись, но остались стоять. Действует.
– Я задала вопрос, – напоминаю молчавшим, из горла которых вырывается глухой рык. – Отвечать немедленно, – еще одна команда.
Рык усилился, а сверху послышалось:
– Леди Ким, не стоит, они старейшины, им не смеет приказывать даже альфа, потому он и прислал их для охраны, вы не сможете…
Но я не боялась. Вообще ничего уже, наверное, мой страх умер, едва я поняла, что мой самый страшный кошмар совсем не страшен, и когда спустилась по лестнице вниз, я улыбалась. Затем так же спокойно подошла к трем оборотням, выбрала себе жертву и скомандовала:
– Отвечать.
Глухой рык, рябь по лицу, стремительно темнеющие не волосы – уже шерсть, и на пол, встряхиваясь, чтобы избавиться от лохмотьев одежды, падает волк. Седой серый волк размером со здорового сенбернара.
Оба старейшины попытались меня прикрыть собой сразу же, и оба замерли, едва монстр опустил голову, признавая за мной право им командовать.
– Огэно эсса… – простонала Арида, опускаясь на ступеньку.
Я протянула руку, потрепала седого волка за ухом, повернулась к следующей жертве и прямо спросила:
– Отвечать будем или перекидываться?
Седой посмотрел на меня, на волка, снова на меня и хрипло произнес:
– Если мы позволим вам выйти из замка, альфа порвет. В буквальном смысле, – сказано было, глядя мне в глаза, и ничуть не жалобно, скорее констатация факта.
Чуть нахмурившись, хотела выдать что-то вроде «Да ладно, бред», но почему-то перед глазами возникла картинка того, как Сонхейд выдирает кровать и легко отбрасывает ее в сторону… Ужас!
– Раэна сбежала? – повторила я свой вопрос, глядя на седого.
– Да, – тихо ответил оборотень. – В деревне шесть трупов.
Мне стало совсем нехорошо. И тут второй добавил:
– Все – охранники, приставленные охранять замок, то есть вас, леди.
Мне стало не то чтобы хорошо, но полегче, потому что я сразу поняла – охота только на меня идет, а это радовало.
– Арида, – я обернулась к смотрительнице, – а можно мне завтрак, и старейшинам тоже, и в… библиотеке?
В ответ кивок.
– На пять персон.
Мне снова кивнули.
Я позвала волка, и он бодро потрусил за мной, пока я брала покрывало, затем отправилась в библиотеку и там, расстелив на полу плед, уселась, скрестив ноги. Вошедшие следом оборотни удивленно на меня воззрились.
– Присаживайтесь, – предложила хозяйским тоном, глядя на волка, похлопала по покрывалу рядом с собой.
Оборотень плавно подошел и сел, напряженно вздрагивая. Старейшины молча опустились на плед, не сводя с меня настороженных взглядов.
– Теперь давайте рассказывайте, – потребовала я, – про ваш мир, эти Грани, стаю Северных Гор, а также кому и зачем понадобилось убивать вашего альфу. Про последнее поподробнее.
Волк заглянул мне в глаза и неожиданно ткнулся носом в ладонь, выражая свое одобрение. Зверь все понял сразу и меня тоже сразу принял всерьез.
А люди – нет.
– Зачем тебе это, женщина? – с глухим рыком спросил первый старейшина.
– Ты не принадлежишь нашему миру и желаешь его покинуть, – добавил второй.
Поправив волосы, я честно призналась:
– Я обещала зверю, что помогу ему, то есть не дам альфе погибнуть. Альфа ваш сволочь, но волк хороший, и я обещала. Так что…
– Вэш, – вдруг представился первый старейшина, а затем спросил: – Ты называешь зверя альфы хорошим?
Мы с волком понимающе переглянулись и осуждающе посмотрели на этого самого Вэша. Мужчина под нашими взглядами поежился и сник. И тогда заговорил второй:
– Харад. Леди Ким, то, что мы наблюдаем в данный момент, странно – наши звери необузданны и жаждут крови.
Мы с волком снова переглянулись. Я почесала волчика за ушком, тот не возражал совсем, кровожадностью и не пахло.
– Как получается, что вы и ваши звери даже общаться не можете? – задала назревший вопрос. – Вы же оборотни.
Ответил Харад:
– Наш зверь сродни вашему подсознанию – сознание напрямую обратиться не может, подсознание дает намеки, интуицию, шестое чувство, но не говорит с сознанием.
Не особо разбираюсь в тонкостях психологии, так что не совсем и поняла, а еще один вопрос имелся:
– Что это было сейчас в гостиной с массовым ошерстением всех?
– Промежуточная стадия, – произнес Вэш, – сила зверя, разум человека.
Вошла Арида с подносом, за ней вторая женщина… обе застыли у порога.
– А давайте все сюда, – сказала я, – волк будет мясо, ему в отдельную тарелку, и да, глубокую тарелку для воды тоже поставьте.
Моей просьбой были явно недовольны и к волку подчеркнуто не приближались – видимо, оборотни сильно опасались этой своей ипостаси. Мне же зверь нравился, он был не такой милый, как у Сонхейда, и рядом с ним я не испытывала желания обнять и носом в шерсть уткнуться, но все равно он был лучше всех присутствующих.
Женщины сноровисто все разложили, они теперь вообще очень быстро двигались, уже не считая нужным скрывать от меня свой факт принадлежности не к человеческому роду. Завершив, первая женщина ушла, а вот едва попыталась уйти Арида, я вежливо попросила:
– Останься, пожалуйста. – Смотрительница замерла, и я добавила: – Если ты не против.
Женщина медленно подошла, опустилась на ковер рядом со мной, но подальше от волка, и спросила:
– Леди Ким, вы хотите что-то узнать?
– Все, – честно призналась я. – Кто вы, где живете, какие законы у вашего мира и что мне следует знать об оборотнях, желательно так же конкретно ваши законы.
Арида улыбнулась и начала рассказывать.
Это удивительное ощущение – слышать историю совершенно иного, невероятного народа, историю, затерянную в веках, окутанную туманом Северных Гор, украшенную пением волков, овитую легендами о силе… Я слушала, и передо мной словно открывалась картина, где кистью служили слова моих удивительных рассказчиков…
Заармер – мир, раскинувшийся среди иных миров, проникающий в них щупальцами серого тумана, впитывающих их полночной тенью, окутывающий предрассветным мраком. В этом мире люди были немногочисленной расой, проживающей у Засушливых Степей, а остальные: энги – способные летать, эманги – живущие в земле, ашоры – населяющие горы, харраты – обитающие в воде, версеи – способные повелевать ветрами, хаверы – хранители равновесия и оборотни – стражи границ.
Сонхейд – глава стаи Северных Гор, стаи самой многочисленной, стерегущей границы севера, запада и востока. Одно это наталкивало на мысль, что стая Северных Гор составляет три четверти от численности всех оборотней Заармера. У меня вообще возникло ощущение, что я прикоснулась к чему-то огромному и необъятному, все равно что, подойдя к берегу, коснуться воды огромного озера, чьи берега теряются в дымке далекого тумана…
– Альфа Гаэрд Сонхейд сменил на посту альфу Нарваэ Гэра восемьдесят семь лет назад. Альфа Гэр незаконно захватил власть, и тогда еще юный Сонхейд сумел это доказать, – продолжала Арида, вырывая меня из странных ассоциаций и мыслей о неведомом.
И что-то внутри меня сказало «Стоп».
– Незаконно? – переспросила я.
Давно остыл чай, который держала обеими руками, за окном моросил мелкий дождь, седой волк пристально смотрел на меня, а ведь обычный зверь уже задремал бы. Но не оборотень. И тут я поняла, что зверь пытается нам что-то указать.
– Дело в этом, да? – спросила я. – Все началось с Нарваэ Гэра?
Волк кивнул.
Из рук Ариды выпала тарелка, с глухим звуком приземлилась на покрывало, разбрасывая остатки непрожаренного мяса – мясо тут ели все. Без специй и соли, в состоянии полуготовности и с кровью.
А затем послышались приглушенные разговоры уже в замке, и почти сразу дверь распахнулась как от удара.
Хотя, наверное, от удара и распахнулась. В следующее мгновение размашистым решительным шагом ворвался лорд альфа, не успела я сказать и слова, как была схвачена, а огромная волосатая рука запечатала мой рот. Нагло так!
– Хашьо, та эгеро соверррр! – прорычал Сонхейд, и все пришло в движение.
Подскочила Арида, тенями метнулись старейшины, послышался звук торопливых шагов в холле, а лорд-маньяк, продолжая удерживать меня, хрипло и отрывисто раздавал приказы. Что-то явно случилось, что-то плохое. А закончив командовать, Сонхейд подхватил меня, поднял до уровня своего лица и прошипел:
– Спать.
И как-то сразу накатило состояние сонливости, вот только… я не хотела спать, и уж тем более по его приказу, и, яростно замычав, попыталась вырваться. Но прекратила вырываться, увидев его усталое лицо, полный тревоги взгляд, и я совсем не ожидала услышать:
– Я не хочу, чтобы ты это видела, Ким. Я в любом случае не допущу, чтобы тебе причинили хоть малейший вред, но будет бойня.
И янтарные глаза стали ярче, а приказ повелительнее:
– Спи!
Замычав еще яростнее, я попыталась вырваться, а потом… Нет, ну если вас не слышат, какой смысл биться головой о стену? Закрыв глаза, я сделала вид, что подчинилась воздействию альфы, стараясь не думать о том, как часто он подобное проворачивал со мной.
И едва мое тело обмякло, Сонхейд подхватил на руки, бережно очень подхватил и понес куда-то. Терпеливо прислушивалась, пытаясь определить куда, потому что несли под углом вниз. Вниз… вниз… вниз…
Не выдержав, приоткрыла один глаз, увидела каменный потолок…
– И куда ты меня несешь? – выдохнула потрясенная я.
Сонхейд нахмурился, но даже с шага не сбился.
– Ты куда меня несешь?! – почти закричала я.
Эффект тот же – меня игнорировали. Ладно, в таком случае используем проверенный метод. И я открыла рот, чтобы услышать глухое:
– Не смей!
Глядя на сосредоточенное лицо с янтарными глазами и крепко сжатыми губами, я совершенно спокойно собиралась посметь, как вдруг почувствовала что-то… Что-то странное, как чувство тревоги в сгущающихся сумерках или ощущение надвигающегося несчастья, или…
– Что происходит? – спросила почему-то шепотом.
Сонхейд не ответил и не собирался отвечать, единственным, что соизволил сообщить мне альфа, было:
– Я тебя никому не отдам.
Несколько ступеней я молча смотрела на него, затем язвительно спросила:
– Из-за секса?
По крепко сжатым губам скользнула улыбка, скользнула и исчезла, а лорд совершенно серьезно ответил:
– У тебя удивительный голос.
– Правда? – тонна сарказма в каждом слоге.
– Да, – совершенно спокойный ответ.
– Так нравится со мной разговаривать? – очередной язвительный вопрос.
– Нет. – Сонхейд соизволил посмотреть на меня. – Но очень нравится, когда ты кричишь… – пауза и пояснение, – для меня.
И взгляд – пристальный, ожидающий моей реакции, немигающий взгляд янтарных глаз лорда. Молча смотрю в ответ, пристально и зло.
Свет меркнет, и единственное, что остается доступно взору, – сияние янтарных глаз Сонхейда… Они сияли, совсем как луна, неярко, светло, убаюкивающе…
Убаюкивающе!
Я нахмурилась и отвела глаза. Сонхейд вдруг произнес:
– Какой ты была до… той встречи на Аляске?
Я подумала и тихо ответила:
– Обычной.
– Разве? – задумчиво спросил оборотень.
– Обычной, – с нажимом повторила я. Неожиданно спросила: – А ты?
– Что – я? – Он все продолжал идти вниз.
– Ты каким был до той встречи на Аляске? – уточнила я.
И Сонхейд остановился. Застыл без движения, глядя янтарно-желтыми глазами куда-то вперед, в недоступное моему зрению нечто. А он смотрел секунд сорок, а затем хрипло произнес:
– Обозленным.
И вновь продолжил спуск.
Я же не могла не спросить:
– Куда ты меня несешь?
Ступеней десять Сонхейд молчал, затем глухо произнес:
– Достаточно разговоров.
– Что значит достаточно? – возмутилась я.
В следующее мгновение сияние глаз оборотня угасло, и я оказалась в абсолютной темноте. Остались только руки Сонхейда, жар его тела и хриплый голос:
– Я был женат, Ким.
Внезапно лорд отпустил меня, но тут же прижал спиной к холодной каменной стене, и теперь я чувствовала его дыхание на лице.
– Она была красива, умна и старалась мне помогать во всем.
Из груди доносится хриплый рык, но Сонхейд гасит свою злость, страстным жадным поцелуем сминая мои губы. И я теряюсь в этой яростной злости, в обжигающей страсти и в той боли, которую ощущаю в каждом его слове.
– Я любил ее, – почти стон, и снова рык, – я так любил ее, Ким! Не как зверь, зверь не принял мой выбор, но как человек… любил. Без страсти, без яростного желания обладать, без крови, вскипающей при одном взгляде, но любил.
И снова поцелуй, от которого подгибаются ноги, кружится голова и размываются все ощущения, кроме этого безумного огня, бегущего по венам.
– Такая нежная. – Губы оборотня скользят по моей шее. – Такая хрупкая…
Зубы сжимают ворот майки… рывок! Треск ткани! И я чувствую дыхание лорда обнаженным плечом.
– Но в то же время такая сильная, решительная, смелая, гордая… Истинная волчица!
И он целует меня, в абсолютной кромешной тьме, в тишине, где единственные звуки – его голос и его дыхание, и от этого кажется, что мы одни во всем мире. Совсем одни. Он и я. Его сильные руки, и мое отзывающееся на прикосновения тело. Его губы – и головокружение, усиливающееся от страстного, обжигающего, сводящего с ума поцелуя. И лишь единственный вопрос не давал сгореть в его страсти окончательно – кого именно лорд сейчас целует? Меня или ту, что когда-то любил?
– Хватит, – отвернувшись, потребовала я.
Остановился, затем медленно провел носом по шее вверх, зарылся лицом в волосы и глухо спросил:
– Неприятно?
– Ситуация некрасивая, – нервно покусывая губы, пояснила я. – Нет, все понимаю, я, конечно, никто для вас, сэр Сонхейд, но неприятно, когда целуют меня, представляя на моем месте другую.
Промолчал. Затем прижал к стене сильнее и прошептал рядом с ухом:
– Ревность, Ким?
Вновь посмотрела на альфу – во мраке были видны лишь его светящиеся глаза и насмешка. Причем откровенная.
– Гордость, Сонхейд, – прошипела я.
– Да, тебе есть чем гордиться. – Свет его глаз приблизился. – Никто и никогда не сводил меня с ума так, как ты. Представлять другую, целуя тебя? Я хотел бы этого, Ким, но не выходит. Никак. Ты медленно заполняешь все, как свет яркой полной луны уничтожает тьму, замещая серебристым сумраком…
– Так что там с вашей первой женой? – перебила я, стараясь не думать о том, что он мне только что сказал.
Лорд-оборотень усмехнулся и произнес:
– Она погибла, Ким. У меня на руках, в моих объятиях. И мне казалось, что я умер тогда, вместе с ней.
Боже, какое же страшное признание. Но дальше оказалось страшнее.
– Я искренне жалел, что не погиб. Что Арида выходила, вылизывая, как собственного щенка. Я выжил. У меня осталась стая, обязанности альфы и… желание сдохнуть.
Он снова прикоснулся к моим губам, нежно, еле ощутимо, и хриплый шепот прозвучал едва слышно:
– Ты ненавидишь меня, Ким? Ненавидишь. Я рад. Мне не нужна твоя любовь.
И бесконечно бережный поцелуй, после которого вкрадчивый шепот:
– Желаешь отомстить? – и выдох в губы. – Вот и занимайся местью.
Колено вторглось между моими ногами, рука властно опустилась на грудь, а Сонхейд, вновь целуя, прошептал:
– Ты желаешь меня, Ким, твое тело отзывается на каждое мое прикосновение, твой голос срывается от стонов, когда я ласкаю тебя, – мне этого достаточно, моя леди. Я не хочу твоей любви. – Ладонь сжимает грудь сильнее. – Я не хочу твоей помощи, я не хочу, чтобы ты лезла в дела стаи, и не потерплю этого.
Попыталась оттолкнуть его, но одно движение – и, сведя мои ладони вместе, Сонхейд прижал их к стене над головой, лишая даже возможности пошевелиться, и, вновь захватывая в плен губы, прорычал:
– Твоя ненависть, Ким, лучшая гарантия того, что ты никогда не бросишься на мою защиту, а значит, я сделаю все, чтобы ты действительно меня ненавидела. Потому что сегодня утром понял одно – я больше не бесстрашный альфа стаи Северных Гор. У меня появился страх… Страх обнять твое мертвое тело, Ким.
Горло сжало спазмом, слов у меня не было, оборотень их и не ждал.
Молча подхватил на руки и вновь понес вниз по ступеням в абсолютном мраке подземелья. А я вспоминала его утром – растерянный взгляд, трясущиеся руки, тяжелое дыхание… И поняла, что у него тоже есть свой кошмар. И, в отличие от моего, он не пройдет никогда.
– Сонхейд, – тихо позвала я.
– Гаэрд, – поправил альфа.
– Гаэрд. – Я не могла сейчас спорить. – А почему вы перекинулись тогда… с вашей женой?
Он молчал ступеней пятнадцать, но все же ответил, пусть и едва слышно:
– На нас напали, я был ранен… – и глухое: – Оставайся она в убежище…
Лорд больше ничего не сказал, но оно и не требовалось. И так все ясно. Он ее запер, но, наверное, убежище открывалось изнутри, и, обратившись, бросился в бой. А она, видимо, когда его ранили, ринулась помочь… И погибла. Мне лишь одно непонятно:
– Гаэрд, почему вы решили, что именно вы убили ее?
Сонхейд застыл, затем произнес:
– На ней был только мой запах.
Быть не может! Просто не может быть!
Никак!
То есть сам лорд альфа может и мог, он вообще невменяемый, но не зверь! Зверь точно ничего такого сделать не мог!
А потом Сонхейд остановился, и я услышала его шепот. Оборотень произносил что-то на непонятном мне языке, и, несмотря на кромешную тьму и безмолвие, создавалось ощущение, что от его слов загудел воздух и стены. И во тьме появился просвет, на самой грани у пола. И ниша начала медленно открываться, впуская в обитель мрака шелест деревьев, пение птиц, шум ветра, звук падающих капель.
И именно шум воды становился наиболее громким, и по мере того, как ниша открывалась все сильнее, я сначала предполагала, затем подозревала, а после действительно поняла, что мы находимся под водопадом. Под огромным, переливающимся радугой водопадом высотой метров пятьдесят точно! И, шагнув из тьмы подземелья, Сонхейд ступил на площадку, где пахло водой, травой, свежестью.
Шагнул и остановился, прислушиваясь к чему-то.
Далекий вой, долгий и протяжный, с переливами в звучании. Янтарные глаза потемнели, губы сжались в одну линию, на щеках заиграли желваки. Судя по всему, это было сообщение, и, похоже, оборотню оно не понравилось. Не понравилось настолько, что Сонхейд резко сменил курс, свернув к отвесной скале. Серой, мрачной, непроницаемой, а он…
– Закрой глаза или посмотри на меня, Ким, – ледяной приказ.
Я закрыла глаза, за шаг до того, как оборотень вошел в стену. А он в нее вошел, и создалось ощущение, что нас обступил густой плотный туман, холодящий кожу и замедляющий дыхание.
Следующий шаг дался Сонхейду нелегко, и еще один, и третий…
И снова шум листвы, пение птиц, нежное касание ветра и теплые лучи ласкового солнца. Я открыла глаза и поразилась – мы оказались в лесу. Здесь стояли могучие дубы, величественные клены, огромные платаны, землю устилала яркая сочная зелень, а в воздухе носились птички и бабочки, и совсем нигде не было скал!
– Где мы? – почему-то шепотом спросила я.
Оборотень медленно поставил меня на ноги, мрачно оглядывая окрестности.
И тут на поляну шагнули шестеро.
Не звери, но и не люди. Черная шерсть, волчьи пасти, удлиненные руки с когтями вместо ногтей, почти человеческое тело, разве что ноги – странные, чем-то волчьи, и да, все шерстью покрыто.
– Рнес.
Вот то единственное слово, что произнес Сонхейд, затем взял меня за плечи, развернул к себе и прошептал:
– Они тебя проводят, Ким.
– Это все? – потрясенно спросила я.
– Нет. – Лорд странно улыбнулся. – Не ходи в город, это будет слишком очевидный шаг в создавшейся ситуации. Сделай вид, но не входи в него. Затаись, я приду и заберу.
И что бы это значило?
Но мне никто не собирался пояснять. Шаг назад, и альфа стаи Северных Гор растворился в пространстве, оставляя меня наедине с не совсем вменяемыми монстрами! Я замерла, глядя на оборотней, застыла просто, слыша, как стучит мое сердце, и тут услышала невероятное.
– Распродажа! – прорычал вдруг один из монстров.
– Скидки! – добавил другой.
Меня начало трясти. Монстры переглянулись, и один из них произнес с сожалением:
– Не помнит.
Ближайший ко мне монстр вдруг заржал, второй ухмыльнулся во всю клыкастую пасть и протянул:
– Зато молодежь стаи Северных Гор никогда не забудет.
Теперь заржали все, потому что смехом это было назвать сложно. Смеялись недолго, но от души, после чего самое огромное из чудовищ прорычало:
– Идемте, леди Ким, вы под нашей охраной до возвращения альфы.
– Идемте, – повторил ближайший ко мне монстр, делая шаг в сторону сгущающегося леса, – здесь оставаться небезопасно.
Осторожно шагнула в траву – стопа чуть спружинила, настолько густой оказалась растительность, и второй шаг я сделала уже с возрастающим интересом.
– Живой ковер, – отозвался все тот же самый здоровый из монстров, – первая ступень защитной магии.
Бред, да? Какая магия?! Нет, ну этот монстр… он монстр… а где оборотни, там и магия. Вроде бы. Я еще раз оглядела поляну и решила начать с вопросов:
– И как вас защищает ковер?
– Не нас, – рык монстра слева, – лес.
Огляделась – могучие дубы, колючие кусты и густые травы безмолвствовали. Посмотрела на оборотней – почему-то все сверкнули злыми оскалами. Злыми, но не угрожающими. В общем, ковер их охраняет, просто некоторые настолько гордые, что не желают этого признавать. Но меня оскалом не напугаешь, после Сонхейда вообще ничего не страшно.
– Так, значит, живой ковер ваша первая охранка, а потом кто?
Сказала и чуть не врезалась в спину идущего впереди и застывшего после моих слов монстра.
– Агархе шас, – произнес один из оборотней.
Видимо, совсем все плохо стало.
И мы ускорили движение. Шли очень быстро – видимо, моих вопросов тут начали опасаться. А через полчаса мы поднялись на холм, и оттуда с опушки леса я увидела… город! Средневековый город!
Серые каменные стены, черные крыши островерхих дозорных башен, гомон и топот, доносимый ветром.
– Мм-м, – вот и все, что я смогла сказать.
А оборотни, как выяснилось, смогли сказать больше:
– Хранители идут по нашим следам, леди Ким, – начал ближайший ко мне. – Гаэрд доверил нам вашу охрану, но против хранителей мы бессильны, а им… – Он осекся.
Второй с волчьей мордой хрипло продолжил:
– Им невыгоден сильный альфа, леди. И вас попытаются отнять.
У меня было странное ощущение, что они бредят.
Но все шестеро смотрели на меня прямо и правду скрывать не стали.
– Деньги. – Один из монстров протянул звякнувший мешочек.
– Плащ. – Второй накинул на мои плечи серую ткань.
– Ни с кем не разговаривайте, вы не знаете наш язык.
– Ступайте, леди, – произнес четвертый.
И на меня все уставились так, словно мне действительно следовало уйти. Вот так просто взять и уйти!
– А может, я останусь? – спросила с надеждой.
Оборотни отрицательно мотнули головой.
– Уходите сейчас. Гаэрд найдет вас. Нам с вами нельзя, при допросе мы не сумеем скрыть правду. Уходите, немедленно!
Неожиданно обрели смысл слова Сонхейда «не ходи в город, это будет слишком очевидный шаг в создавшейся ситуации. Сделай вид, но не входи в него. Затаись, я приду и заберу». Глупо, на мой взгляд, но решила поступить как он сказал. Накинула капюшон, засунула мешочек в карман джинсов, развернулась и пошла вниз по извилистой тропинке, прямо к возвышающемуся по мере моего спуска городу.
Шагов двести я прошла в каком-то странном оцепенении. Пели птицы. Надрывались на все голоса. Лес, живой и яркий вокруг, впереди средневековый город, над городом… дракон! Облетел, изверг пламя и взмыл в облака. Огромные кучевые облака! Я остолбенела! Застыла прямо на тропинке! Куда я иду?! Мне что, больше делать нечего? Меня зверь о чем просил – за Сонхейдом посмотреть, а я?! Что я буду делать, затаившись тут где-нибудь непонятно где?
Дернула головой, оставаться здесь одной откровенно страшно, вон драконы летают, вообще жуть. Возвращаться назад? Я обернулась – тропинка все же удобной не являлась, и карабкаться по ней вверх не хотелось. Сошла с тропки, взобралась на валун – огляделась, увидела невдалеке ручей, сбегающий с холма и впадающий в окружающий город ров с водой.
А потом услышала треск!
Оглушительный, словно грохот грома! А затем над лесом, точнее на опушке, там, где стояли отправившие меня в город оборотни, сверкнула молния!
Спрыгнув с валуна, я метнулась к ручью, предполагая, что по его руслу доберусь до верха значительно быстрее.
Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее! Я карабкалась, падала несколько раз, но снова поднималась наверх, даже не задумываясь, зачем я это делаю. И замерла, едва уже у самого верха, услышала голос:
– Где человское отродье?
Кусок размокшей земли сорвался, лишая опоры, я удержалась с трудом, вцепившись пальцами в густую траву. Не упала и не зашумела, не закричала, потому что голос… голос, говоривший на понятном мне языке, был скрипучий и злой. Страшный голос, пугающий, убивающий, выворачивающий наизнанку.
– Ты нарушаешь закон, хранитель, – хрип одного из оборотней.
Но ответом ему стал лающий смех и скрип:
– Ты не вспомнишь ни единого моего слова, псина!
И тишина.
О, господи! Да что происходит у этих ненормальных?
Не выдержав пытку неизвестностью, я подтянулась вверх, осторожно очень, стараясь не чувствовать, как от мокрой травы намокает одежда, и выглянула из-за пригорка.
Их оказалось трое – высокие, в прозрачных синих плащах, с трехпалыми ладонями, руками с двумя локтевыми сгибами вместо одного и когтями почти как у оборотней. Лица человеческие, за вычетом неестественно крупных орлиных носов, а тела тощие, слишком длинные. Но ладно бы это, я застигла жуткий момент, когда седой монстр подтягивал на когтях к своему лицу удерживаемого оборотня.
– Об этом узнают, – прошипел тот, но и не пошевелился.
А тот, кого оборотень называл хранителем, заржал, злым, сумасшедшим смехом, притянул к себе оборотня и прошипел ему в лицо:
– Кто?!
И что-то начало происходить. Огромный мохнатый оборотень затрясся, изогнулся дугой, но при этом глаза его были широко распахнуты. Именно в них вглядывался урод в синем, после чего небрежно отбросил свою жертву на траву. Затем подошел к краю холма, задумчиво разглядывая лес.
– И где она? – вопросил один из хранителей.
– Оборотни умнеют, – не оборачиваясь, печально отозвался пытавший. – Альфа осознал, что мы будем искать на его территориях, и отнес девчонку в свободную. И мы бы не узнали, не донеси… мм… Постоянно забываю имена, для меня все псины на одну морду.
Его речь нетерпеливо прервал второй:
– Ее тут нет! Где сука?
Урод молча указал на город.
– Что? – разом прошипели оба урода.
– Оборотни умнеют, – повторил хранитель, его фигуру начала окутывать призрачная дымка серого тумана. – Они ощутили наше приближение, сменили курс, вывели девчонку к городу, выдали ей плащ и деньги и отправили туда, где нам будет весьма затруднительно ее обнаружить.
Тишина длилась недолго.
– Я блокирую выходы, – произнес один из хранителей, – и наложу печать на каждого – когда Сонхейд заберет свою леди, мы ощутим это.
– Я проследую по тропе, она женщина, возможно, еще не дошла до города, – это второй.
А самый главный из них, кивнув, произнес:
– Обследую город, возможно, удастся выследить. Не оставляйте следов, память оборотней я стер.
Треск.
Удар молнии.
И хранителя больше нет!
Двое оставшихся переглянулись и уже собирались спуститься с холма, как вдруг что-то изменилось. Оба замерли, затем резко повернулись к лесу и сгорбились как-то угрожающе. Причем спина у них изгибалась в трех местах!
А в следующее мгновение на поляну ступил Сонхейд!
Лорд был в человеческом обличье. В сером шелковом костюме, его идеальный галстук был не менее идеален, чем стрижка, на лице светское выражение, вот только глаза светятся. А еще он был один, а на поляне имелись лежащие навзничь оборотни, шестеро громадных и вмиг побежденных оборотней, и два урода-хранителя.
– Доброй охоты, альфа, – заговорил один из уродов, распрямляясь и нацепив на лицо вежливую улыбку.
– Вы – и в свободных землях, – ехидно, но в рамках вежливости произнес второй.
Сонхейд лучезарно улыбнулся обоим. Спокойно приблизился, остановился на расстоянии нескольких шагов, кивнул каждому. Вежливый такой, спокойный, с великосветским лоском, я бы даже сказала.
А потом равнодушно поинтересовался:
– Готовы к смерти?
От его спокойствия меня, увидевшую уже, на что способны хранители, затрясло, но уроды не испугались, тот, кто вопил про меня: «Ее тут нет! Где сука?», усмехнулся и, растягивая слова, произнес:
– Гаэрд, ты забываешься, хранители неприкосновенны. А даже если бы ты и смог, силенок не хватит. – И он чуть согнулся, чтобы выдохнуть в лицо: – Но ты не посмеешь, альфа, ты не поставишь стаю под удар.
На лице Сонхейда не отразилось ни единой эмоции.
Вообще.
Несколько секунд он казался каменным изваянием, столпом абсолютного спокойствия… а в следующее мгновение хранитель умер!
Уродливая голова еще не успела упасть на траву, и тело оторопевшего от смерти стояло, покачиваясь, как второй хранитель уже был схвачен! С диким чавкающим звуком его рука отделилась от тела и упала в траву… три пальца подергивались…
Хранитель взвыл! Тело уже убитого медленно осело на колени, а затем повалилось ничком.
– Силенок не хватит? – совершенно спокойно, дружелюбно даже, осведомился Сонхейд.
Вторая трехпалая рука была оторвана столь же молниеносно, как и первая. Хранитель просто не успел ничего сделать!
– Ты-ы-ы! – взвыл безрукий. – Совет у…
– Совет не узнает. – Голос оборотня стал пугающим. – Я не оставляю следов. Как и вы.
И монстр затрясся, по его обрубкам текла красно-зеленая кровь.
– Где третий? – без тени жалости поинтересовался Сонхейд.
Хранитель боялся даже дернуться и, заикаясь, прошептал:
– В гор-р-роде… у-у-ушел за т-т-твоей самкой.
– Спасибо, – очень вежливо ответил альфа стаи Северных Гор.
И хранитель умер.
Его молниеносно оторванная голова покатилась по траве и замерла рядом с оторванной у него же рукой. Сонхейд сделал шаг в сторону, и тело убитого мягко легло на траву.
А оборотень, размяв шею, от чего раздался тихий хруст, произнес одно-единственное слово:
– Харр.
И все оборотни, что только что лежали изломанными куклами, начали перекидываться. Не вставая, не меняя поз. Но всего мгновение, и шесть подскочивших с травы черных волков окружили лорда-оборотня.
Сонхейд не смотрел на них. Лорд вглядывался в очертания города, и его жуткие глаза тускло светились.
Минута, вторая, третья…
Волки терпеливо ждут, трупы хранителей истекают кровью, мне совсем холодно и жутко, и нет никакого желания идти к Сонхейду после того, что я увидела, а он…
Альфа стаи Северных Гор медленно произнес:
– В город не вошла.
Абсолютно уверенное заявление. Теперь понимаю, почему оборотни были убеждены, что Сонхейд меня найдет. Еще бы понять, как он это делает! А главное, что он теперь будет делать…
Сонхейд не делал ничего.
Оборотень медленно закрыл глаза и сделал вдох. Напряглась могучая грудь, натянулся идеальный дорогой пиджак.
В следующую секунду альфа стремительно повернул голову и посмотрел прямо на меня!
И пусть из-за пригорка была видна только моя голова до носа, и то все это прикрывалось кустом, но Сонхейд меня увидел! Мелькнула страшная мысль: «Свидетели долго не живут!», и я осторожно отползла назад, разрывая зрительный контакт с на всю голову ненормальным альфой.
Отползла, замерла. Появилась вполне даже замечательная мысль сбежать, и я почти решила приступить к ее реализации, но…
– Замерзла? – сильные, ненормально сильные руки подхватили, перевернули, и лорд Сонхейд прижал грязную меня к своей широкой груди. – Прости, ты не должна была этого видеть.
В ужасе смотрю на него, в ушах равнодушный голос, перед глазами жуткие убийства с отрыванием конечностей. Без сожалений, без размышлений, в абсолютном спокойствии…
Лорд Гаэрд Сонхейд – да вы же чудовище!
Меня от ужаса трясти начало.
– Ким, – встревоженный взгляд, лоб нахмурился, – Ким, ты испугалась?
Бледнею.
– Прости, – странная улыбка, – и спи.
Мрак накатывает неотвратимо.

* * *

Так тепло, хорошо, приятно… очень приятно… и все приятнее становится…
Открываю глаза – в полутора метрах от меня горит костер, я лежу на боку и опираюсь на что-то горячее позади меня. Это горячее осторожно поглаживает рукой мою грудь и целует обнаженное плечо…
– Долго думал, что тебя так напугало, и понял – я, – задумчиво произнес Сонхейд.
Замерла, даже дышать страшно стало, как вспомню хранителей и части тел, от них отлетающие.
– Ты голодна? – вновь целуя мою кожу, спросил оборотень.
Кажется, я без одежды. Совсем. Тонкое покрывало сверху, и жар тела лорда с той стороны, куда не добиралось тепло костра. Чувство полной защищенности…
Но потом мне вспомнился полет трехпалой конечности.
Я вздрогнула и тихо спросила:
– А хранители?
– Хранители? – Меня осторожно уложили на спину, и желтые глаза нависшего надо мной Сонхейда затмили свет от костра. – Хранители, Ким, начали играть в какие-то странные игры.
И почему-то под его внимательным взглядом я отчетливо ощутила, что действительно лежу в лесу, рядом ярко пылает костер, вокруг темень и вековые деревья, на мне лишь тонкая ткань, едва ли способная остановить оборотня…
– Ты… – помню, что он требовал «вы», но… – ты хранителей убил, – прошептала я.
На лице Сонхейда промелькнула улыбка, затем исчезла, и он угрожающе спросил:
– Никому не расскажешь?
– Нет! – выдохнула испуганно.
– Ладно, тогда живи, – и стало ясно, что подшучивает, просто подшучивает надо мной.
Лорд улыбнулся, провел ладонью по моей щеке и спросил:
– Не жалеешь, что не увидела город?
Нервно покачала головой, после прошептала:
– Нет, он… древний, и там драконы летают.
– Охрана, – пояснил сэр Сонхейд и неожиданно начал рассказывать: – Кастар – необыкновенный город, город Семи Героев, тех, кто утратил зверя, но сохранил жизнь – ради своих семей, ради собственного народа. В знак уважения к их подвигу и в уплату долга чести стая даровала им право раз в двенадцать лет, в ночь Полных Лун, пересекать Грань и возвращаться с той, кто будет разжигать очаг в доме.
– Это… легенда? – тихо спросила я.
– Да. – Сонхейд смотрел на меня, улыбаясь. – Интересно?
– Очень, – не стала лгать.
Рядом тихо потрескивал костер, мне было почему-то просто хорошо. Никуда не хотелось, и страшно не было, и мне нравилось слушать его голос.
– Это легенда о первых из Пересекающих Грани, – продолжил лорд-оборотень, – о тех, кто не мог вернуться в леса, а их волчицы не могли жить в городах… тогда не могли. И герои стаи, те, кто больше не был ее частью, отправились в ваш мир. За тем единственным, что имеет значение.
– Сила? – предположила я.
– Женщина, – с улыбкой ответил оборотень.
Я почему-то тоже улыбнулась. Лорд взял мою ладонь, поднес к губам, нежно поцеловал и, переплетя наши пальцы, продолжил рассказ:
– Мир жесток, жесток к тем, кто идет против течения великой реки бытия, и первые из приведенных женщин срывались вниз с городских стен, не в силах принять то, к чему оказались не готовы.
– Например? – удивленно спросила я.
Сонхейд улыбнулся, отпустил ладонь, поднялся и приказал:
– Смотри.
Учитывая, что лорд был совершенно без одежды, посмотреть было на что. Например, на то, что выражало сильное желание заняться кое-чем, к разговорам совсем не имеющим отношения.
– Не на это, – лукаво поправил Гаэрд, проследив за моим взглядом, – на тень за моей спиной.
Покраснев, взглянула, куда указал. И вот как бы освещенный светом костра лорд-оборотень ни притягивал взгляд, но стоило мне посмотреть на его тень… единственной эмоцией в отношении оборотня остался ужас!
Потому что стоял мужчина, а тень отбрасывал огромный волк! О, господи…
– Оптическая иллюзия? – тихо предположила я.
– Истина, – продолжая возвышаться надо мной, произнес оборотень.
И почему-то вместо того, чтобы бояться, я снова обратила внимание на лишенное одежды тело альфы.
– А может, вы сядете? – нервно предложила.
– Я вас смущаю? – Тихий смех. – Это приятно.
И он, медленно опустившись, сел рядом со мной.
– Приятно смущать? – хмуро спросила оборотня.
– Приятно видеть смущение, а не страх.
Искоса взглянув в янтарно-желтые глаза, язвительно напомнила:
– А мне больше нечего бояться!
– Я бы не был так в этом уверен, – насмешливо прошептал Сонхейд.
И плавным движением переместился, сев за моей спиной. В следующее мгновение оборотень прижал меня к своей груди.
– Не хочу, чтобы замерзла. – Улыбка ощущалась в каждом слове обманщика.
– Не хочу секса! – решительно сказала я.
– А кто-то предлагает? – удивление было сыграно отвратительно.
И почти сразу нейтральное:
– Я рассказывал историю. Итак, Кастар.
Костер в лесу, шелест листьев на деревьях, далекий крик совы и ощущение, что мы одни во всем мире. А еще чуть хриплый голос нежно обнимающего меня мужчины, каждым словом рисующего мне картину из далекого прошлого этого удивительного мира…
– Город Семи Героев, выстроенный стаей. Город, возвышающийся на холме, со стягами волка, реющими на ветру, могучий и величественный город. Город камней… пустой город. И семеро мужчин, чьи тела не отбрасывали тени…
– Почему? – Мой тихий вопрос, слегка прорывающий пелену забытья, которой окутывал меня голос Сонхейда.
– Это совсем другая история. – Он поднял меня и усадил лицом к себе, прервав возмущение продолжением истории: – Они были первыми, кто ушел за Грань в поисках женщин.
Странное ощущение – в голове туман наваждения и картины странного города, а тело отчетливо ощущает прикосновение к коже оборотня, тепло его рук, жар того, что на ощупь казалось невероятно твердым. И хочется то ли оттолкнуть, то ли обнять, но сил нет ни на первое, ни на второе.
– Сонхейд, что вы делаете? – прошептала я, бессильно опуская голову на его плечо.
– Немного магии леса, – целуя мои волосы, ответил Гаэрд.
Немного магии леса…
Он что, на мне магию практикует? Это чтобы не сопротивлялась?!
Я вскинула голову, взглянула в янтарные глаза и предупредила:
– Прекратите, иначе я перейду к приказам и вам придется подчиниться.
Улыбнулся.
Затем мягко приподнял меня… чтобы вторгнуться одним движением, вынуждая задохнуться и от ощущений, и от его наглости. И, едва заполнив собой, Сонхейд наклонился к моему уху и прошептал:
– Приказывай.
И осторожное движение мной вверх, чтобы с силой опустить на себя. Застонали оба, не закрывая глаз, не отрывая взглядов друг от друга. И я снова взлетаю вверх, ощущая себя почти невесомой и такой хрупкой, чтобы упасть вниз с чувством наполненности до предела и сладким, тягучим удовольствием, медленно растекающимся по венам. Я застонала, абсолютно и полностью теряя власть и над своим разумом, и над своим телом. Мои руки обвили его шею, ноги стиснули талию, а этот пугающий своей силой мужчина снова и снова окунал в наслаждение, то поднимая, то заставляя сокрушительно падать вниз… Снова… снова… снова… Доводя до грани безумия, до всепоглощающего блаженства, до неистового экстаза, и когда я была на краю, сквозь пелену наслаждения, услышала его хриплое:
– Покричи для меня, Ким…
И меня накрыло окончательно!
Захлебываясь криком, я выгнулась в его руках, ощущая всю глубину проникновения и слыша его утробный рык… Он подхватил, прижал к себе и медленно опустился на покрывала, продолжая находиться во мне. Я была не против… в данный момент я вообще не могла быть против… я была абсолютно и полностью за, причем абсолютно за все.
– Мне не хватало твоих стонов, – тихий шепот, укладывающего меня на спину оборотня.
– Только стонов? – хриплым после случившегося голосом переспросила.
– Вряд ли ты оценишь словесную интерпретацию всех моих ощущений в момент обладания тобой, – промурлыкал Сонхейд, осторожно располагаясь сверху.
И меня настигло пугающее осознание – это еще не все!
– Сонхейд! – хотелось возмущенно крикнуть, а вышел слабый стон.
– Моя леди снова желает стоя? – насмешливый вопрос.
Распахнув глаза, молча посмотрела на оборотня – его янтарный взгляд стал чуть ярче, и альфа хрипло прорычал:
– Не смотри на меня так.
Сильное тело напряглось, та часть, что продолжала оставаться во мне, начала стремительно увеличиваться…
– Как не смотреть? – голос все еще сиплый.
– Ты бросаешь вызов. – В голосе слышится рык, тело Сонхейда напрягается сильнее.
– Вызов? – жутко, но все же: – Я не бросаю вызов, альфа, я просто против твоих действий.
– Тождественно, – уже рык.
И он отвернулся. Словно пытаясь защитить… Ему не стоило начинать, но раз уж начал…
– Сонхейд, – обхватила его лицо ладонями, заставила посмотреть на себя и прямо спросила: – Боишься выпустить зверя?
Во взгляде альфы будто медленно разливался золотой огонь, а затем, стараясь скрыть улыбку, оборотень провокационно прошептал:
– Ты хочешь увидеть моего зверя?
Мгновенно захотелось прикрыться, потому что оказаться перед таким воспитанным зверем в обнаженном виде – перебор. Но нависающий надо мной альфа прошептал:
– Не того, Ким. Не истинную суть, которую я не способен контролировать.
– Да? – Я посмотрела на его лицо, освещенное пламенем костра и тихо спросила: – Есть еще?
– Есть. – Он склонился на до мной, языком обрисовал мои губы по контуру и выдохнул, практически целуя: – Я.
– Сонхейд, – я попыталась увернуться от его жадного рта, – в том, что вы зверь, я даже не сомневалась. И да, хватит.
– Испугалась? – Он начал осторожно целовать линию подбородка.
– Ну, покажи! – зло потребовала я.
И осеклась, едва с мрачным удовлетворением альфа посмотрел мне в глаза.
Треск костра, и пугающая абсолютная тишина, а потом… оборотень меня поцеловал. Резко, совершенно неожиданно, жадно, неистово, с прорывающимся глухим голодным рычанием. И мое сердце замерло, пропуская удар… Я оцепенела, перестала дышать, прогибаясь под его мощью, и была стиснута скользнувшей под спину рукой. Господи, он не хотел делить меня даже с покрывалом и, удерживая свой вес на одной руке, второй прижимал к себе мое распластанное под ним тело. Прижимал алчно, с неистовым жаром продолжая владеть моими губами. Ощущение нужности, необходимости, ценности, приравненной к цене собственной жизни, и голод звериного желания… Мое сознание рвало в клочья от нахлынувших чувств, эмоций, от понимания того, кем для Сонхейда стала я.
И вдруг все прекратилось. Медленно, словно нехотя Сонхейд опустил меня на покрывало, уперся обеими руками, нависая надо мной, склонился и хрипло спросил:
– Продолжаем?
Меня трясло, колотило, зуб на зуб не попадал фактически, а взгляд, испуганный взгляд был прикован к его янтарным светящимся глазам. И еще не знаю, на что я подписываюсь, но ответом было едва слышное:
– Да.
По его губам скользнула торжествующая усмешка, а в следующий миг он снова завладел моим ртом, властно, жадно…
Поцелуй?
Не знаю, кто мог бы назвать это поцелуем, и смог бы кто-нибудь пережить подобный поцелуй, в котором тебя не ласкают – жадно пьют, выпивают до дна, до потери сознания. И я словно погрузилась в обморок, в состояние на грани сознания, в дикое ощущение абсолютной принадлежности мужчине, его полной власти надо мной. А Сонхейд продолжал целовать, не даря ни грамма нежности, ни толики романтики. Грубо, властно, алчно!
Проталкивая язык, чтобы пройтись по всей длине моего, захватывая губы, чтобы поглотить их вкус… Я едва дышала, он практически задыхался, но не останавливался ни на миг, как голодный зверь, дорвавшийся до добычи.
И вдруг все закончилось!
Напрягся всем телом Сонхейд, издал тихий, протяжный вой, разлившийся по округе, а затем рывком вышел из меня, сел, натянул брюки, до самой шеи укрыл меня покрывалом и поднялся. Могучие руки сложены на груди, сильное тело в свете огня поблескивает капельками пота, мышцы спины напряжены, в позе ярость, мощь и нескрываемое недовольство.
Когда из-за деревьев показались двое, я вскрикнула и, сев, закуталась в ткань. Сонхейд даже не оглянулся, все так же всматриваясь в мрак ночи.
– Такмие иширо шас, – тихий голос альфы заставил меня вздрогнуть.
А затем он молча шагнул во тьму. Оставляя меня голую, у костра, наедине с монстрами, в которых не было ничего человеческого вообще. Он собирался оставить меня одну, он…
– Гаэрд, – мой тихий вскрик.
И оборотень медленно обернулся – во взгляде ни нежности, ни страсти, холодная ярость и раздражение. И лишь это самое раздражение прозвучало в оброненном:
– Не сейчас.
От меня отмахнулись, как от… Отмахнулись и ушли.
Не оборачиваясь.
А едва он ушел, оба чудовища уселись на поляне, демонстративно повернувшись спиной ко мне. К дрожащей от холода и обиды мне.
И будь проклят бесчувственный оборотень, я едва не плакала…
Подонок!
Несколько минут я молча сидела, обняв плечи руками, и глотала слезы. Потом осмотрелась, увидела свою развешенную неподалеку от костра одежду. Встала и, обернувшись покрывалом, подошла, поснимала все. Монстры водили ушами, прислушиваясь, но даже не повернулись, чтобы взглянуть на меня. То ли Сонхейд запретил, то ли оборотням просто противно – я и сама ощущала, что насквозь пропахла альфой. Как дешевая…
Одевалась резко, рывками, несколько раз до крови поцарапалась – словно сама себя наказывала за все случившееся. За то, что таяла в его руках, за то, что кричала в его объятиях, за то, что готова была отдаться ему полностью, забывая обо всем, даже о том, что хочу вернуться домой, в свой мир! Чем я думала?!
О чем?
Сонхейд монстр! Просто монстр! Он чудовище! Как и все в этом мире! Он…
– Леди альфа, – вдруг прозвучал рычащий голос одного из оборотней, – костер – охранительная магия, в лесу опасно. Если вам требуются естественные надобности, мы отойдем.
Кровь бросилась в лицо. Откровенно говоря, я почувствовала себя униженной, но…
– Да, – голос мой прозвучал глухо, – спасибо.
Оба монстра поднялись и, не оборачиваясь, покинули поляну. А я вытерла слезы, развернулась и тоже ее покинула, правда, в совершенно другом направлении.
Прошла шагов десять и замерла – оба оборотня молча стояли впереди, заступив мне дорогу.
– Леди альфа, – первый глубоко и тяжело вздохнул, – пожалуйста, вернитесь на поляну.
– Сейчас, – добавил второй.
Развернулась, сделала шагов пять, обернулась. Оборотней не было.
С чистой совестью потопала обратно, в смысле от поляны.
Монстры нарисовались шагов через десять.
– Леди альфа, – рык, – пожалуйста, веррррнитесь на поляну!
Это первый, второй просто глухо рычал.
Развернулась, пошла на свет костра. Шагов пять, после чего свернула в сторону и с чистой совестью…
Двух шагов не сделала, как оборотни:
– Леди! – У кого-то явно сдавали нервы.
Снова поворот, и молча иду на поляну. Прохожу всю поляну – и здравствуй, лес. Оборотни, жуткие, мохнатые, снова нарисовались на дороге.
Уже никто не разговаривал, просто рычали.
– Что? – нагло интересуюсь.
Два синхронных слаженных гортанных рыка.
– Идти обратно? – невинно поинтересовалась я.
И вдруг оба монстра разом успокоились, посмотрели на кого-то позади меня, и первый устало спросил:
– А у нее с мозгами точно все нормально?
Позади меня раздался знакомый голос:
– Хэс.
Оба оборотня исчезли. То есть вот только что тут были, и вдруг их уже нет.
Теплые ладони легли на мои плечи, чуть сжали, и Сонхейд хрипло произнес:
– Продолжим.
Не спросил, не предложил, просто поставил перед фактом.
– Спасибо. – Я повернулась и взглянула в янтарные глаза. – Уже не хочется!
И отвернулась снова, дико обиженная. Его ладони спустились вниз по моим плечам, скользнули по рукам, и пальцы переплелись с моими, но сказать оборотень ничего не сказал.
– И где ты был? – интересуюсь, глядя на лес.
Сонхейд хмыкнул, притянул к себе, заставляя опереться спиной о его грудь, нагнулся и, касаясь жарким дыханием уха, прошептал:
– Ты моя жена и моя леди, единственное, чем тебе позволено интересоваться, это моими пожеланиями в отношении наших ночей. Все!
Молча вырвалась. Он не останавливал, и даже когда я так же молча направилась в лес, единственным сказанным было:
– Там мыши. Не такие, как в твоем мире, а лысые, с извивающимися хвостами и агрессивные.
Я остановилась. Нет, Сонхейда я в этот миг просто ненавидела, но лысые мыши… фу.
Обернувшись, я хмуро спросила:
– Зачем ты мне начал рассказывать о городе Семи Героев, или как его там?
Оборотень, в одних брюках всего, скрестил излишне длинные руки на могучей груди, усмехнулся, не сводя с меня пристального звериного взгляда, и произнес:
– Ты должна знать об опыте ваших женщин, живших в моем мире. Ведь ты отныне будешь жить здесь.
Оригинально.
– Одна? – враждебно интересуюсь.
– Ты никогда не будешь одна, Ким, – даже не утверждение – констатация факта.
Неприятный разговор прекратил шорох прошлогодних листьев и голос из кустов:
– Еще двое, северо-западный склон.
Сонхейд недобро, просто-таки убийственно усмехнулся и приказал мне:
– Вернись к костру и не смей покидать круг.
А затем исчез. Прямо как те оборотни – вот он есть – и вот его нет!
Вообще нет.
Несколько минут я молча смотрела на то самое место, где только что стоял Сонхейд, а затем решительно направилась к кустам, откуда голос доносился. Кто бы сомневался, и там никого не оказалось. Вообще. Я только руки поцарапала, пробираясь сквозь плотно растущие колючие ветки. Но пробралась и почти сразу услышала:
– Леди Ким, вернитесь.
Мои стражники опять были на посту.
Остановившись, я огляделась. Оказывается, кусты скрывали небольшую поляну, залитую лунным светом. Огромное дерево без листьев посреди почти круглого пространства, кусты, деревца, сосны. Самая обычная полянка, уютная, правда, но дерево… Вот что здесь делает совершенно лишенное листвы дерево?
Медленно вышла на поляну, обошла странное растение и увидела расходящееся голубым светом зеркальное пятно. Оно появилось прямо на стволе, растекаясь вертикальной лужицей и… и притягивая взгляд. Нет, я не стала подходить, мне и отсюда было прекрасно видно. Несколько коротких секунд я видела только голубое зеркальное свечение, а потом что-то произошло…
И меня утянуло в вихрь чужих, абсолютно чужих воспоминаний.
…Ее звали Лесли… Голубые, как горные озера, глаза, светлые волосы под белым чепцом и сияющая, всегда радостная улыбка. Я видела ее словно со стороны, стоящей на берегу реки и подставляющей лицо ветру. Красивая такая, светлая, и улыбка ее казалась такой доброй и такой счастливой. 
И на какой-то краткий миг я перенеслась туда… 
Шагнула, ощущая, как прогибается под ногами сочная высокая трава… От неосторожного движения вспорхнула какая-то маленькая птичка, но Лесли не заметила моего присутствия… А мне почему-то совершенно не было страшно, и я тоже подставила лицо ветру и солнечному свету… А затем вдалеке показалась лодка под парусом. Лесли встрепенулась, подалась вперед, вглядываясь в плывущее судно. И чем ближе подходила лодка, тем счастливее становилась девушка. 
Потому что там, на корме, стоял крепко сбитый светловолосый парень и радостно махал ей. И как-то даже сомнений не возникло – они вместе! Вместе и такие счастливые. И когда Лесли, прижав левую ладонь к груди, а правой придерживая юбку, бросилась к грубо сколоченной пристани, она явно бежала к нему. И как же легко и свободно она бежала – словно к своему счастью. А парень ринулся ей навстречу, спрыгнул в воду, прошел, торопливо покидая бурные воды реки, выскочил на берег и, подхватив в крепкие объятия любимую, радостно закружил… 
Но в лодке стоял другой мужчина. И одежда его была не столь грубая, и взгляд не простецкий, и лицо жесткое… властное… и смотрел он на такую счастливую Лесли… 
Внезапно стало темно. 
Я, все еще находящаяся на берегу реки, огляделась и поняла – солнца больше нет, на небе сияет яркая полная луна, тихо плещется река, где-то вдалеке непрерывно воют собаки, а рядом со мной… Рядом лежал тот самый светловолосый парень! 
Он раскинул руки, словно хотел обнять небо, и отражение звезд застыло в его глазах… мертвых глазах. И черная тягучая лужа растекалась под ним. 
А по реке уплывала лодка… 
Ветер ударил в лицо, закружил, завьюжил, поднял вверх с густой травы, а опустил на толстый, с длинным ворсом ковер. И я увидела ее – Лесли. Она стала старше, чуть полнее, и улыбки, полной радостного ожидания, на ее лице больше не было. Женщина средних лет, в белом, расшитом жемчугом чепчике и длинном жемчужно-сером платье эпохи Средневековья, сидела в кресле перед камином и вышивала мелким бисером что-то удивительное. 
Действительно удивительное – под ее ловкими пальчиками расцветали цветы, распускались листья на деревьях, оживал красочный мир… Я огляделась – на стенах висели ее картины, изображавшие тот самый берег реки, рыбацкую избушку и лодку, плывущую по реке… Их было много, нарисованных бисером удивительных картин… И на губах Лесли играла немного печальная улыбка, когда она занималась любимым делом… Где-то хлопнула дверь, женщина тут же вскинула голову, и ее взгляд потеплел. Звук шагов, мальчишеские голоса, жаркий спор на незнакомом мне языке и… тени двух волков, идущих рядом, скользнули по стене. Тени были волчьи, а прошли два подростка лет двенадцати-четырнадцати. Они не заметили Лесли, а она… 
Когда я повернулась, увидела, как падают пяльцы из рук побледневшей женщины, как белеет ее исказившееся от ужаса лицо, как дрожат ослабевшие ладони и стремительно белеет прядь, выбившаяся из чепчика… 
Ветер в лицо, смерч, закруживший меня, и крик, донесшийся издали… 
Я стояла на крыше, у самого края, а внизу, под высоченной стеной города, лежала Лесли, раскинув руки так, словно хотела обнять небо… В ее широко распахнутых глазах отражались звезды… 
– Нет! – мой вопль поднял бы и мертвого. – Зачем?! 
Ветер в лицо… Холодный, наполненный капельками дождя… или слез? 
– Зачем, Лесли? – шепот срывался с губ. – Зачем… 
Я очнулась сидящей на траве, рядом с тем самым деревом, а вокруг меня мерцала синеватая зеркальная лужица.
И не понимала, просто не понимала! А как же дети? Ведь ее же дети, точно ее! Ладно папаша козел и сволочь, но дети…
Где-то вдалеке завыл волк. Усилился ветер, играющий ветвями деревьев, начался мелкий моросящий дождик, а я все так же не могла понять «зачем?».
Шорох в кустах, только шорох, и передо мной на корточках присел Сонхейд. Протянул руку, коснулся лица, встревоженно всмотрелся в глаза и задал странный вопрос:
– Почему не отвечала?
Я огляделась – волшебной лужицы больше не было.
– Ким.
Медленно подняла взгляд на оборотня и тихо спросила:
– Сонхейд, а вы вообще хоть когда-нибудь брали в жены тех, кто был на это согласен?
Лорд попытался прервать, но:
– Я тебя сейчас не о том, где был, спрашиваю! – У меня голос дрожал. – Я… какие же вы, оборотни, скоты бесчувственные! Вы… вы просто… вы… Она же другого любила, Сонхейд! А я… – и страшная мысль мелькнула вдруг, – а если бы я любила другого?!
Поднявшись, альфа поднял и меня, поставил на ноги, погладил по щеке и спокойно ответил:
– Я бы его убил. Без сожалений, раскаяния и мук совести.
Нормально.
– Сонхейд, – чувствую, как в душе закипает злость, – а если я сейчас влюблюсь?
Усмехнулся и практически повторил:
– Я его убью. Без сожалений, раскаяния и мук совести.
Враждебно гляжу на альфу. Секунд тридцать смотрела, а после задумчиво протянула:
– Нужно обязательно влюбиться… в тебя!
Издеваюсь, да. И я ожидала любой реакции, но только не последовавшего:
– Нет, Ким, – его голос стал хриплым, – я требую уважения и полного подчинения, а твоя любовь мне не нужна.
Молча протянула руку, коснулась ладонью его покрытой жесткими волосками груди, вспомнила, как ветер поднимал меня с берега реки… А Лесли умерла, покончила с собой… значит, мужа она так и не полюбила. Может, знала, что он убил ее любимого, а может…
– Сонхейд, – вскинув голову, взглянула в его глаза, – вы всегда от жен требуете только уважения?
– Уважение – основа отношений в стае, Ким, – произнес он, подхватывая меня на руки.
Вспомнила эту рыжую маньячку, то, как они разговаривали, и рискнула предположить:
– И ваши женщины это понимают, да?
– Да, – спокойно подтвердил оборотень и понес в сторону костра.
А затем добавил:
– Ваши женщины воспринимают отношения по-другому. Они пытаются возражать, указывать, отдавать команды. – Злой взгляд на меня. – И путают собственную любовь с правом распоряжаться самцом.
– Мужем, – поправила я.
– Для меня разницы нет.
– Для меня существенная.
Мне вспомнилось лицо Лесли, то ее счастливое выражение, с каким она смотрела на светловолосого парня… своего парня. И я решила продолжить разговор:
– Понимаешь, для меня самец – это эталон сексуальности, сексуальной же агрессии и вообще весь такой мачо. Таким ну можно повосхищаться издали, как тигром в зоопарке, а вот муж – совсем другое дело. Муж – это твое, часть тебя, часть души, это человек, которого ты любишь, о котором заботишься, которого стараешься поддержать в трудной обстановке и для которого…
– Я – первый вариант, – перебил меня Сонхейд.
– Вот и сидел бы в клетке! – возмутилась я.
Альфа остановился. Да, я помнила, что его злить не стоит, но!
– В клетке полагается быть жертве, – тихо, но очень уверенно произнес он.
– Такой, как я? – Начинаю злиться.
– Да, такой, как ты.
И усмешка. Жесткая, даже практически жестокая.
Влюбиться в такое нереально. Вообще. И как тогда жить? Не мне, я в любом случае смогу покинуть этот мир, а как жить тем, кто как… Лесли.
– Сонхейд, – протянула, задумчиво глядя в ночное небо, – а часто самцы из ваших брали себе человеческих женщин?
– Это редкость, – ответил альфа, продолжая нести меня через лес, – у человеческих женщин нехорошая склонность к самоубийствам.
Я думала, он заткнется после этой фразы, но альфа почему-то продолжил:
– Вы слишком хрупкие, морально неустойчивые, невоспитанные, пытаетесь командовать – но все это поправимо. Все поправимо, кроме одного – рано или поздно в доме волка появляется убийца, точнее, самоубийца. И за вами следят, пристально и неотрывно, но рано или поздно вы добиваетесь желаемого. Особенно если любите.
– И потому вы растаптываете даже намек на чувства с нашей стороны? – Я просто так спросила, лично я такое чудовище никогда бы не смогла полюбить.
– Да, – спокойно ответил альфа.
Мне вспомнилось тело лежащей на земле Лесли, ее раскинутые руки…
– Пусти меня, – зло потребовала у оборотня.
Лорд медленно позволил встать на ноги, и я задумчиво потопала к костру, все еще размышляя над ситуацией. Вот Арида сказала, что я ни в чем не буду нуждаться и вообще – замок, слуги, украшения, райская жизнь просто. Впрочем, если учесть слова Сонхейда, то скорее клетка. Ах, да – и умопомрачительный секс с оборотнем, как же я могла об этом забыть. Секс был великолепен, тут не поспоришь, но отношение… И так всю жизнь?
– Сонхейд, – я остановилась, обернулась к нему и все же спросила: – И что, всю жизнь вообще без любви?
Оборотень остановился, странно глядя на меня, затем спокойно поинтересовался:
– В чем разница между любовью и страстью?
Пожав плечами, тихо призналась:
– Не знаю.
– Вот и я… особой разницы не вижу, – загадочно отозвался альфа.
А затем я услышала его едва слышное:
– Сладких снов.
– Мм-м? – удивленно взглянула на оборотня.
Сонхейд улыбнулся и прошептал:
– Сладких снов, моя леди.
Тьма!
И последнее, что я ощутила, это руки подхватившего меня мужчины.

* * *

Мне снился удивительный сон – я иду по лесу, мрачному, с деревьями, чьи ветви царапали облака, но мне не страшно. Где-то вдали воют волки, в кустах подозрительный шорох, но я ступаю легко, словно точно знаю – меня никто не тронет. А еще я знаю, что стоит мне обернуться, и я увижу янтарно-желтые глаза… 
Глаза моего волка. 
Он следит за мной, идет по пятам и оберегает. Оберегает от всего. И мне не страшно, мне просто одиноко… Я иду совсем одна, чувствуя его присутствие, но не имея возможности даже прикоснуться. 

* * *

Я всхлипнула и проснулась. Сверху с шелкового полога мне светила вышитая серебряными нитями луна, рядом шевелил дыханием мои волосы Сонхейд. Одна его рука обнимала мой живот, прижимая к горячему телу оборотня. Одежды на мне не было совершенно, как и на нем, и даже оглядывая спальню Сонхейда, я так ничего из предметов гардероба не увидела.
– Что ищешь? – не открывая глаз, спросил оборотень.
Я не ответила и попыталась осторожно отстраниться.
– Ким, я еще не намерен вставать, – все так же не открывая глаз, сказал он.
Вздрогнув, перестала даже пытаться встать. Затем вспомнила лес, костер, сплетение наших тел в свете пламени костра… И почувствовала, как тепло медленно разливается по телу…
– Хорошо, проснулся, – неожиданно произнес Сонхейд, прижимая к себе крепче.
Всей кожей ощутила силу заматерелого хищника, твердость его мышц, терпкий, пьянящий запах. Но если мое тело отозвалось на одно только присутствие мужчины, то разум был категорически против, потому как наш вчерашний разговор я тоже вспомнила.
– Руки убери! – разгневанно потребовала у лорда оборотня.
Тихий смех, и совершеннейший игнор моего требования.
Нет, я не стала сопротивляться, смысла в этом никакого не было. Я улыбнулась и очень тихо, почти шепотом, произнесла:
– Сидеть.
Альфа дернулся, как от удара, мгновенно выпустив меня из захвата, и распахнул светящиеся желтые глаза.
– Да, – мило улыбнулась оборотню, – вот так мне нравится больше.
И не удерживаемая больше ничем и никем, спокойно поднялась с постели, потянув за собой простынь, которая была нашим одеялом и, собственно, забрав которую, я оставила разгневанного оборотня лежать совершенно голым.
И ушла, не оборачиваясь, туда, где раньше имелась хоть какая-то одежда для меня.
А в коридоре мне встретилась Арида. Смотрительница замка шла к лестнице, по ходу, опоясывающему холл, но, заметив меня, остановилась и с улыбкой спросила:
– Леди Ким, вам нужна одежда?
– Очень, – почему-то я тоже улыбнулась.
– В вашей комнате, – скрестив руки на груди, Арида дождалась, пока я ближе подойду, и только тогда, чуть склонив голову к плечу, уже тише спросила: – Вы не пострадали?
– Нннет, – пробормотала с нескрываемым удивлением.
Арида улыбнулась, кивнула и совсем тихо произнесла понимающее:
– Альфа успел.
– Куда успел? – Я несколько упустила нить разговора.
– За вами.
Она указала на ход ко второму этажу и, едва мы начали спускаться, объяснила:
– Раэна Ташшак обратилась к хранителям и сообщила, что альфа стаи Северных Гор держит в плену женщину из мертвых миров. Альфа успел спрятать вас за несколько минут до их появления и перенес на свободные земли, но…
Замолчав на мгновение, Арида судорожно вздохнула и едва слышно прошептала:
– Мы переживали за вас.
– Ну, там же был Сонхейд, – напомнила я.
– Он мог не успеть, – ответила смотрительница.
Я вздрогнула, вспомнив жутких хранителей и их смерти. А потом спросила не совсем понятное:
– Так где сейчас эта рыжая психопатка?
– Кто? – не поняли меня.
– Раэна, – пояснила Ариде. – У хранителей?
Невесело кивнув, женщина добавила:
– Вне досягаемости стаи.
И сказано это было так, что я невольно поинтересовалась:
– Стая – это ваш народ?
– Семья. – Арида улыбнулась. – Это семья, Ким, в которой все заботятся о каждом. Мы нечто большее, чем народ или страна, мы действительно огромная, дружная и чувствующая друг друга семья. А вот и ваша комната.
Кивнув, я скрылась за дверью.
Комната была та самая, прежняя, вот только сейчас здесь самым невероятным образом оказались все мои вещи! Абсолютно все, словно их вытащили из гардероба и переложили на кровать.
Курточки, пальтишки и шубка из серебристого искусственного меха, подаренная мне тетей на тринадцать лет! Я ее любила очень и хранила со своими вещами, даже когда выросла, и вот она здесь. Сердце сжалось – я соскучилась по родным, очень соскучилась, и на мгновение захотелось просто плюнуть на все и уйти, сбежать обратно в свою реальность, которая сейчас была другим миром. Действительно другим миром.
Дверь открылась бесшумно, только порыв воздуха продемонстрировал, что я уже не одна, а в следующее мгновение руки Сонхейда крепко обняли, прижимая к его груди, и я услышала злое:
– Не смей больше даже пытаться.
Тяжело дыша, промолчала, чувствуя, как его широкие ладони скользят по моим плечам, срывают простынь, оставляя тело доступным всем его касаниям, вскрикнула, когда властно сжал грудь, с трудом удержала стон, едва он дотронулся пальцами совсем внизу, и с мстительным удовольствием тихо сказала:
– Сидеть.
Дернулся, как от удара.
Медленно развернувшись в кольце его рук, я взглянула в глаза совершенно одетого уже оборотня и прошептала:
– Нет.
В его глазах медленно разливалось золотое сияние.
– Нет, – повторила я, не отводя взгляда.
На мгновение, всего на мгновение, заметила промелькнувшее бешенство, а затем, чуть склонившись, Сонхейд выдохнул:
– Забавно слышать «нет» от обнаженной и испытывающей желание женщины.
Сглотнула, проигнорировала некстати проснувшуюся чувственность и с самой вежливой улыбкой ответила:
– Видите ли, сэр Сонхейд, человек разумный, такой как я, способен контролировать свои животные желания. Это только чрезмерно нервные оборотни, вроде вас, испытывают явные проблемы с самоконтролем.
И несмотря на то что я стояла полностью обнаженная и с растрепанными волосами, а он был в идеальном костюме и с безукоризненной прической, оскорбился именно альфа.
– Проблемы с самоконтролем, значит, – медленно, почти угрожающе повторил он.
– Именно так.
Сонхейд развернулся и покинул мою комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Очень осторожно. Крайне старательно… Он не сделал и трех шагов, как дверь грохнулась на пол, не выдержав предельно осторожного обращения крайне сдержанного альфы.
– С самоконтролем явные проблемы, – не смогла не прокомментировать я.
Разъяренное удаляющееся рычание было мне ответом.

* * *

Почему-то мне захотелось выглядеть красивой. Даже не могу объяснить себе это желание, но в итоге я спускалась в холл в тонком свитерке с треугольным вырезом, с волосами, собранными в высокий хвост, и в достаточно коротких джинсовых шортиках, по которым успела соскучиться. А еще у меня были подкрашены ресницы и блеск сверкал на губах, не говоря о сияющей торжеством улыбке, которой я одарила даже висевшие по стенам оленьи рога.
– Очень смело, – прозвучало от двери.
Сонхейд стоял у входа, привалившись плечом к стене и сложив на груди могучие руки. Сияние его глаз в полумраке было отчетливо видно.
– Нравится? – Я остановилась на последней ступеньке и поправила вырез, натянув свитерок на груди.
– Нет. – Глухой злой ответ. – Без свитера мне нравится больше. К тому же предпочитаю видеть твою грудь в естественном состоянии, без нижнего белья.
С самой очаровательной улыбкой нагло ответила:
– Предпочитай дальше, а мне нравится так.
И Сонхейд сорвался. Плавное, очень плавное движение, словно шагнувший из клетки хищник… и что-то мне это вот его движение напомнило, что-то очень неприятное, и даже страх какой-то в душе шевельнулся, но…
– Стой, где стоишь, Сонхейд, – достаточно жестко приказала я. – Можешь обижаться, можешь злиться, можешь вообще негодовать, но я считаю извращением заниматься сексом без любви или хотя бы даже просто без симпатии. А ты мне даже не нравишься, альфа, и заметь – ты сам в этом виноват.
Оборотень остановился.
– Лично я иду завтракать, – весело сообщила я и направилась в столовую, больше и не глядя в его сторону.
Странное дело – когда я входила в столовую – улыбалась в два раза шире, чем до разговора с альфой. И, видя это дело, Арида едва не пролила чай мимо моей чашки, но спрашивать ни о чем не стала. Я бы и не рассказала, если честно.
– Просто зверски голодна, – созналась смотрительнице.
– Боюсь, вы не одиноки, – заметила Арида, спешно отводя взгляд от двери.
Обернувшись назад, увидела лорда-оборотня. Он стоял в проходе, но присоединяться к завтраку не планировал.
– Я уезжаю, – голос прозвучал холодно и зло.
Естественно, промолчала.
– Вернусь скоро.
Молча села за стол, взяла тарелку и потянулась за яблочным пирогом с корицей.
– Из замка не выходить, – почти прорычал Сонхейд.
После такого я соизволила посмотреть на альфу и мило ответила:
– Я подумаю.
Секунда… вторая… третья.
– Я не шутил! – прозвучало взбешенное.
– Я тоже. – Лично я сама воспитанность.
Арида испуганно взглянула на меня, я же приступила к завтраку.
Голодная и вправду оказалась очень-очень. И даже от мяса не отказалась, вареного и мелко нарубленного, с грибами. Спустя две тарелки и чай я обернулась – в дверях никого не было. И даже смотрительница оставила меня наслаждаться завтраком в одиночестве. Грустила ли я? Ну нет! Мне все очень даже нравилось. И, захватив с собой чай, я отправилась исследовать замок оборотня.
Но, стоило выйти в холл, как тяжелый взгляд янтарных глаз на секунду приковал к месту. Сонхейд остался дома. Сидел в кабинете, который рядом с библиотекой, развернув стол так, чтобы просматривать холл и, видимо, проконтролировать меня.
– Не ушел? – невозмутимо поинтересовалась я.
– Пока нет, – последовал хмурый ответ.
– Мм-м, а что останавливает? – Я сделала глоток чая.
Сэр Сонхейд не ответил, но, судя по пальцам, барабанящим по поверхности стола, альфа кого-то ждал. Пожав плечами, я отправилась в библиотеку, искать любую информацию, связанную с оборотнями.
Войдя в мрачное помещение, поставила чашку на стол и, засунув руки в карманы, направилась к стеллажам. Глупо, наверное, было ожидать, что здесь все будет написано на понятном мне языке, и я в итоге вынуждена была просто бродить, рассматривая переплеты.
– Ким.
Вздрогнув, стремительно обернулась и уткнулась носом в грудь Сонхейда. Оборотень подошел абсолютно бесшумно, а заметив мой испуг, лишь недовольно покачал головой.
– Ты не должна меня бояться, Ким.
А не надо было подкрадываться.
Затем я услышала:
– Я должен уйти, ты остаешься с Лерием.
– Я остаюсь с Лерием? – переспросила удивленно.
– Да, моя леди, – вот теперь я увидела его полную торжества улыбку, – и, пожалуй, он единственный, кто сумеет удержать тебя в замке. До вечера.
С этими словами лорд развернулся и вышел. Я оставалась на месте до тех пор, пока не услышала, как захлопнулась входная дверь… И вот после этого торопливо пересекла пространство библиотеки и осторожно выглянула за дверь.
В гостиной никого не было. Ни Ариды, ни Сонхейда, ни непонятного мне Лерия.
И как-то потянуло на выход. Не потому что собиралась уйти, я не могла этого сделать из-за обещания, данного зверю, а исключительно в качестве утирания носа сэру Сонхейду.
Но стоило выйти из библиотеки…
– Неужели я, наконец, имею честь увидеть ту самую человеческую девушку?
Вздрогнув, я огляделась и… и никого не увидела.
– И вот в этих шортиках вы разгуливаете перед озабоченным альфой? Да, леди, с чувством самосохранения у вас проблемы.
Воздух передо мной замерцал, и из него шагнул высокий мужчина с фиолетовыми волосами. Остановился, склонил голову, пристально вглядываясь в меня, после чего весело представился:
– Няня.
– Что?
– Нянька я, – недовольно пояснил фиолетовый лорд.
– Чья? – отказывалась я верить в очевидное.
– Твоя. – Мужчина тяжело вздохнул. – Обидно, да? Мне тоже, но Гаэрд разок спас мою жизнь, так что я просто не имел права отказать.
Теперь все понятно. Протянув руку, я представилась:
– Ким.
– Лерий. – Мою ладонь активно потрясли. – Чем займемся?
Интересное предложение, и я даже не захотела отказываться.
– А можно… погулять по этому миру? – осторожно спросила, надеясь на положительный ответ.
– В пределах замка, если переоденешься. – Мне весело подмигнули.

* * *

И пяти минут не прошло, как я спускалась в свободных джинсах и легкой рубашке до колен. Лерий, сидевший в высоком кресле в ожидании меня, удовлетворенно кивнул и, поднявшись, протянул руку со словами:
– Приступим.
Мы вышли во двор к основному входу, и на меня накатило ощущение собственной ничтожности перед огромными стенами, массивными воротами, мощью всего строения.
– Великий Замок оборотня. – Лерий, как и я, запрокинув голову, разглядывал стены. – Знаешь, у него удивительная история.
– Не знаю, – тонко намекнула я.
– Мм-м… – Лорд с фиолетовыми волосами искоса взглянул на меня. – Этот замок был построен во имя любви в те давние времена, когда оборотень не мог позволить себе любить человеческих женщин.
– Почему же? – мне нравилась манера.
– Ну, – приглашающий жест, и мы двинулись вокруг строения, – как вы, прекрасная леди, наверное, уже знаете, у оборотня имеется три формы существования.
Я слушала со все возрастающим интересом.
– Человеческая форма, зверь и собственно истинная форма, она же боевая трансформация или агрессивное состояние. Догадываетесь, о чем я?
Отрицательно мотнув головой, я, тем не менее, солгала – да, догадывалась, о какой форме речь, о той, в которой голова волка, торс человека, ноги непонятно чьи и есть хвост. Этих монстров я вчера в лесу видела, и это действительно не зверь и не человек… просто монстр.
– Есть легенда, – продолжая неторопливое движение, вернулся к разговору Лерий, – что в давние времена, когда звери населяли леса Граней и жизнь их была наполнена лишь заботой о пропитании, в наш мир прибыли те, кто скрывал лица под капюшонами.
Мне вдруг вспомнились хранители, но спрашивать я ни о чем не стала.
– Они вырубали леса, – продолжал Лерий, – иссушали озера, копали шахты и убивали… убивали… убивали. И тогда звери собрались на великий совет, понимая, что лишь единство станет их спасением. Представьте, Ким, темный ночной лес, горящие в сумраке глаза тысяч и тысяч животных и лунный свет Геарры, великой жены Адана, нашего солнца. Говорят, именно Геарра в ту ночь даровала каждому зверю иную форму, в которой он мог стоять прямо, как пришельцы, говорить на их языке и делать то же, что способны делать они. Наутро в лесах были уже не звери – войско, способное бросить вызов уничтожающим Заармер.
Я споткнулась и остановилась, удивленно глядя на Лерия, а тот, улыбнувшись, напомнил:
– Мы ведь говорим о легендах, Ким.
– Да, конечно. – И я продолжила идти рядом с ним.
– Это оказались особые существа, – вернулся к рассказу лорд с фиолетовыми волосами, – существа не с одной, с тремя сущностями. Они могли быть людьми – и тогда в их власти было изобретать, строить, создавать, могли стать зверьми – идеальная форма для восстановления сил, отдыха, роста, а могли принять промежуточную форму и в этом состоянии сносили поселения пришельцев, обладали невероятной силой, отличались агрессией, жестокостью и не ведали жалости. И смерть… Смертей стало также три, Ким. Убив зверя, пришельцы пробуждали монстра, убив монстра, получали человека, который помнил все, был способен передать о случившемся своей стае и мстить, мстить и снова мстить. Говорят, когда пришельцы прибыли в Великие Грани, их было более ста миллионов… Спустя два года семь десятков плащей запросили о мире.
– Всего семьдесят? – ахнула я.
Лерий передернул плечами и безразлично заметил:
– Им очень не повезло оказаться на территориях стаи Северных Гор, но откровенной глупостью было нападение на Гаэльскую рощу, в которой традиционно обучается молодняк стаи. После такого альфа отдал приказ на уничтожение.
Пришельцев же были миллионы…
– В той войне не обошлось без жертв, – продолжил лорд, – многие погибли, некоторые, пережив две смерти, стали людьми… Город Семи Героев, Гаэрд говорил о нем?
Молча кивнула.
– Да, им пришлось строить города. – Лерий вновь задумчиво посмотрел на стены замка. – А также в их руках, уже только руках, без возможности стать лапами, оказались все технологии пришельцев, в том числе механизмы для создания порталов между мирами.
И я вновь заслушалась.
– Шли годы… – Лерий вдруг взглянул на меня и спросил: – Как вы думаете, на что способны те, кто оказался лишен возможности жить в лесу, мчаться по зеленой влажной траве, вгрызаться в добычу? Кто больше не мог петь по весне с волчицами и следовать за очаровательным хвостиком своей избранницы?
– Не знаю, – едва слышно ответила я.
– Они были способны на все, Ким. – Лерий улыбнулся мне. – Сотни мужчин, лишенных возможности любить и быть любимыми, оказались способны на все, и не прошло пяти лет, как технологии пришельцев были освоены, и более того – в нашем распоряжении оказалась не доступная их пониманию энергия, которую вы, быть может, назовете магией. – Вновь улыбка, и ожидаемое мной уже: – И они научились пересекать Грани и получили доступ к тому, о чем не смели и мечтать. К тому, ради чего стоило жить.
– Богатства других миров? – предположила я.
Лерий взглянул на меня и рассмеялся. Он хохотал искренне, но с ноткой грусти и, отсмеявшись, пояснил:
– Женщины, Ким. А ради чего, по-вашему, стоит жить?
– Мм, деньги? – предположила я.
– Деньги?! – Лерий усмехнулся. – Ким, объясните мне, зачем деньги тому, кому не на кого их тратить? Деньги и власть приобретают вкус лишь в том случае, когда есть с кем их разделить. Поймите, деньги приятно тратить на любимую женщину и предвкушать ее счастливую улыбку, когда вручишь ей подарок, а власть… Что такое власть, если нет сияющих от гордости глаз той, ради которой стоит стремиться к достижениям? Женщина, Ким, именно женщина – то единственное, ради чего стоит жить.
И я вновь остановилась прямо на дороге. Как-то вдруг приятно стало ощущать себя ценной, важной, жизненно необходимой. Той, ради которой стоит жить. И странно даже подумать, что твоим взглядом мужчина фактически измеряет свой успех, свои победы.
– Судя по выражению растерянности на вашем лице, я вас удивил, – тоже остановившись, произнес Лерий.
– И сильно, – искренне призналась я. – В моем мире все… не так.
– Вы так думаете? – На его губах заиграла чуть снисходительная улыбка. – Видите ли, Ким, в нашем мире мужчины достаточно честны в первую очередь с собой, а потому эта истина не скрывается, а в вашем… В вашем мире войны нередко разгорались из-за женщин и всегда затевались исключительно ради женщин. Различие лишь в том, что в вашем мире мужчины недальновидно стремятся получить лучшую женщину, в нашем – исключительно свою.
– Свою? – удивленно переспросила я.
– Свою, – все так же с улыбкой подтвердил Лерий. – Ту, что приятна сердцу, желанна телу, значима взгляду и жизненно важна мужчине.
– Красиво, – прошептала я и вспомнила… Сонхейда.
– Что-то не так? – мгновенно вопросил чуткий к моим эмоциям Лерий.
– А вы рассказывали про город и вообще легенду, – напомнила я.
Лорд с фиолетовыми волосами улыбнулся, кивнул и продолжил:
– Получив доступ к новым мирам, лишенные зверя мужчины начали поиск спутниц жизни. Одни искали лишь несколько дней, другие – месяцев, единицы – годы, но все возвращались, ведя ту, что избрали. И города наполнились жизнью, в них зазвучал детский смех и горячо запылали очаги…
Лерий вдруг замолчал, вскинув голову, посмотрел на крепостные стены.
Долго стоял и смотрел, несколько минут, наверное, а я молча ждала продолжения. И дождалась.
– Сначала это казалось случайностью, после странностью, затем болезнью… – с горечью произнес он.
И я вспомнила Лесли, ее испуганный взгляд и полет вниз.
– Они не хотели жить, да? – тихо спросила у лорда.
Он вздрогнул, удивленно взглянул на меня и тихо ответил:
– Да, Ким, они не хотели жить и гибли. – Он вновь вскинул голову. – Их берегли, за ними следили, но проходили годы и рано или поздно… До совершеннолетия своих детей не дожила ни одна.
Горло сжало спазмом, я не могла ничего сказать, даже если бы и захотела… но я не хотела, не могла.
– И Грани были закрыты, – продолжил Лерий. – А ваши женщины оказались под запретом. Ваш мир оказался под запретом, и мы называем его мертвым.
– Только наш? – Я задала вопрос очень осторожно.
– Ваши женщины идеально подходят нашей человеческой форме, – запоздало понимаю, что вот этот на местных совершенно не похожий лорд тоже является оборотнем. – Во всем подходят. Физические параметры, генетическая совместимость, прекрасное тело, удивительные глаза… Ваши женщины прекрасны, Ким.
Поверить было сложно.
– Что было дальше? – тихо спросила я.
– Дальше? – Лерий грустно улыбнулся. – Технологиями пересечения Граней владели мы и, собственно, те, кто их создал, эти технологии.
– Пришельцы! – догадалась я.
– Они стали хранителями, – подтвердил лорд. – Они хотели жить, их осталось до смешного мало, у них имелось свободное время и знания. И да – в их крови не было слепого подчинения вожаку стаи, чего не скажешь об остальных. Для оборотней слово альфы – закон, и такие порядки в каждой стае.
Мы вновь продолжили идти вдоль крепостных стен, и я не могла не спросить:
– Что стало с городами оборотней и теми… кто остался только человеком?
– Говорите проще, Ким, лишились зверя, а фактически души. – Лорд заложил руки за спину и спокойно ответил: – Вымерли.
– Что? – не поверила я.
– Они погибли, Ким. – Он грустно улыбнулся. – Дети, рожденные вашими женщинами, стали оборотнями, способными принимать все три ипостаси, и они фактически покидали дома лет с пяти, возвращались же исключительно ради матерей, и то ненадолго. К подростковому возрасту их матери теряли авторитет, и юные волки мчались в Гаэльскую рощу.
– Поиграть? – тихо уточнила я.
– Жить, расти, учиться, – пояснил Лерий.
– И, – я сглотнула, вспомнив ту виденную мной женщину, которая так обрадовалась появлению детей, – они каждый день после учебы возвращались домой?
– Нет, – мужчина рассмеялся, – зачем? Юные оборотни в звериной форме живут в Гаэльской роще несколько лет, для нас это естественно.
– А для людей – нет. – Я обняла плечи, как-то зябко на душе стало. – То есть дети вот так просто уходили, ничего не говоря?
– Это юные самоуверенные и самонадеянные волки, Ким, в их глазах мир принадлежит им, и подчиняются они лишь альфе, а родители – это только родители, о них вспоминают годам к двадцати, а лет семь носятся по роще в стае таких же и познают все прелести звериной натуры.
Остановилась там же!
Представила себе, что я мать, в один прекрасный день мой ребенок рычит на меня, обращается зверем и убегает… И я ничего не знаю о нем семь лет! И так каждый мой ребенок! Да тут с ума сойти можно.
– Что? – с улыбкой спросил лорд непонятно кто по факту.
– Это страшно! – прошептала я. – Это просто ужасно, вот так, в один день остаться без детей.
– Это дети. – Лерий смотрел на меня с недоумением. – Они вырастают и покидают семью, чтобы стать взрослыми и создать свою. Все естественно.
– Нет! – Я просто понять не могла, как он этого не осознает. – У нас связь с детьми… да даже когда у детей семья и свои дети, они все равно приходят к родителям, они общаются, ходят в гости, они…
На меня все так же недоуменно смотрели, а я отошла к стене, прислонилась спиной и тихо произнесла:
– Хороший итог жизни – из родного мира, от близких, родных и друзей оторвали, муж – даже вида не подает, что любит, исключительно постель – вот что его интересует, дети выросли и ушли, не оглядываясь… Знаете, я их понимаю.
– Кого? – Он подошел ближе.
– Этих женщин. У них, наверное, было такое ощущение, что их просто использовали… муж – для постельных утех, дети – пока была нужна… Это ужасно. Это просто ужасно!
– Почему? – Казалось, оборотень совершенно не понимает меня. – У них было все – богатство, украшения, они ничего не делали по дому и даже спали отдельно от супруга.
– Почему?
– Что почему? – не понял Лерий.
– Почему спали отдельно? – уточнила я.
Немного смутившись, Лерий поправил фиолетовые волосы, затем камзол насыщенного синего цвета и, явно подбирая слова, ответил:
– С оборотнями проще – можно в звериной форме всю ночь проводить в забавах и утро встречать бодрым и полным сил, и даже в человеческой форме оборотни сохраняют эту способность, а человеческим женщинам без сна тяжело, и поэтому их оставляли спать отдельно. О них заботились.
В ужасе смотрю на него и все еще не верю – они действительно не понимают?! Вообще?! Как так можно?
– Лерий, – я подалась вперед, – Лерий, это же хуже смертной казни, Лерий. Это же получается, ты остаешься наедине с собой и своими мыслями. Одна! Совсем! По дому делать нечего, есть слуги, дети вырастают и уходят, а муж фактически пользуется, чтобы после этого встать и уйти. И так всю жизнь? Да тут взвыть с тоски можно, не говоря о том, что хочется просто повеситься от отчаяния, Лерий!
– Не говорите так! – очень жестко оборвал меня лорд. – И не смейте даже думать об этом!
Сказано было зло, а весь налет вежливой учтивости и благодушного расположения улетучился вмиг! И я вдруг поняла странную вещь – мы все шли и шли вдоль стены, а насколько я помню, тут должна быть калитка в сад! Но ее не было. Странно как-то…
– Не смейте повышать на меня голос, – спокойно произнесла я.
Лерий отшатнулся, затем на его лицо вновь вернулась улыбка, полная искренней заинтересованности во мне и нашей беседе.
Нянька, значит…
– А скажите, Лерий, – я мило улыбнулась лорду, – почему оборотни не любят своих женщин?
– Вы не правы, Ким. – Он вновь вернулся к неспешному шагу, и я пошла рядом с ним. – Оборотни живут своей избранницей, дышат ею, смотрят на мир ее глазами. Это сложно описать и невозможно объяснить. А если женщина становится избранной зверем – оборотень фактически попадает в зависимость от постоянного желания обладать телом, вниманием, временем своей избранницы. Постоянного, Ким. И тогда чувства становятся волнами – накатывают волной и отпускают ненадолго, чтобы нахлынуть вновь.
– Так это нормально, – вставила я, вспомнив, что один психолог так и говорил в какой-то телепередаче, что чувства в семейной жизни – это постоянные приливы и отливы.
– Это не нормально, – уверенно заявил Лерий. – И это вредит женщине.
– Чем же? – удивилась я.
– Ким, – он искоса взглянул на меня, – вас когда-нибудь обнимали крепко-крепко от избытка чувств?
– Неоднократно, – я улыбнулась, – особенно дядя и братья, ребра хрустят, конечно, но приятно же.
Лерий кивнул и лукаво поинтересовался:
– А теперь представьте, что вас обнял оборотень.
Вспомнила Сонхейда, без усилий выламывающего двери…
Передернуло.
– Представили? – Да, лорд определенно издевался.
Хмуро взглянув на Лерия, я прямо спросила:
– А чего вы добиваетесь этой беседой?
Мужчина промолчал, внимательно вглядываясь в меня.
– А-а, – протянула насмешливо, – кажется, догадываюсь. Разговор начал Сонхейд, но так как не сумел закончить, прислал вас. И вы, прикрываясь статусом няньки и маской доброжелательности, должны были рассказать о том шикарном будущем, что меня ожидает, степени важности меня для альфы и да – выяснить, способна ли я на самоубийство. Да?
Мне вновь ничего не сказали, да, впрочем, и не требовалось, и так все ясно. Улыбнувшись, тихо сказала:
– А что, Сонхейд действительно опасается, что я попытаюсь с собой покончить?
На этот раз Лерий молчать не стал:
– Последняя женщина из вашего мира в этом продержалась всего двенадцать лет, так что опасения альфы обоснованны.
– Целых двенадцать лет, – не скрывая сарказма, протянула я.
Оборотень нахмурился и прошипел:
– В этом нет ничего забавного, леди Ким. Гаэрд был намерен держать свои чувства под контролем, но вы умудрились покорить не только зверя, но и человека. Причем в невероятно краткий срок.
И лорд с фиолетовыми волосами вперился в меня настолько обвиняющим взглядом, что я сразу поняла, кто, по его мнению, во всем виноват. Смешно.
– Лерий, – с трудом сдержала усмешку, – а почему вы так уверены, что я собираюсь остаться в этом мире и вообще с Сонхейдом?
Вежливо улыбнувшись, лорд произнес:
– А почему вы так уверены, что у вас есть выбор?
– А вы полагаете, что его нет? – столь же иронично поинтересовалась я.
Он промолчал, не считая нужным скрыть насмешливую улыбку.
– Даже так? – Мне стало смешно. – В таком случае придется самоубиться.
Улыбка Лерия мгновенно исчезла.
– Знаете, леди Ким, – он скрестил руки на груди, – вы первая женщина из вашего мира за последние триста лет, именно по этой причине итог предсказуем.
– Знаете, Лерий, – я повторила его жест, – а может быть, вся суть в том, что кое-кто, не будем указывать пальцем на оборотней, слишком повернут на своем восприятии мира и не способен понять тех, кого лишают семьи, друзей, мира, свободы и права любить и быть любимой. Вы отбираете весь смысл существования, даже дети, рожденные от вас, просто уходят, исчезают из жизни матери!
Нахмурившись, мужчина зло произнес:
– Это один из моментов, которые Гаэрд просил прояснить для вас, – он альфа, так что ваши дети, если вы захотите, останутся с вами.
– Спасибо, облагодетельствовали! – возмущенно воскликнула я.
– А чем вы недовольны? – зарычал взбесившийся Лерий.
Действительно, чем? Странный вопрос, очень.
– Полагаете, я должна быть счастлива? – Вопрос прозвучал почти угрожающе. Но мне твердо ответили:
– Да.
– Неужели? – саркастично поинтересовалась я.
Промолчал, глядя крайне неодобрительно. А я поняла, что разговор совершенно бессмыслен. Абсолютно. Его попросили разъяснить мне некоторые моменты, он разъяснил. Исполнил поручение альфы стаи Северных Гор, и только. Мне если и стоит поговорить, то с Сонхейдом. Другой момент, что разговоры у нас не особо получаются, достаточно вспомнить вчерашнюю ночь.
И я вспомнила.
И ночь, и костер, и то, как некоторые оставили меня в момент, когда лично мне очень хотелось продолжения. И я решила, что воспитательная беседа произойдет сегодня ночью! Нет, правда, пусть на своей шкуре почувствует, что такое, когда тебя бросают в самый жизненно важный момент и даже не берут в расчет твои желания и ощущения.
И…
– Мы возвращаемся обратно. – Я крутанулась на месте и пошла назад, удивляясь бесконечности стены.
– Ким, – окликнул Лерий.
– Беседа закончена, считайте, что я уяснила все, вами сказанное! – остановившись, сообщила я.
Странное дело, едва я это произнесла, стена и бесконечный путь вокруг истаяли, и я увидела лестницу, ведущую ко входу в замок. Укоризненно взглянула на Лерия, тот молча развел руками.
– Нянька, значит. – Я торопливо взбежала по ступеням, и уже от двери: – Полагаю, вам лучше не приходить больше, Лерий, иначе вам это не понравится.
И, не собираясь выслушивать его ответ, я вошла в гостиную и с ходу крикнула:
– Арида!
Женщина традиционно появилась в дверном проеме, ведущем на кухню. Я коварно улыбнулась и спросила:
– А в замке есть цепь и наручники, способные удержать оборотня?
Смотрительница кивнула, а потом поспешно отрицательно замотала головой, но…
– В спальню лорда Сонхейда! – скомандовала я, уже точно зная, что отказать мне здесь никто не в силах, спасибо огромное зверю.
Обедала на ходу, бегая с третьего этажа на первый и обратно.
Двое мужчин, тоже с излишне длинными руками, а потому явно оборотни, напряженно смотрели на меня, рычали от бешенства, но исполняли все приказы в точности. А когда я запретила кому-либо, в том числе альфе, рассказывать о подлянке, зарычали и вовсе, причем на шеях шерсть проступила, но подчинились. Арида тоже не одобряла моей затеи и все порывалась высказаться, но я приказала молчать – и она умолкла. В итоге сцена была готова, и наступления сумерек я ждала в неглиже, сидя на диване перед камином и нервно грызя ногти. Хотя чего мне бояться? В самом крайнем случае Сонхейд станет своим зверем, а зверь мне нравится даже больше него.

* * *

Дверь распахнулась, когда я нервно догрызала третий по счету ноготь. А ведь искренне верила, что избавилась от этой привычки еще в детстве.
Вошел Сонхейд. И мне как-то сразу стало его немного жаль – лорд оборотень выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, сами глаза потухшие, лицо без эмоций совершенно… пока альфа не увидел меня. То есть он зашел, такой уставший и чуть сгорбленный, но увидел меня, и в глубине глаз мгновенно появилось свечение, а немного ссутулившиеся плечи распрямились, и вот передо мной не уставший мужчина, а готовый к броску хищник.
И я поняла, что жалость ушла, а потому:
– Я тебя ждала, – сообщила оборотню и встала.
И теперь ничто не скрывало ни черных чулок, ни полупрозрачного белья, ни даже бюстгальтера из черного кружева.
Оборотень как-то хрипло выдохнул и замер.
– Нравится? – коварно спросила я.
– Ким, – плавное движение, словно он перетек из одного шага в другой, – ты осознаешь, что творишь?
И выглядеть Сонхейд стал угрожающе. Очень-очень угрожающе.
Совсем жутко, и взгляд такой дико голодный.
Но, имея в запасе волшебное слово, я чувствовала себя абсолютно спокойно.
– Тебя жду, – пытаюсь держать улыбку, – не хотелось одной ужинать.
И совершенно спокойно отправилась к столу, но едва я вошла в столовую, отчетливо расслышала низкий хриплый рык оборотня.
Сонхейд появился в столовой, когда я уже наполнила свою тарелку рыбой и овощным салатом. Мокрый, в одних брюках, с едва вытертыми волосами. Вошел, окинул меня пристальным взглядом, вышел.
Когда появился снова, на нем был только халат. А волосы опять мокрые. Даже не вытер толком. Сел, тяжело взглянул на меня, но не притронулся к еде. А вот я с аппетитом начала есть, но смолчать не захотела.
– Холодный душ? – язвительно поинтересовалась я.
– Холодный? – Сонхейд старался не смотреть на меня. – Холодный тут не помог, использовал ледяной.
– Хотел взбодриться? – предположила я.
Взгляд Сонхейда стал совсем нехорошим. Вообще.
Злым даже.
Терпеть издевки оборотень больше был не намерен!
То, что случилось дальше, я бы не смогла спланировать, даже если бы и желание возникло! Сонхейд вдруг рванулся ко мне, вскочив и перегнувшись через весь стол. Схватил за плечо и затащил на стол, не обращая внимания на посыпавшиеся с поверхности тарелки, столовые приборы и графин со стаканами. И, не давая опомниться, впился поцелуем в приоткрытый от ужаса рот, фактически раскладывая меня перед собой.
В следующее мгновение мои руки были заведены за голову и запястья сжаты в стальном захвате.
А дальше началось безумие!
Он не целовал, он завоевывал мои губы, захватывал в плен рот, вторгался в него языком и не позволял вырваться. Не позволял вдохнуть без его разрешения! Но едва он скользнул поцелуями к шее…
– Сидеть! – мой вопль прозвенел в унисон бьющейся посуде, и оборотень застыл.
Навис надо мной, огромный, в полурасстегнувшемся халате, мокрый, злой, напряженный. И я перед ним на столе, в самом откровенном белье и с предвкушением мести, которое старательно прятала.
– Так нравится командовать? – Вопрос прозвучал хрипло и зло.
– Так не нравится, когда командуют мной, – едва дыша, ответила я. – И да, сегодня я планирую исключительно разговаривать. Нам есть о чем поговорить, Сонхейд.
Глаза оборотня вспыхнули. А затем альфа медленно, демонстративно медленно, склонился надо мной, губы нежно прикоснулись к вершине груди, зубы сжали, осторожно, но болезненно, ткань кружева помехой тут никому не являлась. А еще у некоторых запредельная наглость обнаружилась.
– Продолжай, – хрипло и явно издеваясь, приказал Сонхейд. – Судя по наряду, ты запланировала долгую беседу.
И лизнул языком.
По телу словно разряд тока!
По всему телу, от макушки до ног. Я выгнулась, едва сдержала стон и все же сумела прошептать:
– В спальне.
– Даже так? – изумился лорд.
– Стол жесткий, – честно объяснила.
Гаэрд подхватил на руки и явно собирался отнести наверх, но мне, во-первых, успокоиться следовало, во-вторых, на мне все-таки стринги.
– Я сама дойду, – сообщила оборотню.
Он медленно отпустил, зато, когда я направилась из столовой, за мной не пошел. Вообще. Я обернулась на пороге и увидела злой, напряженный, взбешенный даже взгляд. Мило улыбнулась и почти взбежала по лестнице.
Поднималась одна все три этажа, но едва взялась за ручку двери, ведущей в его спальню, почувствовала дыхание на шее.
Оборачиваться смысла не было, я точно знала, кто там стоит.
Молча вошла, скинула туфельки, обернулась – Сонхейд стоял на расстоянии менее шага от меня.
– Ложись, – ласково приказала альфе.
Хотел что-то сказать, но не стал, как, впрочем, и следовать моему приказу.
– Ложись, я сказала! – приказала я взбешенной громадине.
Молча прошел, не отрывая взгляда от меня, лег на спину, посреди кровати. Следующий вопрос поставил в тупик:
– Руки поднять, чтобы тебе удобнее было защелкнуть, или самому наручники надеть, дабы ты не утруждалась?
Я замерла.
На лице оборотня промелькнуло что-то похожее на усмешку, однако больше он ничего не сказал. Зато я молчать не могла:
– Арида сказала?
– Запах, Ким, – насмешливо ответил Сонхейд. – Запах железа на моей кровати.
Интересно, а чем можно спрятать запах железа?! Риторический вопрос. Лично я прикрыла запахом другого железа, так что кое-кто даже не осознает, какой сюрприз его ожидает.
Прошла, залезла на кровать, уселась на живот заметно напрягшегося Сонхейда и прямо спросила:
– Значит, они не смогли бы тебя удержать? Я про наручники?
– Глупо, Ким, – зло ответил оборотень.
Может, и глупо, кто спорит, а может, и нет.
– Руки вверх, Сонхейд, – скомандовала я.
– Уже не просто глупо, теперь откровенно смешно, – парировал даже не пошевелившийся лорд.
Разместив ладони на его груди, я подалась к альфе и выдохнула ему в лицо:
– Сидеть, Сонхейд.
Хриплый рык из глубины груди, и злое:
– Я сумею подавить приказ, Ким, но и ты тогда пощады не жди!
Грозное заявление, но:
– Руки, Сонхейд.
Вскинул, обе. Я потянулась, практически улегшись грудью на его лицо, и с самым невинным видом защелкнула самые обыкновенные наручники. Кое-кто, прижатый моими прелестями, насмешливо хмыкнул, ну а я просто улыбнулась, потянулась чуть дальше, и поверх хлипких наручников, рассчитанных на человека, застегнула пудовые, огромные, из какого-то черного металла, в общем, те, которые на оборотней.
Сонхейд замер!
Я тоже, всего на секунду, словно пытаясь ощутить на вкус момент собственного торжества. Затем скользнула ниже, вернувшись в исходное положение и упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы, с улыбкой посмотрела на оборотня, полускрытого водопадом моих локонов.
– Тебе очень идут мои волосы, – не знаю, почему это сказала, – и вот такое выражение бессильного бешенства мне тоже очень нравится.
Янтарный взгляд вспыхнул каким-то злым светом.
– И вот теперь мы поговорим, – скатилась я до угроз, а потом…
Нагнулась и поцеловала его. Не знаю почему. Просто хотелось очень, а может, нравилось, что он весь подо мной такой неопасный, застывший от бешенства и совершенно… мой. А то, что на поцелуй не ответили, даже и не расстроило.
– Нравится? – поинтересовалась я, прервавшись на мгновение.
Мне снова не ответили.
– Наслаждайся, Сонхейд, – посоветовала я. – Не все же мне под тобой быть.
И поцеловала его снова. Мне нравилось. Нравились его твердые губы, нравился его вкус, нравилось, что он сейчас не совершает резких движений, нравилось быть сверху.
Просто восторг.
Я выпрямилась, с позиции наездницы победно посмотрела на оборотня. И вздрогнула, едва увидела его глаза – звериные. Даже не светящиеся или сияющие – реально злые звериные глаза. И губы Сонхейд плотно сжал, и на скулах танцевали танец ярости жгуты желваков…
– Что, непривычно? – нагло поинтересовалась.
Тишина в ответ. Напряженная, злая, не предвещающая ничего хорошего тишина. И пристальный нечеловеческий взгляд – я улыбнулась. Мне нравилось быть сверху, быть главной, вести в этой ситуации…
И нравилось смотреть на скованного зверя. Красивого зверя. И пусть лицо у Сонхейда сложно было бы назвать привлекательным, но тело… крупная, рельефная мускулатура, сильная шея, широкие гордые плечи, твердый накачанный живот, и сейчас, когда он был напряжен как струна, под кожей проступили вены. Зверь.
Настоящий зверь, взбешенный, доведенный до предела, полный ярости и закованный зверь. Почему-то подумалось, что, будь альфа тигром, он не покорился бы ни одному дрессировщику. Да вообще никому, ощущалась в нем эта неукротимая животная ярость…
Внезапно поняла, что меня эта ситуация заводит.
Действительно заводит чисто в физическом плане… Как-то еще неожиданнее пришел вопрос: «А его?» И вопрос вдруг стал очень-очень важным, совсем просто.
– Слушай, Сонхейд, – я облизнула почему-то вмиг пересохшие губы, а затем осторожно сползла по нему ниже, – я, вообще, очень хотела побеседовать, но вот, знаешь…
Опустилась еще немного ниже – и да, он был возбужден! Очень-очень-очень сильно возбужден. Настроение скакнуло градусов на десять вверх. Не знаю почему.
– Говорить, – вдруг хрипло произнес оборотень.
– Что?
– Ты… хотела… поговорить!
– Мм-м? – вдруг поняла, что меня словно оглушило осознание того, насколько сильно меня хотят.
И единственное, что я хотела сейчас ощущать, – жар его плоти. Не тела, а именно… О чем я думаю?
– Так что я хотела? – спросила шепотом.
– Мне тоже интересно, – хрипло выдохнул Сонхейд.
А я смотрела на него и чувствовала, как учащается сердцебиение, как дыхание становится все глубже, как начинает кружиться голова… и я все равно смотрю, получая почти кайф от его мощи, его силы, его гнева. Это все было как наркотик. И как в тумане я видела его сведенные челюсти, побелевшие губы, суженные от ярости глаза… Мне нравилось! Все это! Мне так нравилось, и на фоне эйфории от самой первой в наших отношениях победы эмоции просто захлестывали.
– Поговорить? – Я потянулась и потерлась об него как кошка. – Да, альфа, мы побеседуем…
Практически легла, а затем потянулась вперед, скользя всем телом по напрягшейся до предела груди, чтобы, едва коснувшись губами его плотно сомкнутых губ, прошептать:
– Например, о прошлой ночи…
Янтарные глаза полыхнули огнем.
А я постаралась припомнить его вчерашние слова и начала с главного:
– Знаешь, чем отличается страсть от любви?
Естественно, промолчал.
Подавив улыбку, я прошептала:
– Я покажу. Запомни, Сонхейд, это любовь.
И, закрыв глаза, поцеловала его, очень нежно. Так, как мне хотелось бы поцеловать мужа перед алтарем, так, как герой целует героиню в старых фильмах, так, чтобы показать хоть частичку того мира нежности, заботы и любви, который каждая любящая женщина мечтает подарить тому единственному, который затмит для нее солнце, звезды и вообще все. И я целовала его, знаю, что увлеклась, просто… наверное, нравилось. И когда я остановилась, в глазах стояли слезы.
В моих.
В его горел только холодный желтый огонь.
– Это была любовь, – почему-то уточнила я, – а вот это уже страсть.
И поцеловала снова, страстно, жестко, прикусив его нижнюю губу и заставив податься мне навстречу. Рыкнул, попытался вырваться и получил второй укус, значительно более чувствительный. В следующее мгновение Сонхейд ответил на поцелуй. Жадно ловя мои губы, потянувшись навстречу, рванувшись всем телом…
Я остановилась в тот же миг.
Села, даже уперлась ладонью в его грудь, словно боялась, что он сейчас поднимется и продолжит. Мне стало грустно. Горько даже и безумно обидно. А чего я хотела? Любви? Грустно.
– Выбираешь страсть? – риторический вопрос после более чем показательной реакции.
– Тебя, – хрипло ответил Сонхейд.
Понятно, задавать вопросы бесполезно. Хотя нет, один важный был:
– Вчера, – я обвела кончиками пальцев его губы по контуру, – ты сказал, что я… жертва. И таким, как я, место в клетке, да?
Промолчал, разве что глаза сузились сильнее.
Молчим, значит… Я разместила обе ладони на его груди, чувствуя, как вздрагивают могучие мышцы под моими пальцами. Почему-то очень захотелось сделать ему больно, хоть немного. Зная, что на нем все заживет через минуту, я могла позволить себе чуть-чуть выйти за рамки человечности.
Взглянула в янтарные глаза и впилась ногтями в его кожу!
Не сильно, но ощутимо. Оборотень вздрогнул. Медленно, царапая кожу, двинула руки вниз, к напряженному животу.
Я хотела сделать ему больно?
Я сильно ошиблась. Потому что в тот миг, когда мои ногти начали вырисовывать на его теле красные борозды, Сонхейд вдруг задышал так, что вся грудная клетка ходуном заходила. И глаза он закрыл, только ноздри вздрагивали.
Откровенно психанув, усилила нажим, оцарапав до крови…
– Ким, – хриплый рык, – остановись… пожалуйста.
Замерла, потрясенно глядя на невменяемую альфа-сволочь. Или я чего-то не понимаю, или Сонхейд в дополнение ко всему еще и мазохист.
– Больно? – зло поинтересовалась я.
– Ким, – он распахнул глаза, взглянул на меня потемневшим от страсти взглядом и прорычал: – Никогда так не делай! Никогда! Ясно?!
Мило улыбнулась – впилась в него всеми ногтями и оцарапала живот. Взвыл! Не от боли, от наслаждения! Дернулся так, что едва не выломал спинку железной кровати, к которой наручники были пристегнуты.
Действительно мазохист? Я поверить не могла. А следовало бы.
Сонхейд дрожал. Весь. На висках проступили бисеринки пота, мускулы были напряжены до предела, казалось, тронь – взорвется. И глаза закрыты, только дышит – тяжело, напряженно, шумно, и губы кусает, словно сдержаться пытается.
– Сонхейд, – я убрала руки, даже за спину спрятала, – что с тобой?
– Ничего, – ответил, все так же с трудом дыша, – но тебе следует знать, Ким, волчицы царапают своих самцов исключительно в состоянии дикого возбуждения. Оцарапать до крови – фактически признание в том, что она потекла. Не царапай больше!
Замерла. Несколько секунд раздумывала над поступившей информацией, а после – плавно положила ладони на его грудь, впилась ногтями…
– Ким!!! – рык, потрясший стекла.
Провела вниз, оставляя десять красных борозд, первые, кстати, уже стремительно затягивались.
– Ким, хватит! – рык, переходящий в хрип.
Сжала его, дернувшегося всем телом, бедрами, а едва прекратил вырываться, ехидно процитировала его собственные слова:
– «Ты моя жена и моя леди, единственное, чем тебе позволено интересоваться, это моими пожеланиями в отношении наших ночей. Все!» – впилась ногтями еще сильнее и прошептала: – А ты, Сонхейд, для меня вообще никто, и указывать мне ты права не имеешь. Ясно?
Глаза распахнул мгновенно. И взгляд, полный ярости, хмурый, напряженный.
– Вспомнил? – наваждение схлынуло, возбуждения больше никакого, я просто была до безумия зла на него. – Приятно, когда твоим мнением не интересуются, а, Сонхейд? – начала я срываться. – Или, может, очень приятно возбуждаться вопреки собственному желанию?
Ни слова в ответ.
Только взгляд становится все более злым.
– А еще знаешь, что меня бесит? – почти крик. – Когда ты трогаешь все, что вздумается, абсолютно не интересуясь, хочу я этого или нет! И, кстати, может, стоит наглядно продемонстрировать, каково это, а?
Рывком села ниже, не глядя на оборотня, начала зло развязывать халат, и…
– Ким, – голос прозвучал хрипло и глухо, – не смей!
Усмехнулась, а затем, глядя ему в глаза, раскидала полы халата, обнажая все, что скрыто. И не глядя, потому что взгляда от потемневшего лица Сонхейда не отрывала, повела пальцами по напряженному каменному животу, ниже, по кости, еще ниже…
Судорожный вздох альфы, мое затаенное дыхание, и подрагивающие пальцы скользят по обжигающе горячей плоти. Я не смотрела туда, мне с избытком хватало невероятно захватывающего зрелища – Сонхейд!
Теряющий контроль Сонхейд.
Его грудная клетка хаотически вздымалась, глаза вдруг стали темными, почти черными, ноздри трепетали, смуглая кожа приобрела какой-то бронзовый оттенок, губы сжаты, могучие руки сжались в кулаки с такой силой, что проступившие вены, казалось, сейчас лопнут. И взгляд… какой-то затягивающий… невероятный. И он осматривал меня всю, скользя взглядом по груди, шее, губам, снова по шее вниз, вдоль ключиц, ниже, по каждой груди, еще ниже, словно лаская живот, и ниже, вглядываясь туда так, словно уже имел меня.
– Сонхейд! – Я дернулась, инстинктивно прикрыла ладонью черное кружево.
Темный звериный взгляд, с трудом оторвавшись, поднялся выше. Наши глаза встретились. В следующее мгновение оборотень улыбнулся. Хищно, опасно, зловеще как-то. И эта его демонстрация превосходства окончательно лишила меня страха.
– Кажется, кто-то возбужден? – Я сжала то, что уже с трудом сжималось, активно демонстрируя степень каменного желания Сонхейда.
Он не ответил. Впрочем, ответ тут и не требовался. И я, отпустив удерживаемое, потянулась, впиваясь ноготками в напряженные мускулы.
Дернулся. Но плевать совершенно. И коснувшись его губами, я прошептала:
– Жаль, разговора не вышло, Сонхейд. Зато месть за вчерашнее получилась просто замечательная. Вот полежи тут, весь возбужденный, и, может, поумнеешь.
После чего выпрямилась, окинула его насмешливым взглядом, встала, перешагнула через оборотня и спрыгнула с кровати.
Позади царило напряженное молчание.
Не оборачиваясь, подхватила заранее оставленный на стуле халат, надела и, завязывая пояс, направилась к двери. Открыла, вышла в коридор, плотненько прикрыла дубовую створку.
Ощущения были не особо приятные, зато хоть отомстила гаду!
Но с ликованием ничего не вышло – почти сразу за дверью раздался рык и звон цепей.
И скрежет.
И скрип дернувшейся кровати.
Мысленно прикинула возможности цепей в мое запястье толщиной с возможностями Сонхейда, поняла, что он явно проигрывает, и, насвистывая, отправилась вниз, собственно, продолжить несостоявшийся ужин.
Шаг – и почему-то вспомнилось, что Сонхейд тоже ничего не ел. И то, что вернулся голодный и уставший; и почему-то стало его жаль. Надо было бы хотя бы покормить, а потом уже мстить с размахом. Решила, что покормить можно и сейчас, хотя бы немного.
С тяжелым вздохом повернулась, подошла к спальне, открыла дверь и… застыла на пороге.
Оборотень рвал наручники!
Молча, решительно, зло!
Стоя у кровати с раскуроченным изголовьем, с цепями, которые свисали с покореженных стальных обручей, и с выражением абсолютной ярости на лице.
– Господи… – Я выдохнула это совершенно неосознанно.
Сонхейд вскинул голову и посмотрел на меня. Злой, звериный взгляд сковал ледяным ужасом. Оборотень молча сорвал наручник… разорванный ободок из стали шириной в мою ладонь с глухим ударом упал на пол.
Следом полетел второй.
А альфа, не отрывая от меня нехорошего взгляда потемневших от ярости глаз, повел плечами, затем с хрустом размял шею и усмехнулся.
Злая усмешка. Жестокая. Хищная.
Движение, четкое, резкое, отточенное – и он стал на шаг ближе.
Еще движение – халат упал на пол, открывая зверя во всей красе. В ужасающем блеске мощи, силы, ярости! Не прикрытой ничем. И оставленные моими ногтями кровоточащие царапины придавали его облику нечто кошмарное.
– Твою мать… – голос осип, меня начало потряхивать.
Трясти от ужаса!
Зверь не произнес ни слова, ни звука. Только глаза хищно прищурились и осанка чуть-чуть изменилась. А затем Сонхейд медленно, двигаясь плавно, с ленивой грацией хищника двинулся ко мне…
Это оказалось последней каплей!
С диким воплем я отшатнулась, захлопнула дверь и бросилась бежать. И почти сразу услышала, как отлетела, грохнулась о противоположную стену и упала дверь. И даже не оборачиваясь, точно знала – оборотень мчится за мной!
Бесшумно, беззвучно, уверенно и абсолютно точно превышая мою скорость.
Доигралась!
Туфли сбросила, повернув к лестнице, едва не свалилась и задержалась на мгновение, пытаясь сохранить равновесие… Горячее дыхание на моей шее подействовало куда сильнее любого из допингов! Увернулась, метнулась вниз, опрометью сбегая по ступеням, лавируя между приоткрытыми дверями, стремясь куда-нибудь подальше от взбешенного Сонхейда.
По галерее второго этажа я бежала, хватая ртом воздух и не слыша ничего, кроме своего срывающегося дыхания! Не успела затормозить перед лестницей, ведущей в холл, налетела на перила…
А отпрянуть уже не смогла!
– Далеко убежала? – прижимая сильным горячим телом к деревянному поручню, хрипло спросил оборотень.
Я вцепилась в перила, тяжело дыша, в ушах шум, перед глазами все поплыло.
– Знаешь, – хриплый шепот у виска, – наверное, стоит показать тебе то, что я уже и так знаю.
Одна рука сжала мою шею, вторая нарочито медленно устремилась вниз по спине, властно, уверенно скользя всей ладонью, опустилась ниже, мимоходом поглаживая, а затем пальцы, отодвинув край белья, вторглись между моими ногами…
И я поняла, что хотел показать Сонхейд.
– Ты мокрая, Ким, – его губы спускаются к уху, легко прикусывают, – мокрая, горячая, моя…
Треск порванного белья – и, заставив прогнуться ему на встречу, оборотень резко вошел в меня.
Свой хриплый, полный наслаждения стон я удержать не смогла. Меня совершенно невероятным образом заводило все – его властность, его сила, его запах, его сильное мускулистое тело, моя разгоряченность после бега, медленно высвобождающий из своих тисков ужас и то предвкушение, что уже разливалось во мне ожиданием удовольствия.
– Моя волчица, – прошептал альфа, делая первое осторожное движение.
Первое… ко второму он перестал себя сдерживать, и вместо стона, как я ни пыталась сдержаться, вырвался крик. Еще… и еще один… Я не могла остановиться, я не могла сдержаться, я цеплялась дрожащими, сведенными от напряжения пальцами за деревянные перила, боясь свалиться в холл, не потому что есть шанс упасть, а чтобы то, что творил со мной оборотень, не прекращалось. Меня трясло от этого неистового коктейля его звериного желания и моего стремления сгореть от страсти. А Сонхейд продолжал – резко, напористо, сильно, каждым движением наполняя до упора, заставляя ощущать мощь его желания.
И вдруг, сжав волосы на затылке, потянул на себя, вынуждая прогнуться, скользнул рукой по животу, ниже, еще ниже, поглаживая, сжимая, лаская пальцами и жарко целуя мою шею, хрипло прошептал:
– Покричи для меня, Ким.
И я захлебнулась криком наслаждения, дрожа всем телом в его руках, чувствуя, как судорогой сводит мышцы внизу, сжимая то, что продолжало стремительно двигаться во мне. Маленькая сладкая смерть, острое, на грани потери сознания удовольствие, дрожь – сотрясающая все внутри… и экстаз, усиленный ощущением его движений во мне.
Альфа остановился, едва я, обессилев, едва не легла на перила, потому что держаться больше сил не было. Обнял, обхватив поперек груди, поставил меня ровно, прижал к себе и, продолжая целовать шею, начал осторожно поглаживать бедро, живот, снова ноги, а я плавилась в его руках, прикрыв глаза и с трудом пытаясь восстановить дыхание.
– Еще поговорим? – насмешливо поинтересовался Сонхейд.
Его неудовлетворенное «любопытство», пульсирующее во мне, определенно намекало на продолжение, осталось одно маленькое но:
– Я… – говорить оказалось совсем тяжело, – не могу… больше…
Тихий смех, и его пальцы спустились туда, где после всего было очень мокро.
– Расслабься, Ким, – хрипло прошептал оборотень.
Хотела ответить, но первый же поцелуй, жадный, голодный, – и сил сопротивляться уже не осталось. Его запах, жар его тела, чуть грубые, но очень умелые ласки, его руки, его движения, осторожные, но глубокие, медлительные, но на грани разрыва, и его хриплое, срывающееся дыхание, и напряжение, в попытке сдержаться…
Всего несколько минут неторопливой пытки – и я была готова вновь практически на все! Абсолютно на все, главное, чтобы не бежать и чтобы он не останавливался.
Но по закону невероятной подлости Сонхейд вдруг замер.
Застыл, словно прислушиваясь к чему-то, а затем, прекратив поцелуй, но не выходя из меня, оперся свободной от удержания меня рукой о перила, вгляделся вниз, в холл. Я тоже замерла, дрожа и ощущая спиной жар его груди, безумно хотелось, чтобы он продолжил, но… Сонхейд, несмотря на дикое возбуждение, продолжал напряженно стоять… не двигаясь.
Повторение вчерашней ночи?!
Пусть даже не надеется!
Я прогнулась, чувствуя, как он входит глубже.
– Плохая девочка Ким, – простонал оборотень.
Остановившись, несколько секунд размышляла, что можно сказать в данной ситуации, а затем решительно пригрозила:
– Поцарапаю.
Усмехнулся. Наклонился, касаясь виска губами, прошептал срывающимся хрипом:
– Моя вздорная леди, никогда так больше не делай. Для моего народа это слишком… интимно, слишком откровенно, слишком возбуждающе. И мы перестаем себя контролировать, а это опасно. Для тебя, Ким. И даже в момент, когда я вхожу в твое нежное сладкое тело, – он напрягся, мышцы словно свело судорогой, – даже тогда, Ким.
Изнывающий от желания альфа, горячий, напряженный, с хриплым низким голосом… Или я схожу с ума, или меня просто ситуация заводит.
– Не хочешь причинить мне вред? – спросила я, пытаясь хоть немного вернуть самообладание.
– Не хочу причинить тебе боль, – тихо ответил лорд.
Я расхохоталась!
Наверное, нервный стресс, да и вообще, учитывая ситуацию, все эмоции оголены до предела. Вскинула голову, посмотрела на его едва различимое в полумраке лицо и встретилась с несколько удивленным взглядом. Вопросительным взглядом, не понимающим моей реакции.
И я… я не смогла смолчать:
– Ты постоянно делаешь мне больно, Гаэрд, – мой тихий голос странно прозвучал в сумраке пустынного замка.
Сонхейд свел брови, пошевелил тем, что во мне, и спросил:
– Тебе больно?
– Не там, там нет. – Я взяла его руку, отцепив пальцы от перил, положила чуть выше груди и прошептала: – Здесь постоянно.
Он промолчал, но руку не убрал, напротив, накрыл широкой ладонью область сердца, даже не пытаясь опустить ее на грудь.
Наверное, именно этот жест, вообще без сексуального подтекста, без напоминания о том, для чего, собственно, я и нужна, позволил тихо продолжить:
– Если сердце болит, то каждый раз после секса, каким бы приятным он ни был, приходит горечь и сожаление. И злость на себя, и обида, и только больнее становится.
Сонхейд вздрогнул. Ощутимо, всем телом. Его рука соскользнула ниже, обвила талию, сжала с силой, прижимая к тяжело вздымающейся груди оборотня, и альфа хрипло прорычал:
– У тебя же есть все, Ким! Я даже достал твои вещи, с трудом, но достал.
Теперь вздрогнула я, но не найдя в себе силы спрашивать, честно ответила:
– У меня ничего нет, Гаэрд.
Он молчал, а я не могла:
– У меня здесь нет даже меня, ты пытаешься лишить права распоряжаться своей жизнью. У меня нет тебя, ведь ты не готов уступить даже частички себя самого. У меня нет прошлого, ты вырвал его из меня или меня из него, и у меня нет будущего рядом с тобой – ведь я никогда не смогу так жить.
Тихий рык, и злое:
– Ты останешься здесь, со мной. Навсегда.
Судорожно всхлипнув, я выдохнула:
– Если останусь, я умру. Потому что это не жизнь, Сонхейд.
Зарычал снова, а затем уверенно произнес:
– Тебе хорошо со мной.
Забавный получается разговор, если учесть, что он сейчас во мне, а все же:
– Я одна, Сонхейд. Тебя нет. Есть секс, есть этот замок, есть непонятная история, есть твое нежелание впустить меня на свою территорию, но тебя нет!
Мне показалось, что его сердце стало биться медленнее… медленнее и еще медленнее… затем альфа тихо спросил:
– А если я буду с тобой, ты останешься здесь?
Мое собственное сердце забилось чаще, а дыхание я затаила, но что ответить? Правду? Я хотела вернуться домой, закончить учебу, работать, мир посмотреть, я ведь не зря в рекламный отдел туристической компании устроилась. А Сонхейд… я ведь даже не люблю его… А за что его любить?
– Вот и ответ, Ким, – с какой-то горечью в голосе произнес оборотень. – Ты моя, пока я владею тобой.
Его ладонь поднялась вверх, сжала грудь, почти болезненно и очень властно.
– Моя Ким, – вышел и ворвался до упора, словно хотел показать, кто сильнее. – Я не отпущу тебя. Никогда, Ким. И если ты думаешь, что мой зверь решит иначе, просто осознай – мы оба искали тебя два года.
О чем это он?
Дверь открылась внезапно. Я едва сдержала вскрик, увидев четыре вошедшие тени, Сонхейд на мгновение замер, а затем попытался отстраниться, но я обняла его за шею и удержала на месте. Нет, не для того, чтобы продолжить, – в свете, льющемся из распахнутых дверей в столовую, я разглядела рыжие волосы той самой маньячки.
– Ты идешь в спальню, – властным шепотом приказал альфа.
– Нет, – решительно и тоже шепотом ответила я.
– Ким, ты…
– Я хочу послушать, зачем они пришли. А ты?!
Теплый, едва различимый туман вдруг окутал наши тела. И сразу возникло ощущение уединения, словно мы одни в целой вселенной, и есть только я, он и переплетение наших тел.
– Это будет любопытная… игра, – произнес Сонхейд, вновь вторгаясь в меня.
Я с трудом сдержала стон, он хрипло усмехнулся и сделал движение ко мне, во мне, мной.
– Нагнись сильнее. – Приказ, в котором слышится рык.
Молча накрываю его ладони своими… впиваюсь ногтями. Не выдержав, запрокидываю голову, чтобы полюбоваться его реакцией на мое неподчинение. И замираю, увидев улыбку на тонких губах.
– Моя волчица, – с нескрываемым восхищением произносит оборотень и резко входит вновь, заполняя до основания.
Одна его рука сжимает перила, вторая на моих бедрах – направляет на столкновение с собой, а в желтых светящихся глазах голод, который просыпается и во мне.
– Нас услышат, – срывающимся шепотом напомнила.
– Туман… мы слышим и видим, они нет.
Он отпустил поручень, широкая ладонь скользнула по моему бедру, поднялась выше, сжала грудь, еще выше, по шее, и, заставляя запрокинуть голову, Сонхейд смял губами мои губы, жадно, алчно, неистово, почти жестоко. Я вскинула обе руки, обнимая его за шею, прогибаясь сильнее, сходя с ума от его звериного желания.
Душу рвало в клочья!
Тело, напряженное, выгнутое дугой, сводило от судороги нарастающего экстаза, я едва не теряла сознание, а Сонхейд продолжал жадно пить меня, уничтожая остатки стыда, благоразумия, страха. Язык протолкнулся сквозь сжатые губы, поймал и захватил в плен мой, руки гладили, сжимали, господствовали, от его прикосновений кожа ныла, но требовала еще. Все тело требовало еще, и когда его пальцы скользнули между ног, я закричала. Он выпил мой крик, облизнул губы и хрипло прошептал:
– Да, вот так, покричи для меня, Ким… Я с ума схожу, когда ты так кричишь…
Экстаз на грани! Судорога прошлась по телу, ногти непроизвольно впились в сильную шею альфы…
И его самоконтроль снесло напрочь!
Сонхейд рывком вышел из меня, развернул к себе лицом и снова смял мои губы поцелуем, подхватывая, заставляя обхватить его ногами, вторгаясь и врываясь в меня снова, снова, снова. Я изогнулась, застонала, не выдерживая его напора, но пощада в нашей игре предусмотрена не была. И остановок никто не планировал – одна его ладонь плотно обхватила внизу, четко и резко направляя на встречу с неизбежным, вторая поддерживает спину, позволяя изогнуться в объятии Сонхейда ровно настолько, чтобы позволить ему скользить губами по моей шее и ключицам, сжимать губами грудь, заставляя надсадно кричать от дикой смеси боли и удовольствия. И я уже ничего не соображала, вновь срываясь на крик и теряя себя в каждом его наполненном звериной мощью движении, сходя с ума и проваливаясь в бездну блаженства…
Но, соскальзывая в пропасть, я утянула его за собой, и, теряя осознание мира в нахлынувшем океане наслаждения, не сдержала улыбки, расслышав его хриплый, полный удовлетворения рык.
Приходила в себя медленно, все так же обнимая его руками и ногами, чувствуя легкие благодарные поцелуи на глазах, губах, по линии подбородка, шее, плечам… И, улыбаясь от чего-то расслабленно и очень радостно, я тихо млела от его нежности… Такое удовлетворенное счастье в руках насытившегося зверя.
– Больно? – спросил Сонхейд, каким-то немыслимым образом догадавшийся, что я вновь пришла в сознание.
– Нет, – прошептала я, не открывая глаз, – мне хорошо… очень.
Нежный, сладкий поцелуй. Я взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, почему-то улыбнулась и потянулась вновь к его губам. Сонхейд ответил – бережно, ласково, осторожно.
Внизу раздался грохот, затем послышалось визгливое: «Найти эту тварь!»
Я лениво и даже как-то абсолютно безразлично спросила:
– А почему они смелые такие?
Даже не ожидала ответа, но альфа пояснил:
– Они уверены, что ты одна.
– Мм-м? – удивленно вскинула бровь.
Сонхейд сделал шаг и усадил меня на перила, обнял за талию, удерживая от падения. Странное дело, я совершенно не боялась упасть – вообще. Точно знала, что удержит, даже если прыгну. Удивительное ощущение – знать, что тебя всегда подхватят, защитят, оградят от всего на свете.
– Меня не должно было быть здесь, Ким. – Сонхейд осторожно покинул мое тело, но не отстранился и вновь обнял.
Прижалась щекой к его груди, прикрыла глаза, прислушиваясь к биению мощного сердца, и тихо спросила:
– А почему… здесь?
Тяжелый вздох, и едва слышное:
– Хотел поужинать с тобой.
Прижалась сильнее, но не могла не спросить:
– Только поужинать?
– Мне нужно было уйти, – теплые губы нежно целуют мои волосы, – меня ждет вся стая, и я должен был уйти.
Внизу что-то разбивается, слышна визгливая ругань, а я тихо спрашиваю:
– Почему… остался?
Сильные пальцы обхватили подбородок, вынуждая запрокинуть голову, взглянуть в его светящиеся звериные глаза и увидеть в них ответ прежде, чем оборотень произнес:
– Потому что твое желание сводит меня с ума, Ким. Потому что потребность быть рядом с тобой становится невыносимой. Потому что твой запах с каждым днем все сильнее затмевает весь мой мир. Потому что я не мог оставить тебя одну. И еще десятки «потому что», которые я не в силах объяснить словами, но, владея тобой снова и снова, могу выразить каждым движением своего тела.
И я смотрю на него, на его сильное властное лицо зверя, на широкую шею, могучие плечи и снова в его глаза. Мне показалось, что мир поплыл, растворился, потерялся где-то там, ломая мои ценности, мои мечты, разрывая меня. Или это рвалась оболочка, выпуская на свет ту меня, что всем сердцем хотела принадлежать этому наглому, неимоверно сильному, жестокому даже в нежности зверю. Я не могла понять, что со мной. Так хотелось ответить на его признание, и в то же время так страшно оказалось признаться себе в этом. Мне хотелось вернуться в свой мир, но так страшно было бы вернуться туда, где нет даже веры в чудеса. Мне так хотелось свободы, но вдруг страшно оказалось даже представить себе, что его не будет рядом.
Сердце на части, и чувства оголенные, как провода под напряжением. И я не знаю, что делать!
– Так много эмоций, – оборотень улыбнулся, пристально разглядывая меня, – так много… страха. Ким, – он наклонился, заставляя отклониться и зависнуть над пропастью пустого пространства, – скажи то, что хочется. Не обещай, не клянись, просто скажи.
Я резко вдохнула, так что голова закружилась от переизбытка кислорода, и, глядя в его глаза, прошептала то единственное, в чем точно была уверена:
– Еще…
– Еще?! – полувопрос-полуутверждение.
– Еще, – хрипло подтвердила я.
Странная улыбка на губах, и, склонившись надо мной, Сонхейд поцеловал – так нежно, словно целует впервые. Словно не было безумия страсти, разрывавшей изнутри, словно мы только встретились, словно предлагал все начать заново…
Тихий скрип двери.
Альфа оторвался от меня, вгляделся в дверной проем и как-то весь подобрался. Я спрыгнула с перил, обошла его, обняла и тоже посмотрела туда, где в замок медленно входил хранитель. И входил он медленно, настороженно и не особо уверенно.
– Здесь никого, – послышался голос рыжей.
– Ты уверена? – раздался жуткий скрип из-под балахона.
Я вздрогнула. Потому что мгновенно узнала – это был тот самый, который помчался искать меня в городе и потому выжил. Сонхейд мгновенно повернулся ко мне, вопросительно вскинув бровь.
– Этот был на поляне, – прошептала я, – он оборотней допрашивал.
Гаэрд нахмурился, я же вспомнила и еще кое-что:
– Один из них тогда сказал: «Альфа осознал, что мы будем искать на его территориях, и отнес девчонку в свободную. И мы бы не узнали, не донеси… мм… Постоянно забываю имена, для меня все псины на одну морду».
Сказанное я передала дословно и сама удивилась своей улучшившейся памяти. А вот Сонхейд оскалил зубы и заметно напрягся.
– Кто-то из своих? – догадалась я.
Оборотень не ответил, обернулся, подхватил меня на руки и стремительно унес на третий этаж, а после и в спальню.
Там торопливо надел брюки, я не стала терять времени и тоже оделась. Гаэрд взглянул на меня, на кроссы и спортивный костюм, почему-то улыбнулся. А затем подошел к стене, той, к которой примыкало изголовье кровати, что-то нажал, и в каменной кладке открылась ниша.
В следующее мгновение мне протянули пистолет! Странный очень, в котором что-то светилось, но это был пистолет!
– Мне? – ошеломленно спросила я шепотом.
Кивнул.
И я поняла, что он слышал мои слова. Каждое из слов слышал и принял решение – стать ближе.
– Это похоже на оружие твоего мира. – Гаэрд вложил пистолет в мои дрогнувшие ладони. – Ашас убивает даже оборотней, особенно опасен для хранителей. Я активировал, у тебя двадцать выстрелов, моя леди.
Я поверить не могла. Осторожно сжала одной рукой, боясь тронуть курок. Сонхейд улыбнулся и произнес:
– Не спускайся ниже второго этажа, Ким.
Молча кивнула.
И Гаэрд тенью скользнул к дверям, я следом.
Вокруг нас все так же мерцал странный туман, и казалось, никто не услышит сказанное внутри призрачной дымки.
Так оно и получилось – едва мы спустились на второй этаж, оборотень обернулся, протянул руку, коснулся моей щеки, провел нежно, так щемяще нежно, что на моих глазах выступили слезы…
Но альфа уже ушел.
Вот он был тут и вдруг растворился в пространстве, метнувшись так быстро, что я даже направление не уловила. Я осталась одна, сжимая орудие чужого мира и борясь с желанием позвать Сонхейда.
В замке было тихо.
Где-то за могучими стенами слышался шум поющего среди башен ветра, еще какой-то неясный гул, а здесь было тихо… Камин уже погас, Сонхейд, занятый мной, не подкинул дров, и теперь не слышалось умиротворяющего потрескивания…
Ничего. Только я и мое дыхание, да полумрак, в котором терялись очертания стен.
Я подошла к перилам, тем самым, где… в общем, где. На губах заиграла улыбка, тело отозвалось истомой приятных воспоминаний, внутренний голос напомнил, что я играю с огнем. А я… я постаралась разглядеть хоть что-то в полумраке.
Шорох! Справа, у двери в столовую. Перегнувшись через перила, в свете, бьющем из-под двери, увидела тело сползающего по стене оборотня… его покрытая шерстью полуволчья голова бесшумно покатилась по полу… остановилась… Растекающаяся маслянистым пятном кровь показалась черной.
– Кровь! – отчаянный вопль принадлежал не мне.
Распахнулась дверь библиотеки, и в холл выбежала та самая рыжая маньячка. Раэна замерла, и в холле вспыхнул свет – я на мгновение прикрыла резанувшие болью глаза, а Раэна и вовсе взвыла.
– Таасак! – несуразно огромный трехпалый хранитель последовал за ней, выйдя из библиотеки.
– Ашшар! – Раэна испуганно озиралась.
И вдруг что-то упало. Свалилось сверху, с третьего этажа, бухнулось на пол и покатилось… Когда черная голова остановилась, я поняла, что она принадлежала оборотню в звериной форме. Той самой, третьей. Сердце забилось быстрее, едва с третьего этажа полетело и тело…
– Гаэрд, – выдохнула испуганная рыжая.
Я едва дышала, а когда сверху спрыгнул сам Сонхейд, с трудом сдержала крик. Босой, в одних брюках, без рубашки – он казался человеком, но не был им. Он был зверем. Разгневанным зверем, на чью территорию ворвался враг. И для этого врага у оборотня не имелось жалости…
Рывок, тело зверя стало смазанной тенью, метнувшись к хранителю, а в следующее мгновение на пол, в лужу натекшей от трупа первого оборотня крови шлепнулась трехпалая рука хранителя.
Вой!
Почему-то подумалось, что еще одного отрывания конечностей я не переживу. Но, похоже, ту же смесь ужаса испытывала и Раэна, и, перекрывая вопль хранителя, раздалось громкое, но совсем мной не ожидаемое:
– Каэ, Гаэрд!
Внутри меня что-то оборвалось. У хранителя оборвалось тоже – вторая рука! Но после мой гордый альфа остался стоять с застывшим стеклянным взглядом. Воющий урод в сбившейся хламиде, содрогаясь в агонии и истекая зеленоватой кровью, начал опускаться, а… а рыжая тварь хлопнула в ладоши, и весь холл залило ярким светом. Теперь так отчетливо стали видны темные потеки крови и пот, блестящий на теле силящегося преодолеть приказ Сонхейда. А ведь это был приказ. Явно приказ. Сонхейд сейчас вел себя так же, как тогда, когда я произнесла впервые «Сидеть». Вот только мои приказы он преодолевал, а почему же этот не может?
Возможно, потому что я не называла имя?
Рыжая откинула голову назад, тряхнула волосами, растягиваясь, разминаясь, словно готовилась к чему-то. Мне, стоящей наверху, была отчетливо видна ее торжествующая нечеловеческая ухмылка, ее искаженные психозом черты лица, ее полубезумный взгляд. А затем Раэна втянула носом воздух и тихо сказала:
– Она ведь здесь, Гаэрд… Ты так бережешь свою суку.
И сказано это было на понятном мне языке, а значит, для меня.
Правда, увидеть, как я стою всего в нескольких метрах над ее головой, Раэна не могла. Видимо, и услышать тоже.
– Где же эта маленькая тварь? – Голос стал визгливо-отвратительный.
«Стоит, нацелив на тебя пистолет, маньячка», – хмуро подумала я, собственно взводя курок.
И перевела взгляд на Сонхейда – его трясло. Весь напряженный, так что под кожей бугрились могучие мышцы, он не желал сдаваться, пытаясь преодолеть сказанное рыжей. Странно, мои приказы так не действовали, мои при… Идея возникла внезапно. Надеюсь, что альфа меня услышит даже через это облако скрывающего тумана. И, чуть подавшись вперед, я прошептала свой приказ:
– Сидеть! И меня слушать, а не эту… Сидеть, Гаэрд!
Вздрогнул. Всем телом. И перестал напрягать мышцы.
– Гаэрд, – теперь я говорила чуть громче, – если можешь двигаться, пошевели сейчас указательным пальцем на правой руке, я ее вижу.
Напряженно смотрю на замершего оборотня, на его могучие мышцы, на такие длинные, неестественно длинные для человека руки, на палец… которым он постучал себе по ноге. Едва заметно.
Раэна не могла этого увидеть, не тот ракурс. Внезапно поняла, что в этот миг я его практически обожаю. И, облегченно выдохнув, тихо попросила:
– Пусть она меня увидит.
Палец четко указал – нет.
– Я хочу как минимум понять, чего она всем этим добивается.
Сонхейд не ответил ничего. Да и не вышло бы, ведь здесь не мы были главными актерами – у психованной по праву оказалась первая партия.
– Где мне ее искать, Гаэрд? – Она направила взгляд на Сонхейда. – В твоей тайной комнате? В той части замка, что закрыта даже от тебя? Или в подземелье? Где?
Я же попыталась давить аргументами:
– Она говорит на моем языке. Специально, чтобы я услышала, значит, точно знает, что я здесь и…
И дальше дрянь маньячная перешла на местную речь:
– Каэ, Гаэрд. Эксион ассархар.
Оборотня вновь начало трясти. А мне оставалось перейти с аргументов на нытье:
– Сидеть, Сонхейд, меня слушать. Так вот, хватит поступать как оборотень. Я уже поняла, что по-твоему – это прийти, всем все поотрывать и молча уйти. Я так не могу. Я умру от любопытства, и моя смерть будет на твоей совести!
Нарушая все законы конспирации, Гаэрд скосил на меня злой взгляд. Очень злой. Но мы как-то на мгновение подзабыли, что нас тут трое.
– Так, значит, птичка Ким там… – торжествующе произнесла Раэна.
– Гаэрд, пожалуйста, дай я все спрошу, потом можешь рвать и хранителя на части, и вообще всех, кого захочешь, – взмолилась я.
В следующее мгновение то призрачное, согревающее, окутывающее теплом – исчезло. И я вдруг поняла, что в замке очень холодно, действительно холодно, и сквозняки гуляют нешуточные. А потом я увидела торжествующий пристальный взгляд Раэны и вздрогнула уже не от озноба.
– Здравствуй, Ким, – с нехорошей улыбкой, чуть растягивая слова, произнесла рыжая.
– Как дела? – не задумываясь, ответила я общепринятой фразой.
– Все прекрасно, спасибо, – проявляя знания правил общения в моем мире, ответила Раэна.
Я пристально разглядывала ее – босая, острая грудь виднеется в вырезе темного шерстяного платья без рукавов, руки мускулистые, как у мужчины, все тело поджарое. И почему-то складывается впечатление, что платье ей словно мешает.
– Ты так внимательно смотришь, – протянула маньячка.
– Ну я же гляжу в лицо своей смерти, – решила подыграть ее самомнению.
Раэна расхохоталась. Откинув голову, содрогаясь всем телом. Ее смех звучал жутко, перекрывая шум ветра, гуляющего под сводами замка. Неприятно как-то и неуютно стало.
Сонхейд вновь искоса взглянул на меня, и я вспомнила, кто здесь на самом деле жуткий.
– Слушай, Раэна, – подавшись вперед, оперлась локтями о перила и поинтересовалась: – И долго ты жила в моем мире?
И рыжая перестала смеяться. Ее глаза вдруг сузились, а голос… в голосе прорывался рык:
– Сорок лет.
– Нехило, – задумчиво сказала я.
Раэна улыбнулась вновь. Это была страшная улыбка, страшными оказались и последовавшие за ней слова:
– Тебе не понять, каково это – жить в чужом мире!
Пожав плечами, молча обвела рукой окружающее пространство, недвусмысленно намекая, что уже так живу.
– Тебе не стирали память, – прошипела Раэна.
Все так же молча посмотрела на Сонхейда. Маньячка же несколько растерянно добавила:
– Тебя не преследовали кошмары.
– Два года, – сухо сообщила я, – чуть с ума не сошла. Еще немного – и отправилась бы в психушку…
Раэна дернулась. Лицо исказилось жуткой гримасой. И я догадалась! Действительно, куда еще могла попасть подобная личность в моем мире. Правильно – в психушку. Причем для особо опасных душевнобольных. А потом я подумала – как вышло, что Раэна не сменила ипостась там? Или она не могла? Неужели…
– Ты только человек? – тихо спросила я.
Волчица ощерилась. Значит, не только, тогда как?
– Меня лишили боевой формы, – вдруг ответила Раэна. – А после вышвырнули за Грани, якобы даруя свободу! – Она сорвалась на рык.
Выглядело это страшно – желтые глаза, оскаленные зубы, выражение ненависти на лице.
– Спустя сутки я попала в лечебницу. – Раэну передернуло, видимо, от воспоминаний. – В лечебницу! Они меня… лечили! – Дикий истерический смех.
Я все так же небрежно опиралась о перила, Сонхейд стоял молча, не демонстрируя свою абсолютную сознательность, хранитель истекал кровью, и над всем этим звучал жуткий смех Раэны.
– И все же не могу понять, – прервала я ее истеричный хохот, – за что тебя… мм… выкинули за Грани?
Смех оборвался, и рыжая, жутко осипнув, вопросила:
– За что?!
– Именно это я и спросила, – пояснила негромко.
– За что… – повторила волчица и криво ухмыльнулась: – Я убила прежнего альфу Северных Гор.
Молча смотрю на нее, она же продолжила:
– Это было несложно, он считал меня дочерью… поворачивался спиной.
С некоторым недоумением смотрю на нее, волчица переспросила:
– Не понимаешь?
Отрицательно покачала головой.
– Он повернулся спиной, я использовала нож… просто нож! И волк корчился на полу, оборачиваясь в боевую форму… я убила снова! И зверя… его убивала долго…
– Не долечили тебя, – невольно вырвалось у меня.
– Я-а-а наследница! – вдруг взвыла Раэна. – Я-а-а-а! Они не поняли, не взяли в расчет, считали себя сильными!
Ну, в общем, после этого появились догадки.
– То есть твой настоящий отец был главным волком? – предположила я. – И когда он умер, предок Сонхейда стал альфой?
– Нееееет! – и зачем вот так вопить. – Он бросил вызов и стал альфой! Мой отец был повержен… он ушел! Бросил…. Ушел. Альфа Сонхейд взял в семью… слабый…
– Великодушный. – Мне не хотелось продолжать разговор с сумасшедшей. Но спросить следовало: – Как ты вернулась?
Странное дело – Гаэрд теперь смотрел на нее… странно смотрел, нехорошо, но Раэна не замечала, ей хотелось выговориться, рассказать….
– Подсознание! – прошипела волчица. – Юнг, Фрейд, Адлер – великие! Теория о бессознательном… айсберг, где нам доступна лишь вершина. Это так подходит нам, в чьем теле заперто сразу три личности… Знаешь, ты, человеческий отброс, они думали, что лечат меня… а я училась! Гипноз, подстройка и ведение… влияние на сознание и подсознание! Так просто, так… легко. Человек подвластен разуму – оборотни слабее, ими управлять… проще. Я научилась и, вернувшись, подчинила стражей. И я здесь! Здесь! А дальше все было так… просто. Я не могла подчинять только хранителей, но они сами пожелали стать союзниками!
– Они использовали тебя, – грустно сказала я ей правду.
– Не-е-ет! – визг ударил по ушам.
Раэна была сумасшедшей. Просто сумасшедшей, она даже не осознавала очевидного.
– Хорошо, нет так нет, – согласилась я. На курсах по выживанию нас учили соглашаться с психически неуравновешенными, – но зачем тебе убивать Сонхейда?
И тут она растерянно развела руками и прошептала:
– Я не смогла его подчинить… управлять им не смогла… – и еще тише, – он не такой слабый… – и как-то совсем несчастным голосом: – Я хотела… я подобралась близко, я была его женщиной, но он не… не спиной… Сильный. – И вдруг срывающимся голосом, торопливо и жадно начала рассказывать: – И тогда я подчинила молодых волков, мы напали, но эта… эта его самка, она вмешалась, и он пришел в себя…
Я вспомнила его рассказ о той ночи и о потере его жены. Что значит «пришел в себя», если учесть, что Сонхейд сказал «на ней был только мой запах»?! Как это понимать?! Неужели он… он… А сумасшедшая продолжала сбивчиво говорить:
– Молодые волки скрывались на Аляске, но Сонхейд шел по следу… шел… И я отправила их к тем, кто знает о НАС! Их убили. Так приятно, столько шкур в крови… И альфе стаи Северных Гор оставалось только отомстить за тех, кто был членом его стаи… а вот узнать он уже ничего не мог… Но там появилась ТЫ!
Снова визг. Я поморщилась, от ее воплей голова болеть начала. А потом все поняла! Абсолютно все. «Те, кто знает о НАС», – это те охотники, возле лагеря которых мы, студенты, разбили свой собственный. Так вот чьи это были шкуры! Не волков – оборотней! И именно шкуру волка в наш лагерь притащил неугомонный Дик Эванс! А Сонхейд со своими пришли мстить за жену. Значит, она погибла всего два года назад… И там он увидел меня. Меня, бросившуюся на защиту Дика, который первым был атакован неестественно громадными волками. Я просто не смогла, как остальные, бежать прочь, не обращая внимания на раненного первым броском зверя Дика, и, схватив палку, попыталась сделать хоть что-то…
Так это все из-за того, что я попыталась помочь другу? Поверить не могу. И в то же время…
Я словно наяву увидела огромного волка, чьи янтарные глаза неестественно светились в свете полной луны, а шерсть трепал ночной ветер. Волка, долго всматривавшегося в меня, словно он запоминал каждую черту моего лица, каждый изгиб тела. Вожака, издавшего один единственный рык, прекративший нападение стаи на студентов. Зверя, отступившего в кусты и бросившего на меня последний взгляд.
Я ведь тогда думала, что все закончилось. Мы вызвали службу спасения, наутро улетели с Аляски, раз за разом пересказывали полицейским события, в которые никто не верил, это да, но в то же время я была уверена – все закончилось. Волки ушли.
Но первая же ночь и желтый звериный взгляд того, кто, пощадив в реальности, жестоко вторгся в мои сны, разбили эту уверенность.
Да уж, кто же знал, чем все закончится.
Взглянула на рыжую маньячку, тяжело вздохнув, спросила:
– И что с того, что появилась я?
Мне действительно стало интересно.
А Раэна вдруг как-то сникла, и я с трудом расслышала ее слова:
– Сильная… смелая… Они бежали, а ты пыталась спасти не только себя… Смелая… зверь выбрал тебя. И очнулся. Подсознательное брало верх, альфа больше не слышал меня. Верил, что любит, говорил слова, а по ночам метался, пытаясь тебя найти… Я ждала… надеялась… – И снова дикий визг: – А ты появилась здесь!
– Извини, это была не моя идея. – Я пожала плечами. А после: – Так, значит, в том лагере шкуры волков… это действительно были оборотни, да?
Раэна не ответила, она теперь не мигая смотрела на меня полным ненависти взглядом. И лицо при этом было искривлено. Жуткое зрелище.
– Знаешь, – голос волчицы упал до шепота, – я мечтала убить тебя сама, ли-и-ично… И убью!
В следующее мгновение случилось что-то странное!
Из распахнувшейся как от удара двери на Раэну бросился черный волк. А следом еще и еще один! Я оторопела, даже дара речи лишилась на мгновение, но тут прозвучал громовой голос Сонхейда:
– Арида!
И черный волк, а похоже, волчица, заскулила, отступила, поджав хвост. И два других волка в точности повторили ее действия, причем крайний поскользнулся лапой на крови первого оборотня, но устоял…
В следующее мгновение альфа произнес:
– Ким, уйди.
Он сказал это так, что я повернулась и сделала три шага по направлению к комнате. И я бы ушла. Мне действительно хотелось уйти, но… я помнила, что обещала зверю.
«Ты уйдешь, он погибнет» – слова, написанные на муке мордой волка. Такое не забывается. И я, вернувшись к перилам, громко спросила:
– Гаэрд, что с ней будет?
Отвратительно-самодовольная усмешка на губах Раэны, скрип зубов взбешенного моим неповиновением альфы, и его приказное:
– Ким!
– Что с ней будет? – повторила я вопрос и направилась к лестнице, решив спуститься.
– Ким! Марш в комнату! – сорвался на рык альфа стаи Северных Гор.
Я сбежала по ступеням вниз, правда, так и не ступила на пол – там была лужа крови. Но зато теперь я была шагах в пяти от Раэны и в десяти – от Сонхейда.
– Так что? – с вызовом посмотрела на оборотня. – Ты ее убьешь?
Гаэрд сжал зубы. А я вдруг подумала – убивают ли волки своих женщин? Что-то мне подсказывает, что нет. И эту ненормальную убивать не будут. Изолируют… точнее, попытаются, но убивать не станут.
«Ты уйдешь, он погибнет…»
Страшные слова. А еще страшно понимать – зверь, наверное, мог убить ее сам. Но не убил. Вот и нападающих волков… или волчиц, тут трое. Скорее волчиц.
– Ты не можешь ее убить, да, Сонхейд? – тихо спросила я.
Он не ответил. Раэна гордо произнесла:
– Я – самка, – она вдруг снова начала хохотать, почти издевательски, – меня не тронут! Никто не тронет! Я вернусь даже из-за Граней!
«Ты уйдешь, он погибнет…»
Слова, которые я не смогла бы забыть даже при желании. И другие, сказанные совсем недавно: «Это похоже на оружие твоего мира. Ашас убивает даже оборотней».
Нас многому учили на курсах самообороны, стрелять тоже.
Я подняла руку, прицелившись.
Раэна перестала хохотать, уставившись на меня полубезумными глазами!
«У тебя двадцать выстрелов, моя леди».
И я без сожалений нажала на курок.
Мне никогда не приходилось убивать людей…
Но я убила. Выстрелила в искривленное ненавистью лицо, превратив его в кровавую мешанину…
Мне никогда не приходилось убивать животных…
Но я убила. Едва бьющееся в конвульсиях тело Раэны начало перевоплощаться в рыжую волчицу… Убила прежде, чем зверь попытался встать.
Выстрел… выстрел… выстрел… Пока не раздался сухой щелчок, а тело на полу не затихло недвижимым. Наверное, так, без жалости и сожалений, пристреливают бешеных собак… Потому что мне не было жаль Раэну. Совсем не было.
Порыв ветра – и оружие этого мира попросту выбили у меня из рук.
«Пистолет» шлепнулся в лужу крови, разбрызгав ее, и выстрелил вновь… В последний раз.
– Ким! – прорычал альфа. – Какого дьявола, Ким?
Видимо, убийство самок здесь табу. Реально табу. Я подняла голову – янтарные глаза Сонхейда светились злым желтым светом. Он был взбешен.
– Устала очень, – прошептала, глядя в его жестокое нечеловеческое лицо, – я иду спать. Доброй ночи.
Я не пошла, взбежала так быстро, как только могла бы, после всего, чем мы с оборотнем занимались. Войдя в комнату, закрыла дверь и, прислонившись спиной к створке, долго стояла, пытаясь прийти в себя.
Мне никогда раньше не приходилось убивать…
Никогда…
Осознание накатывало тяжелой волной истерики. Я не жалела, нет, и это как-то не влияло на тот ужас, который я испытывала перед случившимся… Вот только один раз она убила, и ей это фактически сошло с рук… Не нажми я сейчас на курок, она бы не остановилась.
Это действительно как пристрелить бешеную собаку – с одной стороны, благое дело, с другой – на душе тошно.
А в замке слышались голоса, хлопали двери… гулял под сводами башен ветер…
Где-то вдалеке выл волк…
Я так и не уснула в эту ночь – просидела под дверью до самого рассвета. Мне было горько и тошно, даже жить не хотелось. И ощущение крови на ладонях… жуткое ощущение. И я сидела, глядя в темноте на бледные силуэты рук… потом ладони стали видны отчетливо, и я поняла, что наступил рассвет.
Вскинув голову, увидела первый пробивающийся из-за деревьев луч солнца.
– Не могу так больше.
Слова вырвались сами, но я встала, открыла дверь и, не оборачиваясь, вышла из спальни.
В замке оказалось тихо, чисто, пахло хвоей, но никак не кровью.
Спускаясь по лестнице в холл, я искала следы случившегося – и не находила ничего. Выдраенный паркет, кажется, перетянутый заново диван, погасшие угли в камине… целые картины на стенах.
Казалось, все случившееся было лишь сном… но мне все так же чудились капли крови, брызнувшие при падении оружия…
Я убила человека. И волка. Я убийца… Противно.
Но вместе с тем я выполнила просьбу зверя, я сделала все, чтобы устранить опасность для Гаэрда. Я сдержала обещание. И, зябко обнимая себя за плечи, в последний раз огляделась, стараясь запомнить замок оборотня. Древний, величественный, огромный и в то же время такой бесконечно уютный.
Замок, который мог бы стать моим…
Медленно сошла со ступеней, бесшумно прошла через весь холл, остановилась у дверей, услышав доносившийся из кухни голос Ариды…
Решительно потянула створку и вышла на порог!
Огромные массивные ворота медленно таяли в лучах утреннего солнца. Таяли, открывая проход… Холодный ветер ударил в лицо, словно пытался вернуть. Я глубоко вдохнула и сорвалась на бег.
По ступеням вниз, через весь двор и втрое быстрее по лежащим на мощенной камнем мостовой створкам ничуть не волшебных ворот!
Я бежала так быстро, как только могла, следуя по уходящей вниз тропинке, боясь не то чтобы оглянуться, а даже посмотреть вперед. На повороте упала, больно разодрав ладони, но, поднявшись вновь, устремилась по дороге, что становилась все шире.
Я никогда в жизни так не бегала. Дыхание давно стало прерывистым и хриплым, сердце рвалось из груди, в боку кололо, перед глазами прыгали светящиеся точки. Я понимала, что упаду.
Очень скоро просто свалюсь и не будет сил встать, но меня гнала и гнала одна страшная мысль: «О чем Сонхейд заставил меня забыть?!»
И я бежала… не останавливаясь, спотыкаясь, но удерживаясь на какой-то полубезумной грани, чувствуя, как неуловимо меняется все вокруг…
Остановилась лишь тогда, когда кусты больше не цеплялись за мою одежду, а ноги не утопали в траве. С каким-то недоуменным удивлением уставилась на асфальт под ногами, совершенно серый в лучах заходящего солнца… Не услышала сигнала автомобиля и очнулась от забытья, лишь когда отчаянно застонали тормоза…
Удар был болезненным!

* * *

– Мисс Блэкмор! – Голос звал откуда-то издалека. – Мисс Блэкмор, вы меня слышите?
– Да. – Я не узнала свой хриплый голос и как-то инстинктивно облизнула губы… они оказались сухими, потрескавшимися.
– Невероятно, адреналин оказался наиболее действенным. С возвращением в мир живых, мисс.
Очень медленно и осторожно я приоткрыла глаза… У стоящего над моей постелью доктора в белом халате оказалось молодое небритое лицо и мешки под глазами. А еще улыбка – светлая и человеческая. Странно, почему я об этом подумала, что человеческая? Разве бывает другая улыбка?
– А вот и наши голубые глазки. – Он улыбнулся шире. – А мы все боялись, что вы их не откроете, но вы у нас боец, мисс Блэкмор.
Попыталась улыбнуться – больно.
– Тихо-тихо, не стоит требовать от себя слишком многого. Я ваш лечащий врач, доктор Саэм, а вы у нас легенда – сама вернувшаяся с того света мисс Ким Блэкмор. Там толпа журналистов, представляете?
Я не понимала, о чем он!
– Мм-м, – протянул доктор Саэм, – после такого удара мы ожидали потерю памяти. Ким, вы помните, кто вы?
– Кимберли, – говорить было очень тяжело. – Кимберли Блэкмор… мне двадцать два года… я живу в штате Вирджиния… в доме дяди Вила и тети Летисии… У меня четверо двоюродных братьев… Я сирота… В этом году закончу университет по направлению «Искусствоведение»…
– Замечательно. – Доктор, похоже, любил улыбаться. – А что вы помните о вашей поездке в Шотландию?
Что-то в этом вопросе было не так… не то… хотя…
– Шотландия… у нас заказ от туристической компании, я описываю замки, я… – в памяти промелькнули странные видения о дожде, неработающем навигаторе, – мы ехали по дороге… был дождь… холодно очень… и…
И почему-то ничего больше я не помнила.
– Вы попали в аварию, Ким, – мягко произнес доктор. – Вы были не пристегнуты и при ударе вылетели через стекло, дальше все полагали, что вы упали в море и погибли. Но вот прошло немногим более недели, и вы умудрились попасть в аварию повторно. Помните?
Я попыталась отрицательно покачать головой, вышло не очень.
– Вас сбил грузовик, мисс Блэкмор, – сообщил доктор Саэм. – К счастью, в больнице вас опознала одна из медсестер, которая, как и многие тысячи сочувствующих, следила за поисками пропавшей на территории Шотландии американской студентки. На самолете вас доставили домой. К сожалению, вы долго не приходили в себя, но я рад сказать вам сегодня «Здравствуйте».
– Здравствуйте, – прошептала я в ответ.
– У вас удивительно красивые глаза, – задумчиво произнес доктор Саэм. И почти сразу – деловито и радостно: – Нужно поесть, Ким, обязательно. Сестра!
Дни мелькали странным калейдоскопом. Тетя и дядя, как оказалось, несколько дней, пока я не приходила в себя, провели в больнице.
Их пустили ко мне первыми, братья потом только к вечеру приехали. Очень настойчивыми были журналисты, но мне нечего было им сказать, кроме уже всем известного… Приезжал Тэд, взволнованный, почему-то виноватый, и он все время повторял: «Так жаль, Ким, если бы я только знал, мы бы продолжали искать…» Потом, когда вышла из больницы, мы с моими младшими братьями, которые все равно меня старше, но в семье младшие, сходили на кладбище, где служители демонтировали мою преждевременную могилу. Смотреть на надгробную плиту с моим именем и фотографией оказалось не так весело, как Дик обещал. Мы и не смеялись. Это все как-то странно было.
В газетах некоторое время крутились заголовки с тематикой от «Ким, вернувшаяся домой», до «Она возвратилась из ада». Просто все бы ничего, но через пять дней после моей лжесмерти из общежития исчезли все мои вещи, даже начатые кремы и шампунь, и это встревожило полицию. Детектив Стивенсон ходил к нам сначала каждый день, потом через день, после обещал звонить, но не обещал найти украденные вещи. Мне пришлось полностью обновить гардероб.
Но я не жаловалась. Несмотря на случившееся, меня очень радовало то, что кошмаров больше не было. Мне не снились сны о преследующих меня волках, я не просыпалась по ночам с дикими воплями, так что в итоге мой лечащий врач и тетя Лети пришли к выводу, что все, что ни происходит, все к лучшему. А еще мне почти каждый день звонил доктор Саэм, делая вид, что заботится исключительно о моем самочувствии, но неизменно после наших получасовых разговоров приглашал на очередной фильм… У доктора была очень приятная улыбка, но… я каждый раз говорила «нет».
Из-за всех этих событий я пропустила первый семестр, но тетя и дядя решили, что мне стоит быть поближе к дому, и я перевелась вновь в Виргинский университет. И по возвращении в альма-матер все дни проводила в кампусе, догоняя группу, и часто даже в перерывах между лекциями сидела не с прежней компанией, а одна, под деревом, вчитываясь в очередной параграф.
В один из на редкость теплых ноябрьских дней я сидела под полюбившимся дубом с томиком жизнеописаний греческих философов, когда движение на дорожке привлекло мое внимание.
Даже не движение – неуловимое ощущение присутствия чего-то нереального. Прервав чтение, я вгляделась в странную, немного неестественную фигуру в конце аллеи. Впрочем, не я одна обратила внимание на этого человека – девушки с факультета искусств, специализирующиеся на живописи, мгновенно отметили чрезмерную длину рук незнакомца и теперь бурно обсуждали причины подобной диспропорции в его телосложении. Не оставили незнакомца без внимания и остальные студенты, и теперь исподволь или откровенно, в упор, но на него посматривали все.
А незнакомый мужчина продолжал идти по аллее – спокойно, плавно, с какой-то звериной грацией, как расслабленный, уверенный в своей силе хищник.
Странное сравнение, но при взгляде на него эта ассоциация удерживалась стойко. И даже дорогой костюм, темное кашемировое пальто и идеальная стрижка не могли скрыть это ощущение дикой хищной силы в нем. И чем ближе он подходил, тем удивительнее казался. Серые, но совсем не седые волосы, орлиный нос, волевой жесткий подбородок, твердые тонкие губы и странного светло-орехового, почти желтого цвета глаза. Глаза, которые неотрывно и не мигая смотрели на меня.
Внезапно осознала, что мой совсем неприличный изучающий его взгляд незнакомец видел. И, окончательно смутившись, я вновь уткнулась в книгу. Попыталась вчитаться, понять смысл бегущих перед глазами строк, но… ноги в дорогих туфлях бесшумно – даже листья не шуршали – подошли и остановились. Затем незнакомец присел на корточки передо мной, и едва я испуганно взглянула на него поверх книги, произнес:
– Земля холодная. Осень уже, Ким.
– Простите? – Я осторожно подобралась, готовая встать в любой момент.
– Прощаю. – Он улыбнулся, мимолетно продемонстрировав немного неправильный хищный прикус. – Тебе нравится здесь?
Странный вопрос, и человек очень странный. Может быть, куратор или один из членов совета попечителей? В любом случае промолчать было бы невежливо. Я выразительно взглянула на наш исторически прославленный кампус и произнесла:
– А как может не нравиться Виргинский университет, – незнакомец загадочно улыбнулся, но продолжал внимательно слушать, – основанный Томасом Джефферсоном, являющийся одним из самых престижных государственных учебных заведений и взрастивший нескольких президентов? Как он может не нравиться?
Мужчина иронично выгнул бровь и задал свой вопрос:
– Занимаешься на факультете Архитектуры?
– Искусств и наук, – поправила я.
– Нравится?
– Простите? – Мне откровенно не нравился этот разговор.
– Прощаю. – Он тяжело вздохнул.
На мгновение отвел глаза от моего лица, изучая истоптанные мокасины, потертые джинсы, легкую курточку, перчатки с отрезанными пальцами… изучая меня. А затем взгляд его желтых, словно засветившихся глаз медленно скользнул по моему лицу, особенно долго изучая губы, после мимолетно нос, скулы… ресницы. И он вновь взглянул в мои удивленные глаза и едва слышно попросил:
– Поужинайте сегодня со мной, мисс Блэкмор.
Приоткрыв от удивления рот, я некоторое время потрясенно смотрела на этого совершенно незнакомого мне мужчину, но он все так же ждал ответа. Молча, напряженно, хищно как-то.
– Простите… – начала я возмущенно.
– Поужинайте со мной, и я прощу вам даже убийство американского президента, – с улыбкой ответил незнакомец.
– Какой вы… великодушный, – но я почему-то тоже улыбнулась.
А он продолжал пристально смотреть на меня, словно ждал чего-то.
– И когда вы хотите…
Вновь не дав мне договорить, он перебил требовательным:
– Я могу считать эти слова выражением вашего согласия?
Это был самый нелепый из всех разговоров, которые когда-либо происходили в моей жизни. И все же… мне не хотелось отказываться. Я не понимала почему, но… Этот странный мужчина меня притягивал. Остальные, включая настойчивого доктора Саэма, отталкивали какой-то странной чужеродностью… Я не могла себе объяснить собственные ощущения. А этот незнакомец вызывал совсем иные чувства. Пугающие, пробуждающие древние инстинкты первобытного ощущения беззащитности, что оживает лишь в сумерках, и в то же время – я чувствовала в нем что-то родное, утерянное, забытое, но очень близкое… Мне не хотелось ему отказывать.
– Хорошо, – решительно произнесла, закрыв книгу, – я согласна. – Когда и где состоится эпический ужин всемирного прощения?
Мужчина повел себя странно – резко выдохнул с выражением нескрываемого облегчения на лице, затем быстро поднялся и протянул мне руку. Ничего не понимающая, я даже не собиралась покидать уютное место, но мужчина наклонился, схватил меня за плечи и без усилия поднял. Книга выпала из рук, телефон из кармана и теперь жалобно лежал рядом с сумкой, а этот странный мужчина вдруг обнял мое лицо ладонями, склонился к самым губам и прошептал:
– Ты согласилась, моя леди.
Я утратила дар речи, все тело охватило странное ощущение онемения, а он… он вдруг подхватил меня на руки и направился прочь… Прочь от моей уютной полянки, мимо потрясенных случившимся студентов, по аллее вдаль, мимо остолбеневшей охраны, мимо ворот, к очень дорогой спортивной машине серебристого цвета.
Самое невероятное – я не сопротивлялась.
Потрясенно смотрела на похищающего меня мужчину и не могла даже закричать.
От странного оцепенения очнулась, едва усадивший меня незнакомец защелкнул ремень безопасности. Попыталась вырваться, но он уже обошел машину, запрыгнул на водительское сиденье, и почти мгновенно автомобиль сорвался с места.
И помчался на немыслимой скорости!
Я в диком ужасе смотрела, как мелькают за стеклом деревья с облетевшей листвой…. Деревья с пожелтевшей листвой… деревья с густой зеленой кроной, почти изумрудные в свете яркого летнего солнца.
Что происходит?! Это что, перемотка времени назад?!
У нас осень! Ноябрь. Откуда по-летнему яркий лес? Откуда могучие стволы невероятно огромных деревьев и зеленые кроны?!
Я… какого черта?!
Удар по тормозам!
Жалобный дикий визг колодок, остановка, толкнувшая вперед оцепеневшее тело. И мужчина, молнией выскочивший из автомобиля и на ходу обходя капот, срывающий с себя пальто, галстук, пиджак, рубашку… Он раздевался! Обнажая бугры мышц, широкую сильную шею, могучие плечи, покрытые венами сильные руки – словно зверь срывал с себя оковы. И когда он распахнул дверцу с моей стороны, я не могла бы даже кричать – горло сжало спазмом.
– Да, я знаю, ты боишься, – щелчок освобожденного ремня безопасности. – Наверное, я кажусь тебе очень страшным.
Незнакомец вновь взял на руки и вытащил в реальное жаркое лето, в котором пели птицы, шумела зеленая листва и нещадно палило солнце!
– У меня есть предложение. – Он опустил меня на ноги. – Ты выполнишь одну мою просьбу, а я гарантирую отпустить тебя обратно в твой мир, Ким. Что скажешь?
Он стоял передо мной – огромный, полуобнаженный, опасный и дикий, а я… я…
– Вы… это похищение! – Мой голос мне самой казался жалким.
Зверь улыбнулся и спокойно ответил:
– Да, Ким, и ты в моей полной власти.
Я вздрогнула, а он стремительно склонился надо мной и, касаясь губами моего рта, прошептал:
– В моей полной и абсолютной власти, леди Сонхейд. Во власти оборотня. Но мы сейчас не об этом, да, Ким? – Он потерся носом о мой нос. – Мы сейчас говорим о другом. Ты хочешь вернуться домой?
На курсах самообороны нас учили соглашаться с психически ненормальными террористами.
– Да, – прошептала едва слышно.
– Это радует. – Его губы скользнули по моей щеке, чтобы прошептать, касаясь волос у виска: – Все просто, моя леди, ты выполняешь мою просьбу, я отпускаю тебя. Согласна?
На тех же курсах самообороны нас учили соглашаться с сумасшедшими в любом случае. Главное – выжить, все остальное не столь существенно.
– Да, – замирая, ответила я.
Мужчина немного отстранился и, вглядываясь в меня своими странными, неестественно желтыми, звериными глазами, прошептал:
– Я хочу тебя. Здесь и сейчас. А после, Ким, я верну тебя в твой мир.
Меня изнасилуют… О, господи, этого просто не может быть, это…
– Ким, – голос незнакомца казался мягким, но только казался, – ты ведь хочешь вернуться? – В этих словах неожиданно послышалась горечь: – Ты ведь на все готова, чтобы я отпустил тебя, да, Ким? Например, сбежать! Не предупреждая, не попрощавшись, не сказав ни слова! После всего! Знаешь, я ведь поверил, что дорог тебе!
От его рыка я сжалась.
И мужчина отреагировал странно – отпустил, отвернулся, несколько минут молча смотрел на лес, словно пытался сдержаться и больше не кричать. И не знаю почему, но я шагнула к нему, осторожно прикоснулась к обнаженному плечу…
Мужчина развернулся. Резко, неестественно быстро, подхватил мою соскользнувшую ладонь, стянул с нее перчатку, прижал дрогнувшие пальцы к губам и, глядя мне в глаза, осторожно, едва ощутимо поцеловал, затем зажмурился, втянул носом воздух, замер и на выдохе едва слышно произнес:
– Я не хотел влюбляться в тебя. Я – альфа, чувства – это то, чего подобные мне стремятся избегать.
И я затаила дыхание, потрясенно глядя на него, на то, с какой жадной осторожностью он прикасался к моей ладони, словно я самое ценное сокровище в мире. Словно он искал и с трудом нашел. Словно он…
– Я истосковался по твоему запаху, Ким, – хрипло произнес он.
Странный голос. Волнующий. Голос, отзывающийся где-то внутри меня…
Мы стоим в огромном, по-летнему зеленом лесу, вокруг раздается пение птиц, где-то стрекочет кузнечик, вдали слышится шум воды… а я смотрю в золотые, словно светящиеся глаза человека, который меня похитил, и с удивлением понимаю – хочу, чтобы он поцеловал. Стянул с меня одежду, прикоснулся к моей коже и прижал к себе… Хочу слышать биение его сердца…
Что со мной происходит?
Он протянул руку, теплая, чуть шершавая ладонь коснулась моей щеки, нежно провела, а я… вместо того чтобы испугаться или вздрогнуть, закрыла глаза, словно стремилась ярче ощутить его прикосновение…
Я схожу с ума?!
Господи, я просто схожу с ума! Жуткие сны, частичная амнезия, и вот теперь это! Что я вообще делаю?
И, распахнув ресницы, я взглянула в глаза моего похитителя. Янтарные, нечеловеческие, звериные… До невозможности родные! О, господи, что со мной происходит?!
– Ким, – хриплый голос того, кто определенно не был человеком.
Откуда я это знаю? Просто знаю и все. Какая-то абсолютная внутренняя убежденность.
– Я… – вдруг понимаю, как жарко, как до безумия жарко, – я…
Непослушными пальцами пытаюсь расстегнуть куртку, а он… перехватывает, отводит мои руки, сам осторожно расстегивает молнию и замирает, едва с моих губ срывается:
– Свитер тоже… пожалуйста.
Такие сильные руки, огромные перекатывающиеся бугры мышц – и нежные прикосновения. Бережные, заботливые, осторожные.
Звериная мощь, и нечеловеческая нежность… И дыхание, хриплое, срывающееся, едва единственной моей одеждой до пояса остается белоснежный бюстгальтер.
Мы замираем, глядя друг на друга. В его огромных судорожно сжатых ладонях разрываются нити свитера, но… этого не замечаем ни я, ни он. Потому что уже рвется что-то другое, что-то гораздо более значимое, рвется… с моей душой вместе. Рвется, уступая желанию, которому я не в силах сопротивляться…
И с пересохших губ срывается едва слышное:
– Обними…те меня… пожалуйста.
Моя одежда падает из рук растерявшегося на мгновение мужчины.
Всего мгновение, краткое и яркое, как вспышка! Мгновение, в котором светятся его волчьи глаза, глядя с непониманием и вместе с тем с надеждой. А я в ужасе от собственной смелости, наглости, от себя, от ситуации…
В следующую секунду мы шагнули, словно брошенные ветром друг другу навстречу.
Мои руки скользнули, обвивая его шею, его – сжимая меня. Я замерла, вдыхая его запах, наслаждаясь прикосновением к его коже, ощущая, как быстро и мощно бьется его сердце. Куда сильнее моего, замирающего от осознания – я счастлива.
Здесь, с ним, сейчас.
Разум непонимающе протестует, раз за разом требуя прийти в себя, но впервые в жизни я отказываюсь прислушиваться к его доводам. И я готова на все, на все что угодно, только бы быть рядом, так тесно, чтобы тяжело вздохнуть, так близко, чтобы ощущать его запах, настолько рядом, чтобы забыть обо всем мире…
И я прижалась к этому сильному мужчине крепко-крепко, чувствуя, что давно не касаюсь земли, удерживаемая им. Но я совсем не ожидала услышать тихое, произнесенное так, словно он стонет от боли:
– Мне плохо без тебя…
И я перестаю дышать, боясь не услышать, не веря в то, что слышу, не понимая, почему каждое его слово отзывается в моем сердце.
– Мне так плохо без тебя, Ким. Без твоего запаха, ощущения твоей кожи, без взгляда твоих глаз, без звука твоего голоса. Без тебя.
И объятия становятся сильнее, почти до боли, но я готова терпеть эту боль вечно, лишь бы он не молчал, только бы слушать его голос дальше…
– Это рвет на части, Ким, – хриплый рык прорывается вновь, – это убивает, это выворачивает наизнанку… Рваться к тебе и не иметь возможности сломать Грани… Сходить с ума и не знать, где ты и что с тобой… Лежать на постели, где чувствуется твой запах, и осознавать – это все, что мне осталось… Готовить какао для тебя, ставить чашку на стол и понимать – ты не выпьешь, тебя нет… Есть я, дикое одиночество, давящая словно стальной капкан звериная тоска, а тебя нет…
Я вырываюсь, молча, решительно, торопливо, чтобы, отстранившись, встревоженно заглянуть в его глаза.
– Ты не помнишь меня, – кривая, грустная улыбка, – прости, забыл… Ты обняла, и я забыл… я и свое имя готов забыть, когда ты рядом…
И вдруг словно порыв – и я оказываюсь прижатой к капоту машины, а зверь, зверь нависает надо мной и, склоняясь к моим губам, хрипло шепчет:
– Покричи для меня, Ким.
Это был взрыв!
Словно разом рухнули серые стены обыденности, взрывая мой мир осколками ярких, насыщенных, острых воспоминаний. Острых настолько, что они вспарывали душу, разрывали сердце, лишали опоры под ногами.
Я вспомнила ВСЕ!
Едва не упала, вцепилась в плечи Сонхейда, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть и не в силах это сделать. Я задыхалась… от злости!
– Сволочь! – Крик разнесся по лесу, и птицы испуганно смолкли.
Меня сжали крепче.
Суровое сопение продемонстрировало, что данную тему сэр Гаэрд Сонхейд обсуждать не намерен. Рванулась изо всех сил, пытаясь освободиться из объятий альфы стаи Северных Гор, а получила тихий вопрос:
– Почему ты ушла?
И на сопротивление не осталось сил. Уткнувшись лбом в его плечо, едва слышно ответила:
– Потому что ты монстр, Сонхейд.
Судорожный вздох, и злое:
– Лжешь.
Лгу, потому что каким бы он ни был монстром, сейчас, когда обнимает, отчетливо понимаю – мне плохо без него. Все эти полтора месяца мне было плохо, и, наверное, я тоже тосковала, просто не могла понять о чем.
– Почему ты ушла? – Альфа требовательно повторил вопрос.
Запрокинув голову, взглянула в его глаза и тихо спросила:
– Почему отпустил?
– Был далеко.
– Насколько далеко?
Лорд оборотень молчал несколько секунд, но под моим требовательным взглядом ответил:
– Стая свергла хранителей. Я альфа, я веду стаю в бой.
Значит, опять геноцид. Интересно, насколько повальный.
– И что с хранителями?
Мой очередной вопрос не вызвал у Сонхейда эмоций, и его ответ прозвучал безразлично:
– Хранителей нет.
Значит, убили всех. Мысленно содрогнувшись, отстраненно спросила:
– Не жалко?
Он улыбнулся, глядя на меня как на любимого ребенка, и так же с улыбкой произнес:
– Мы оборотни, Ким, у нас нет жалости к врагам.
Почему-то не удивлена.
А Гаэрд продолжил:
– И мы не просим прощения, но готовы на все, чтобы его получить.
Недоверчиво смотрю на него и просто не могу не спросить:
– А эта фраза к чему?
– К тому, что я сволочь, – прямо глядя мне в глаза, произнес оборотень.
Молча вырвалась из его объятий, прислонилась спиной к автомобилю, сложила руки на груди. Я понимала, о чем он – ночь, когда все случилось. Сейчас, когда воспоминания вернулись ко мне, я отчетливо помнила, как он отпрянул, ощутив, какую боль причинил мне, как ударился о выступающий край камина, и темно-алая кровь потекла по его напряженному телу. Вспомнила и как писала кровью, его кровью, в той самой книге… Но, поражаясь самой себе, я не могла понять, как умудрилась забыть то, что произошло дальше. Как он, вернувшись, целовал и старался успокоить, как мыл в душе, сцеловывая мои слезинки, как лежал рядом, обняв, пока я не заснула.
Но наутро он ведь снова вел себя как последняя сволочь!
– Ким… – Гаэрд плавно шагнул ко мне.
Зверь. Вот как есть зверь.
– Не прощу! – с трудом сдерживая слезы, заявила я. – И мстить буду! Долго, лет двадцать минимум! И нервы трепать, часто и с наслаждением! И…
Подошел, снова обнял, осторожно погладил по волосам, словно пытался успокоить.
– И никакого проживания на правах пленницы, у меня учеба, и я собираюсь ее закончить!
Ладонь оборотня на миг замерла, но вновь продолжила движение.
– И никаких требований о подчинении!
Резко выдохнул, но промолчал.
– И про месть, это не шутки, – повторила, обнимая его, и тихо спросила: – Так, значит, согласен?
– Готовность на все, я уже озвучил, – прорычал альфа стаи Северных Гор.
Улыбнувшись, запрокинула голову, посмотрела в его глаза. Звериные, цвета темного янтаря, удивительные в своей нечеловеческой красоте. Причем в данный момент глаза, потемневшие от ярости.
– Что-то не нравится? – продолжая улыбаться, спросила я.
Гаэрд медленно склонился надо мной и хрипло произнес:
– Мне будет непросто, не тот характер, но обладание тобой искупает все.
И он накрыл мои губы своими, заставляя дышать им, утягивая в омут головокружительных ощущений, жадных прикосновений и звериной страсти. Мой оборотень не спрашивал разрешения, не задавал вопросов, не интересовался ответами – время слов закончилось, для них больше не было места. И Сонхейд целовал жадно, как изголодавшийся зверь, сминая мои губы, вырывая стон за стоном, срывая мою одежду, и треск рвущейся ткани звучал эхом хриплого рыка вновь заполучившего меня зверя. Моего зверя. Жестокого, непонятного, непримиримого, с характером истинного альфы, зацикленного на подчинении зверя, без которого я не хотела жить.

* * *

– Ким, ты опять улыбаешься, – укоризненно заметила тетя Летисия.
– Просто вспомнила фильм. – Я прячу улыбку за чашкой и вновь бросаю взгляд в окно.
– Ким, ты только приехала, – обиженно напомнила тетя, – в конце концов, что происходит? Ты практически перестала посещать занятия…
– Я все сдам. – Настроение падает на градус ниже.
– Твоя соседка по комнате говорит, что ты ночуешь неизвестно где.
Мне очень не хочется врать родному человеку, а потому вновь делаю глоток чаю, всем своим видом показывая, что он очень вкусный, а потому я просто не в состоянии ответить.
– Ким… – Тетя протянула руку, накрыла мою дрогнувшую ладонь, серо-голубые глаза смотрели встревоженно. – Ты очень странно себя ведешь, дорогая.
Тетя Летисия поднялась, нервно огладила идеальный передник, символизирующий то, что она добропорядочная хозяйка из шестидесятых. Впрочем, все в тете напоминало о том давнем времени стремления к идеалу – лента в начесанных волосах, белоснежный воротничок, традиционный пирог в духовке.
Духовой шкаф, переливчатым звоном сообщающий о завершении времени выпекания…
– Твой телефон постоянно вне зоны обслуживания, – продолжила тетушка, нервно вынимая пирог. – На твоей шее засос!
Нервно поправляю воротник водолазки, недобрым словом поминая разошедшегося накануне Гаэрда.
– У тебя откуда ни возьмись новая машина! И она дорогая, Ким, миссис Бенсон смотрела в Интернете!
С трудом сдержала смех – наша соседка к Интернету относится как к чему-то божественному, доверяя во всем. Впрочем, машина и правда дорогая во всех смыслах.
– Ким, я хочу знать, кто он?! Кто твой любовник!
И пирог впервые в жизни моей бережливой тетушки не был водружен на стол, а оказался брошен на пол со всей злостью, на которую моя тетя была способна. Испуганно вздрогнув, я посмотрела на тетю Лети, и она вдруг сдалась. Рухнула на стул и, сминая идеально выглаженный передник, начала торопливо говорить:
– Я вижу – ты счастлива. Я тебя такой счастливой никогда не видела, Кимми, малышка, но все же… – Ее глаза были полны тревоги. – И я… мне звонили из клиники доктора Гардинера…
Она опустила глаза.
А я… ну теперь вполне объяснимы те тридцать восемь звонков, которыми меня завалила с детства приучающая нас к самостоятельности тетушка. А мне надо было бы подумать о том, что доктор Кел не только отличный врач, который наблюдал меня с детства, но еще и дядин друг.
– Кимми… – Тетя затаила дыхание на мгновение, но все же спросила: – Ты… этот ребенок, ты его оставишь?
Я поставила чашку на стол, встала, подошла к тете, обняла ее и сказала:
– Конечно, оставлю, это даже не обсуждается. И прости, мне следовало тебе сказать, просто… – Я понизила голос. – Просто я хотела, чтобы первый, кому это скажу, был его отец.
Тетя отстранилась, удивленно посмотрела на меня, но тревога в ее глазах сменилась затаенным ожиданием чуда.
– Ким… – Она осторожно положила руку на мой еще совершенно плоский живот. – Кимми, господи, как же я рада. А отец он… он обрадуется?
– Он – да. – Я вновь вернулась на свое место и прошептала: – Безумно.
Боюсь, он настолько обрадуется, что даже как-то страшно ему об этом говорить.
– Ким, а он… – Тетя прикусила губу. – Впрочем, брак – это ведь слишком старомодно, да? – Она тяжело вздохнула, и тут же: – Пойду, принесу тебе капусту.
– Капусту? – переспросила я.
– Капусту, твои пинетки, я их хранила все эти годы, а также того картонного аиста, с появлением которого твой дядя Вил узнавал о скором рождении его сыновей. Пожалуй, в этом доме только твое появление обошлось без аиста.

* * *

Я уезжала от тетушки с больными скулами и все равно не могла перестать улыбаться. А вообще хотелось смеяться и гнать на немыслимой скорости, но я была очень осторожной. Выехала на шоссе, включила дворники, так как начинался снег, и поехала по прямой, наблюдая привычную картину – снег тает, я проезжаю зиму, осень… и вот автомобиль едет по проселочной дороге среди летних пейзажей, чтобы въехать в тень величественной дубравы.
Проехав через лес, свернула на дорогу, ведущую в горы, и вскоре впереди показался замок. Древний замок оборотня, который, я точно знаю, ждал меня. И стоило мне заехать во двор, как выяснилось, что ожидал меня не только замок.
– И как? – Арида сбежала по ступеням и поспешила ко мне.
– Как – что? – осторожно поинтересовалась я, выбираясь из автомобиля.
– Ким, – смотрительница не позволила мне забрать пакеты с заднего сиденья, схватила все сама, – я же волчица, ты постоянно об этом забываешь.
Она даже сумку с учебниками отобрала и теперь стояла, держа пакеты, сумку и вместе с тем гневно взирая на меня.
Вопросительно взирая. И очень нетерпеливо, даже ногой от волнения постукивала.
– Арида, я честно не знаю, что ты хочешь услышать, – призналась я и попыталась забрать сумку.
– Покусаю, – вполне серьезно пригрозила смотрительница. – Ты больше ничего тяжелого поднимать не будешь. И вообще, – она принюхалась, – зачем тебе капуста?
Потрясенно смотрю на Ариду. Смотрительница резко выдохнула и прорычала:
– Ким, у тебя задержка, и сегодня ты определенно была в больнице, медицинским запахом за версту несет. А теперь просто скажи старой, лишенной терпения волчице, что тебе сказал ваш человеческий врач. И учти, меня конкретно интересует только одно – да или нет!
Оборотни – невероятный народ.
– Да, – честно призналась я.
– Уйййй! – взвыла Арида и запрыгала на месте, едва не растеряв всю поклажу.
Угомонилась, только когда капуста чуть не вывалилась из пакета, и тут же снова спросила:
– А кочан зачем?
Обреченно вздохнув, я направилась в дом. Пытаться забрать что-то у Ариды было бы глупо – какой смысл, если ей ничего не стоит поднять мой автомобиль, чтобы подмести под ним. Она так и подметает, на одной руке машина, вторая метлой орудует.
– Ким, – смотрительница не отставала, – так все же зачем тебе капуста? Хочется чего-то особенного, да? Просто скажи, я могу овощное рагу сделать или просто салат нашинковать?
– Не надо ее резать! – воскликнула я. – Капуста нужна для дела.
– Какого? – изумилась Арида. – Ким, предупреждаю сразу – с сегодняшнего дня ты ничего больше по дому не делаешь, вообще. Хватает того, что ты учишься. А это тяжело. – И вдруг с надеждой: – Кимми, и этот твой университет…
Я остановилась на входе в дом, повернулась и молча посмотрела на Ариду.
– Альфа разрешил, я помню, – горестно вздохнула она.
– Вот именно. – Понимаю, что снова улыбаюсь, и это очень-очень счастливая улыбка.
Нет, Сонхейд не идеален, и иногда мы спорим до хрипа… моего, он просто рычит, но Гаэрд слышит меня, я стараюсь прислушиваться к нему, и как бы сильно ни рычал альфа стаи Северных Гор, если я привожу разумные доводы и доказываю, что для меня так будет лучше – он соглашается.
– Так, а капуста? – вновь вернулась к разговору Арида.
– Оставь ее здесь на диване и бумажный пакет тоже. Я сбегаю в душ, чтобы больницей не пахло, приду и все сама расставлю.
– Что расставишь? – не поняла смотрительница.
– Намеки, – весело ответила я, взбегая по лестнице.

* * *

Сонхейд задерживался. Нет, я не переживала, сейчас, когда стая брала под контроль все изломы Граней, он часто задерживался на полчаса или час.
Открылась дверь.
Мельком глянув на часы, поняла, что сегодня мой оборотень задержался всего на пятнадцать минут. Видимо, совсем соскучился. Улыбнувшись, я сделала вид, что внимательно читаю книгу и вообще увлечена настолько, что скрип двери не услышала… в принципе, учитывая бесшумную походку моего лорда, его я при всем желании бы не услышала.
Не в этот раз!
Крак!
– Да, капусту жаль, – грустно сказала я, осознав, что это был за звук.
– А что на полу делала капуста? – поинтересовался Сонхейд.
– Я ее там поставила, – все так же не оборачиваясь, сообщила обороню.
Несколько секунд было тихо, затем Гаэрд несколько неуверенно спросил:
– Зачем?
– Не затем, чтобы ты ее убил вот так сразу и не задумываясь, до того, как она выполнила свою задачу, – проворчала я.
Нет, извинений никто не ждал, впрочем, с извинениями у оборотней вообще сложности, так что да, о том, чтобы услышать «Прости, я убил твою капусту» и речи быть не могло. Этого и не было.
Было несколько напряженное:
– Ким, ты распустила волосы, и на тебе одна-единственная рубашка, не удивительно, что я не обратил внимания на капусту с сомнительными задачами.
– А у нее вполне определенные задачи, – парировала я.
Тишина, затем несколько раздраженное:
– Леди Сонхейд, а вы не обнимете меня?
– Нет, – устроилась на диване поудобнее, – и даже не поцелую.
Несколько мгновений тишины, пока Гаэрд шел в гардеробную, чтобы повесить пальто. Затем случилось то, чего я так ждала:
– Ким, дорогая, а что на вешалке делают слишком маленькие даже для тебя башмачки?
С трудом удержавшись от смеха, я так же громко ответила:
– Дорогой, поверь, они еще очень даже большие, но пусть останутся на вырост.
Тишина.
Далее несколько напряженный вопрос:
– Моя леди, а ты хорошо себя чувствуешь?
– Просто великолепно, – вполне искренне ответила я.
Снова тишина. Но я спиной чувствовала приближение Сонхейда, и когда его сильные ладони осторожно легли на мои плечи, даже не вздрогнула. Вздрогнул он! И я вполне понимала его чувства – когда я туда аиста крепила, Арида тоже возмутилась, а потом махнула рукой и, даже не объяснив, что поначалу ее так возмутило, сказала: «Ким, тебе все можно», и ушла готовить праздничный ужин… Но это Арида, а вот как Сонхейд отреагирует, мне было любопытно.
Реакция вышла неожиданная.
– Ким, любимая, а ты не знаешь, что на портрете моего знаменитого предка делает странная, древняя и весьма потрепанная картонная иллюзия журавля?
Я посмотрела на портрет, который висел над камином. Мне все нравилось – аист очень гармонично закрывал лицо одного из основателей Сонхейдовой династии. Надеюсь, правда, дырочки на лбу у лорда не останется, а даже если и останется… Просто куда еще можно было поставить аиста так, чтобы Гаэрд гарантированно заметил.
– Это не журавль, – поправила я, – это аист.
Руки на моих плечах заметно напряглись, но голос был обманчиво мягок.
– И что ты пытаешься мне этим сказать? – вопросил альфа.
– У аиста тоже вполне определенная задача, – спокойно сообщила я.
В следующее мгновение тяжелая рука легла мне на лоб… А температура вполне нормальная. Затем Сонхейд схватил мою руку, проверил пульс… После стремительно обошел диван, склонился надо мной, заглядывая в глаза, видимо, зрачок проверял. Не удержался, порывисто поцеловал, жадно, как и всегда, и вновь всмотрелся в глаза.
– Ты не устала? Лекции были утомительные? Голова не болит?
А я, вынужденная запрокинуть голову, смотрела на него и улыбалась.
– Ким, – строго произнес альфа, – я не так зол за портрет предка, как разъярен твоим молчанием. Что происходит?!
Оборотни – очень непонятливый народ.
– Сядь, пожалуйста, – попросила я.
Именно попросила, и потому Сонхейд подчинился, присев на корточки передо мной, а так мои команды он давно мимо ушей пропускает, к сожалению, зато всегда реагирует на просьбы, и это приятно.
– Понимаешь, – я загадочно улыбнулась, просто потому что не могла не улыбнуться, – у меня под сердцем… бьется сердечко.
Никогда не забуду вытянувшееся лицо альфы стаи Северных Гор!
– Ким, – он повторно прикоснулся к моему лбу, – от тебя едва уловимо пахнет медицинским учреждением. Тебе что-то вкололи? Ты хорошо себя чувствуешь?!
Оборотни – крайне недогадливый народ!
Тяжело вздохнув, я повернула к нему книгу, которую читала, закрыла и продемонстрировала обложку, на которой был нарисован младенец и сияла надпись: «Первый год жизни».
Янтарные глаза недоуменно взглянули на меня, на книгу, на меня.
– Ким, вы учитесь рисовать младенцев? Или это твоя дипломная работа?
– Гаэрд, ты же умный чело… волк! – заорала я.
Тишина, затем осторожное:
– Посиди, я воды принесу.
Он взял мои ладони, поцеловал каждую, затем поднялся и исчез на кухне. Вернулся мгновенно, словно боялся оставить меня одну, а мне, кстати, действительно пить хотелось. И вот пока я пила, а он, сидя все так же на корточках передо мной, встревоженно на меня смотрел, я думала. Думала и, допив всю воду, протянула ему стакан со словами:
– Гаэрд, а вот когда волчица ждет волчон… э… ребен… беременна в общем, она об этом говорит супругу?
– Ким, наверное, будет лучше, если я вызову доктора, – осторожно произнес оборотень.
– Будет лучше, если ты ответишь! – прошипела я.
С разъяренной волчицей не спорят, видимо, с женой также, потому что Гаэрд, не отрывая от меня внимательного взгляда, ответил:
– При смене ипостаси зверь чувствует, и слова уже не нужны.
Да, у оборотней все просто.
Я тяжело вздохнула и грустно сказала:
– У людей все иначе, хотя если женщина хочет обойтись без слов, она обычно намекает, используя общеизвестные символы появления ребенка.
– Это какие? – заинтересовался Сонхейд.
– Понимаешь, – я пододвинулась вперед и обняла его, – у нас существуют такие милые истории-поверья про то, откуда берутся дети. Например, говорят, что детей находят в капусте или их аист приносит…
Оборотень окаменел.
Да даже дышать перестал.
Отстранившись, я посмотрела на него. В следующее мгновение рука Сонхейда метнулась к стакану, пальцы сжали… стакан лопнул. Не рассчитавший силу оборотень нервно стряхнул осколки стекла.
– Там все равно воды не было, – заметила я, вновь откидываясь на спинку дивана.
Несколько секунд альфа молча смотрел на меня, а затем сдавленно спросил:
– Ким… а про сердце… тебе плохо из-за беременности? Я вызову доктора… – Он резко поднялся.
Я же, уже не скрывая улыбки, тихо объяснила:
– Гаэрд, у меня под сердцем бьется сердечко твоего ребенка, и мне от этого совершенно не плохо, а очень даже хорошо и радостно. И… надо было тебе сразу все сказать, а не устраивать намекательное шоу. Прости за аиста.
Стоящий передо мной зверь… так и стоял. Затем я услышала хриплое:
– Да пусть висит.
– Кто? – не поняла сразу.
– Аист.
Сонхейд сам на себя не был похож.
Еще примерно секунду, а потом я оказалась в крепких, но таких бережных объятиях, а любимый прошептал:
– Ким… Кимми… Маленькая моя… Ким… – но затем прозвучало: – Ким, тебе точно не плохо? – Он отстранился. – Ты чего-нибудь хочешь?
– Да, – ответила я, обнимая оборотня крепче, – поинтересоваться.
– В смысле? – не понял мой недогадливый альфа стаи Северных Гор.
– Задать вопрос, – уточнила я.
– Какой? – Кажется, у кого-то вновь возникли сомнения в моем психическом здоровье.
Я же, приподнявшись на носочках, прямо спросила:
– Меня целовать сегодня будут?! И да – отвечая на данный вопрос, желательно обойтись без слов.
Оборотень улыбнулся, осторожно убрал прядь волос с моего лица, наклонился и поцеловал. Нежно, бережно и так сладко…
Как умел только он.

* * *

Мне вновь снился удивительный сон – я бегу по лугу, в небе сияет полная луна… Это было яркое сновидение, и я бежала, наслаждаясь ночью… Я словно летела над травой, легко и быстро, не останавливаясь ни на миг. 
Потому что он догонял меня… И я точно знала, что догонит. 
Волк! 
Огромный, серебристо-серый, слишком быстрый, чтобы я могла убежать, слишком нежный, чтобы я могла думать о побеге. 
Мой бесконечно любимый волк…